Об отмене стеснений малорусского печатного слова Источник: https://archive.org/details/OtmStMalPechSl1905 Сохранено в архиве decolonial.ist: 29.07.2026 · файлов в оригинале: 1 На правахъ рукописи. ИМПЕРАТОРСКАЯ АКАДЕМІЯ НАУКЪ. ОБЪ ОТМЪНЪ СТЬСНЕНІЙ МАЛОРУССКАГО ПЕЧАТНАГО СЛОВА. О-ІШТЕРВУРГЬ. тоипэма ИМШЕРАТУ г скок академіи каикъ. 1&05. Министръ Народнаго Просвѣщенія, отношеніемъ отъ 30 января с. г. №2076, сообщилъ Августѣйшему Президенту Академіи нижеслѣдующее: „Комитетъ Министровъ, приступивъ въ засѣданіяхъ 28 и 31 декабря 1904 года къ обсужденію способовъ исполненія предначертаній пункта 8-го Именного Высочайшаго указа 12 декабря 1904 года, объ устраненіи изъ постановленій о печати излишнихъ стѣсненій и о постановленіи пе¬ чати въ точно опредѣленные закономъ предѣлы, между прочимъ, остано¬ вился на Высочайшихъ повѳдѣніяхъ 18 — 30 мая 1876 года и 8 октября 1881 года, коими запрещены печатаніе и изданіе на малороссійскомъ языкѣ вся¬ каго рода сочиненій, за исключеніемъ историческихъ документовъ, слова¬ рей и произведеній изящной словесности. Постановленія эти, въ свое время не опубликованныя и въ Оводъ Законовъ не вошедшія, имѣли въ виду воспрепятствовать развитію украйнофильскаго движенія, направлен¬ наго къ литературному, а быть можетъ за симъ даже и политическому обо¬ собленію Малороссіи отъ остальной Россіи. Указанное движеніе, бывшее всегда явленіемъ наноснымъ, нынѣ не представляетъ, повидимому, сколько-нибудь серьезной опасности; между тѣмъ, примѣненіе изъяснен¬ наго запрета, значительно затрудняя распространеніе среди малорусскаго населенія полезныхъ свѣдѣній путемъ изданія на понятномъ для кресть¬ янъ нарѣчіи книгъ, препятствуетъ повышенію нынѣшняго низкаго куль¬ турнаго его уровня. „Такое соображеніе, казалось бы, должно побуждать высказаться за желательность отмѣны этой мѣры, стѣсняющей свободу печатанія на ма¬ лороссійскомъ нарѣчіи различныхъ книгъ. Но для разрѣшенія сего во¬ проса въ виду Комитета не имѣется достаточныхъ фактическихъ свѣ¬ дѣній. Поэтому и въ видахъ вящшей осторожности Комитетъ находитъ полезнымъ, для большаго разъясненія практическаго значенія упомяну¬ таго запрета и проистекающихъ изъ него неудобствъ, предоставить Ми¬ нистрамъ Народнаго Просвѣщенія и Внутреннихъ Дѣлъ, Об отмене стеснений малорусского печатного с… · archive.org · сохранено 29.07.2026 · архив decolonial.ist 1 по принадлеж¬ ности, запросить мнѣнія по сѳмѵ вопросу Императорской Академіи На¬ укъ и Императорскихъ Университетовъ Кіевскаго и Харьковскаго, а равно Кіевскаго, Подольскаго и Волынскаго Генералъ-Губернатора и представить таковыя въ непродолжительномъ времени, вмѣстѣ съ своимъ по онымъ заключеніямъ, на уваженіе Комитета. „Останавливаясь на этомъ выводѣ, Комитетъ, вслѣдствіе возникшаго въ средѣ его вопроса, считаетъ необходимымъ оговорить, что настоящимъ положеніемъ отнюдь не имѣется въ виду сколько-нибудь затрогивать вопросъ объ языкѣ преподаванія въ народныхъ школахъ малороссій¬ скихъ губерній. „По всѣмъ приведеннымъ основаніямъ, Комитетъ положилъ: пору¬ чить Министрамъ Народнаго Просвѣщенія и Внутреннихъ Дѣлъ — по предварительномъ сношеніи съ Кіевскимъ, Подольскимъ и Волынскимъ 1 II Генералъ-Губернаторомъ, Императорскими Академіею Наукъ и Кіев¬ скимъ и Харьковскимъ Университетами — пересмотрѣть Высочайшія по- вѳлѣнія 18—80 мая 1876 года' и 8 октября 1881 года объ ограниченіи пе¬ чатанія книгъ на малорусскомъ нарѣчіи и свои заключенія по сему пред¬ мету, вмѣстѣ съ соображеніями означенныхъ лидъ и учрежденіи, внести на разсмотрѣніе Комитета Министровъ. „Такое положеніе Комитета Министровъ удостоилось въ 21 день января Высочайшаго Его Императорскаго Величества утвержденія. „Доводя о семъ до свѣдѣнія, имѣю честь обратиться къ Вашему Императорскому Высочеству съ просьбою поручить Конференціи Ака¬ деміи Наукъ обсудить означенный вопросъ и соображенія ея сообщить Министерству Народнаго Просвѣщенія**. Для разсмотрѣнія этого вопроса была образована Коммиссія, подъ предсѣдательствомъ академика Ѳ. Е. Корша, изъ академиковъ: А. О. Фаминцына, В. В. Заленскаго, Ф. Ѳ. Фортунатова, А. Л., ш ахматова, А. О. Лаппо-Данидевскаго и 0. Ѳ. Ольденбурга. Императорская Академія Наукъ, ознакомившись съ докладомъ Ком¬ миссіи, не можетъ не признать, что цензурныя стѣсненія малорусскаго печатнаго слова, начавшіяся при томъ только съ 1868 года, не были вы¬ званы какими бы то ни было угрожающими единству Россіи стремленіями малорусскаго народа или его интеллигенціи. Равнымъ образомъ, ничто не указываетъ на существованіе такихъ стремленій и теперь. Правитель¬ ственныя распоряженія, поразившія свободное развитіе малорусской лите¬ ратуры, во-первыхъ, помѣшали до сихъ поръ опредѣлиться взаимнымъ отношеніямъ великорусской и малорусской литературъ, которыя, какъ въ этомъ убѣждена Академія Наукъ, не разойдутся ни въ цѣляхъ, ни въ направленіяхъ; во-вторыхъ, вызвали неестественный ростъ малорусской литературы въ Галиціи, литературы, въ значительной степени враждеб¬ ной Россіи. Въ настоящее время эти правительственныя распоряженія служатъ источникомъ сильнаго и вполнѣ естественнаго недовольства обра¬ зованныхъ слоевъ малорусскаго населенія Россіи. Кромѣ того, они на¬ рушаютъ интересы сельскаго населенія Малороссіи: распространеніе книгъ духовнонравственнаго, воспитательнаго, общеобразовательнаго со¬ держанія задерживается отчасти полнымъ незнакомствомъ, отчасти недо¬ статочнымъ знакомствомъ малорусовъ съ Об отмене стеснений малорусского печатного с… · archive.org · сохранено 29.07.2026 · архив decolonial.ist 2 великорусскимъ книжнымъ язы¬ комъ. Все это весьма невыгодно отражается на интересахъ всего русскаго народа. Академія Наукъ не можетъ не замѣтить, что русское законодатель¬ ство съ того самаго времени, какъ былъ составленъ первый цензурный уставъ, держалось всегда того правила, что печатное слово можетъ быть предметомъ преслѣдованія или какого бы то ни было воздѣйствія только за внутренній смыслъ того, что имъ выражено: „цензура въ сужденіяхъ своихъ принимаетъ всегда за основаніе ясный смыслъ рѣчи, не дозволяя себѣ произвольнаго толкованія оной въ дурную сторону** (Ценз, уст., ст. 106). Внѣшняя оболочка мысли, способъ выраженія ея, слова, буквы изъяты отъ цензорскихъ и всякихъ иныхъ усмотрѣній (ср. тамъ же, ст. 106 и 111). Только сцѣпленіе несчастныхъ случайностей могло поэтому подвести подъ запретъ цѣлый языкъ; только несчастная случайность могла побудить правительство къ преслѣдованію цѣлой письменности и къ принятію на себя заботы о малорусскомъ правописаніи. Академія Наукъ убѣждена въ томъ, что распоряженіе 1863 года и Высочайшія повелѣвая 1876 и 1881 годовъ не могутъ быть согласованы съ основными началами русскаго законодательства. А между тѣмъ существованіе Высочайшихъ повелѣній 1876 и 1881 годовъ не можетъ не стать предметомъ величай¬ шихъ безпокойствъ Законодателя, послѣ выраженнаго Имъ въ Именномъ Высочайшемъ указѣ 12 декабря 1904 года требованія объ охраненіи пол¬ ной силы закона. Предначертанія законовъ 18/30 мая 1876 года и 8 ок¬ тября 1881 года, вопреки точному разуму основныхъ государственныхъ законовъ, не были разсмотрѣны въ Государственномъ Совѣтѣ, а состоя¬ вшіяся Высочайшія повѳлѣнія, вопреки тѣмъ же законамъ, не были обнаш родованы Правительствующимъ Сенатомъ; подобное отступленіе отъ уста¬ новленнаго закономъ порядка составленія и обнародованія законовъ устраняетъ въ народѣ, на который распространяется дѣйствіе законовъ 1876 и 1881 годовъ, увѣренность, что они, при предварительномъ ихъ обсужденіи, привлекли къ себѣ въ полной мѣрѣ вниманіе Законодателя и составляютъ проявленіе дѣйствительной и непосредственной Монаршей воли (ср. извл. изъ Журн. Ком. Мин. отъ 21 и 24 дек. 1904 г. и 4 янв. 1905 г.). Въ силу всѣхъ этихъ соображеній Императорская Академія Наукъ полагаетъ, что необходимо нынѣ же отмѣнить Высочайшія по велѣнія 18/30 мая 1876 года и 8 октября 1881 года, а также удостоившееся Высо¬ чайшаго одобренія распоряженіе Министра Внутреннихъ Дѣлъ 1863 года, послужившее для тѣхъ повѳлѣній основаніемъ. Вмѣстѣ съ тѣмъ все вышеизложенное привело Академію Наукъ къ убѣжденію, что малорусское населеніе должно имѣть такое же право, какъ и великорусское, говорить публично и печатать на родномъ своемъ Я8ЫКѢ. Докладъ Коммиссіи по вопросу объ отмѣнѣ стѣсненій малорусскаго печатнаго слова. Коммиссія но вопросу объ отмѣнѣ стѣсненій малорусскаго печатнаго слова, подъ предсѣдательствомъ академика Ѳ. Е. Корша, въ составѣ акаде¬ миковъ В. В. Заленскаго, А. С. Лаппо-Данилевскаі'о, С. Ѳ. Ольден¬ бурга, А. С. Фаминцына, Ф. Ѳ. Фортунатова и А. А. Шахматова, всесторонне обсудивъ вопросъ, предложенный Академіи Наукъ Комитетомъ Министровъ, пришла къ нижеслѣдующимъ заключеніямъ, изложеннымъ въ предлагаемой Об отмене стеснений малорусского печатного с… · archive.org · сохранено 29.07.2026 · архив decolonial.ist 3 вниманію Общаго Собранія заиискѣ. Во время своихъ занятій Коммиссія получила нѣсколько цѣнныхъ сообщеній, которыми, она, однако, успѣла воспользоваться лишь настолько, чтобы вставить въ свою записку ссылки на нихъ въ соотвѣтствующихъ мѣстахъ, но, находя въ этихъ сооб¬ щеніяхъ много важнаго матеріала, признала полезнымъ присоединить ихъ къ запискѣ въ видѣ приложеній. Первыя извѣстныя намъ попытки употребленія малорусской рѣчи въ письменности относятся къ XVI в., въ которомъ можно указать хотя-бы на Пересопницкое Евапгеліе, написанное, впрочемъ, далеко нс на чистомъ языкѣ. Но въ этомъ случаѣ важна не столько чистота народной рѣчи, сколько сознательное стремленіе переводчиковъ (такъ какъ на первый разъ дѣло шло лишь о «перекладахъ») къ передачѣ текста Св. Писанія и другихъ книгъ духовнаго содержанія въ Формѣ, доступной пониманію со стороны большинства. Если примѣненіе народнаго языка къ литературнымъ потреб¬ ностямъ не совершилось болѣе послѣдовательно и широко не только въ XVI, но и въ XVII в., то старанія переводчиковъ и писателей, обращавшихся не къ однимъ ученымъ трудамъ, отчасти намѣренно, отчасти мимовольно парализо¬ вались наличностью общепринятаго письменнаго языка, такъ называемаго славяно-русскаго, хотя въ то время уже подвергшагося въ Россіи силь¬ ному вліянію языка мѣстнаго въ болѣе или менѣе пестрой смѣси элемен¬ товъ сѣверныхъ, южныхъ и западныхъ, разпообразящихся по проис¬ хожденію памятниковъ. Естественно, что эти народныя стихіи мало по малу все болѣе вторгались въ этотъ книжный языкъ и, разлагая его раз¬ личнымъ образомъ, повели къ обособленію книжнаго языка Юга отъ такого же языка Сѣвера. Образчиками этого южнаго языка могутъ служить въ XVII в. не только многочисленныя произведенія богословской литературы, особенно проповѣди (казанья), но также и книги религіозно-полемическія и даже богослужебныя, принадлежащія перу преподавателей и бывшихъ уче2 2 никовъ «Кіево - Могилянскаго Коллегіума». Къ элементамъ малорусскимъ присоединялись на Югѣ нерѣдко и западно-русскіе, т. е. отчасти бѣлорусскіе, отчасти сѣверно-малорусскіе, изъ которыхъ еще въ XIV в. сложился канце¬ лярскій языкъ Литовскаго Княжества, и также польскіе, входившіе въ пись¬ менность изъ переводовъ Св. Писанія и другихъ религіозныхъ книгъ съ языка польскаго и изъ судебныхъ и другихъ ОФФиціальпыхъ документовъ правобережной Украйны. Изъ послѣдняго источника довольно много полыцизны проникло и въ чисто- народную рѣчь, которая, не смотря на упомянутыя уже усилія нѣкоторыхъ популяризаторовъ, играла тогда значительно болѣе под¬ чиненную роль, чѣмъ на Сѣверѣ, потому что малорусская интеллигенція XVI и XVII в. в. состояла, по большей части, изъ членовъ казачьей стар¬ шины, получавшей воспитаніе полу- польское, а иногда и прямо польское и черпавшей оттуда аристократическія понятія, рѣзко отдѣлявшія ее отъ простого казачества (ср. приложеніе № V). Описанный выше малорусскій книжный языкъ во второй половинѣ XVII в. былъ занесенъ и на Сѣверъ малорусскими учеными богословами, переселившимися въ Москву, гдѣ ихъ западничество нашло почву, до нѣко¬ торой степени подготовленную близкими сношепіями нѣкоторыхъ бояръ съ Поляками въ смутное время, и совершенно Об отмене стеснений малорусского печатного с… · archive.org · сохранено 29.07.2026 · архив decolonial.ist 4 естественно, что, наир., Силь¬ вестръ Медвѣдевъ писалъ такъ-же, какъ его учитель Симеонъ Полоцкій, изъ произведеній котораго онъ даже позволялъ себѣ самыя безцеремонныя позаимствованія. Но это вліяніе было лишь поверхностно и кратковременно; въ нѣкоторыхъ слояхъ общества, особенно въ тѣхъ, которые держались старины, оно встрѣтило себѣ рѣшительный отпоръ, какъ соблазнъ, основан¬ ный на «единоуміи съ папою и съ римскимъ костеломъ», потому что многіе изъ тогдашнихъ московскихъ людей плохо отличали нѣсколько ополяченныхъ малорусскихъ грамотѣевъ отъ Поляковъ. По этой причинѣ, ради охраны «правовѣрія» и единства «Восточной Православной Церкви» при Петрѣ Ве¬ ликомъ было запрещено Св. Синодомъ печатать церковныя книги «несо¬ гласно съ великороссійскими печатьми», «дабы не могло въ такихъ кни¬ гахъ никакой въ Церкви Восточной противности произойти». Потому-же въ 1769 г. Св. Синодъ не только не разрѣшилъ печатанія южнорусскихъ бу¬ кварей, но предписалъ отобрать уже находящіеся на рукахъ, такъ какъ буквари того времени разсматривались какъ церковныя книги и печатались «благословеніемъ всего освященнаго собора». Отъ духовенства исходило и усиленіе великорусскаго элемента въ преподаваніи Кіевской Духовной Академіи, настоятельно проводившееся ректоромъ Самуиломъ Миславскимъ и вполнѣ удавшееся подъ вліяніемъ уже довольно значительной въ то время великорусской письменности, языкъ которой въ концѣ XVIII в. совершенно вытѣснилъ собою уже вымиравшій славяно-русскій. Вообще же малорус¬ ская письменность не подвергалась въ XVIII в. никакимъ стѣсненіямъ, а малорусская народная пѣсня пользовалась во второй его половинѣ широкой распространенностью въ Москвѣ п въ Петербургѣ, какъ видно, напр., изъ тогдашнихъ пѣсенниковъ. Правда, изъ того времени мы не знаемъ ника¬ кихъ малорусскихъ письменныхъ памятниковъ, кромѣ комическихъ интерме¬ дій и виршей различнаго содержанія — поздравительныхъ, сатирическихъ, любовныхъ, — но причина этого заключается лишь въ указанномъ выше взглядѣ на малорусскій языкъ, какъ на рѣчь простонародную, недостойную допущенія въ литературу и неспособную служить ей орудіемъ, — обстоя¬ тельство, вслѣдствіе котораго мы не находимъ просторѣчія и въ велико¬ русской письменности помимо комедіи. Первой серьезной попыткой употребленія чисто-малорусскаго языка —3— для литературныхъ цѣлей, впрочемъ серьезной больше по объему, чѣмъ по содержанію, была «перелицёванная» Энеида И. П. Котляревскаго, издан- пая въ 1798 г., за которой уже въ XIX в. послѣдовали его-же комедіи: «На- талка-Полтавка» и «Москадь-Чарівникъ». Въ этихъ комедіяхъ обращаетъ на себя вниманіе, между прочимъ, насмѣшливое отношеніе автора къ тому малорусско-польско-великорусскому языку украинскихъ канцелярій, на ко¬ торомъ написаны въ началѣ XVIII в. и нѣкоторыя произведенія отнюдь не оффиціальнаго характера, напр., историческія. Слѣдуетъ отмѣтить также его глубокую симпатію къ малорусской народности и къ малорусскому языку, которымъ онъ воспользовался не только для этихъ произведеній, болѣе или менѣе комическихъ, однако не лишенныхъ и трогательныхъ чертъ, но и для «Оды до князя Куракина». Такимъ любовнымъ отношеніемъ къ малорус¬ ской народности въ ея чистомъ, неподдѣльномъ видѣ, какою она проявляется въ «хлопѣ», Котляревскій рѣзко отличается отъ прежнихъ дѣятелей мало- русской письменности и ужь по этой причинѣ долженъ быть признанъ пер¬ вымъ украинскимъ «народовцемъ» и отцемъ малорусской литературы, и не только беллетристической, а и научной, такъ какъ онъ оставилъ рукописныя «Замѣтки» о нѣкоторыхъ малорусскихъ обычаяхъ. Его примѣръ обратилъ Об отмене стеснений малорусского печатного с… · archive.org · сохранено 29.07.2026 · архив decolonial.ist 5 вниманіе земляковъ на особенности украинской народности, особенно въ сло¬ весныхъ ея произведеніяхъ, и вызвалъ много произведеній въ стихахъ и въ прозѣ, написанныхъ помалорусски и проникнутыхъ сочувствіемъ къ простому народу съ его этнографическими особенностями. Первымъ тру¬ домъ по собиранію украинскаго пѣсеннаго матеріала былъ сборникъ князя Цертелева, вышедшій въ 1819 г. За нимъ послѣдовали сборники Мак¬ симовича, Метлинскаго и длинный рядъ другихъ, не прерывающійся до нашихъ дней. Изъ писателей этого направленія можно назвать Квітку, пре¬ восходнаго разсказчика, соединившаго въ себѣ характеристическія черты малорусскаго духа — юморъ и чувствительность, Петра Артемовскаго- Гулака, автора остроумныхъ стихотвореній, Гребенку, писавшаго повѣсти и стихи, баснописца Глѣбова. У Квітки мы находимъ и попытку къ бесѣдѣ съ простымъ народомъ на его языкѣ о важныхъ для него вопро¬ сахъ, нравственныхъ, общественныхъ и экономическихъ: это — его «Листы до любезныхъ земляковъ», числомъ 4. Вообще Квітка былъ уже вполнѣ сознательнымъ народолюбцемъ или, какъ бы сказали о немъ, если бы онъ жилъ позже, украйноФИломъ (ср. приложеніе ЛГх III), не только любившимъ свой народъ, но и стремившимся къ его просвѣщенію безъ утраты отли¬ чающихъ его особенностей. О малорусскомъ языкѣ онъ пишетъ Максимо¬ вичу слѣдующее: «Мы должны пристыдить и заставить умолкнуть людей, съ чуднымъ понятіемъ гласно проповѣдующихъ, что не должно на томъ языкѣ писать, на коемъ 10 милліоновъ говорятъ, который имѣетъ свою силу, свои красоты, неудобоизъяснимыя на другомъ, свои обороты, юморъ, иронію и все какъ будто у порядочнаго языка». Квітка былъ родомъ изъ Харькова, Артемовскій-Гулакъ былъ профессоромъ и потомъ ректоромъ Харьковскаго Университета, гдѣ къ занятіямъ малорусскимъ языкомъ по¬ ощряли также Срезневскій, въ качествѣ профессора славянскихъ нарѣчій, Метлинскій, бывшій тогда адъюнктомъ, страстный любитель всего мало- русскаго и собиратель малорусскихъ пѣсенъ, и Костомаровъ, занимавшій тамъ скромную должность субъинспектора. Въ сороковыхъ годахъ интересъ къ малорусской народности вмѣстѣ съ Метлинскимъ и Костомаровымъ перешелъ изъ Харькова въ Кіевъ, гдѣ въ 1846 г. образовалось Кирилло- меѳодіевское братство подъ предсѣдательствомъ Костомарова съ участіемъ Бѣлозерскаго, Николая Артемовскаго-Гулака, Навроцкаго, къ кото4 рымъ нѣсколько позже присоединились Марковичъ (впослѣдствіи мужъ извѣстной писательницы Марка Вовчка) и др. УкрайноФильство этого общества носило характеръ демократическо-освободительный, выразившійся въ борьбѣ съ крѣпостнымъ правомъ, и опиралось на панславистическія основы, такъ какъ члены его мечтали о единеніи между славянскими племе¬ нами, среди которыхъ они требовали самостоятельнаго положенія и Мало¬ русамъ. Но правительство признало такія мечтанія политически опасными и болѣе или менѣе тяжко покарало его членовъ и даже кое-кого изъ близ¬ кихъ ихъ знакомыхъ, напр., Куліша и Шевченко. Что касается велико¬ русскихъ литераторовъ, то одни изъ нихъ не обратили на своихъ малорус¬ скихъ собратовъ никакого вниманія, другіе же не только встрѣтили ихъ привѣтливо, но и удѣляли имъ мѣсто въ своихъ изданіяхъ. Такъ, статья Квітки противъ Максимовича о малорусскомъ правописаніи, впрочемъ писанная по-великорусски, появилась въ «Маякѣ», а его малорусскія повѣсти: «Салдацький натретъ» и «Божі діти» помѣщены въ «Утренней Звѣздѣ» и въ «Утренней Зарѣ»; нѣсколько «Баёкъ» Гребенки было напечатано въ «Ут¬ ренней Звѣздѣ», а его переводъ «Полтавы» Пушкина — отчасти тамъ-же, отчасти въ «Московскомъ Телеграфѣ». Свой альманахъ малорусскихъ про¬ изведеній разныхъ авторовъ Гребенка собирался выпускать частями при «Отечественныхъ Запискахъ» Об отмене стеснений малорусского печатного с… · archive.org · сохранено 29.07.2026 · архив decolonial.ist 6 Краевскаго, но встрѣтилъ препятствіе въ Бѣлинскомъ, завѣдывавшемъ отдѣломъ литературной критики. Отноше¬ ніе цензуры къ малорусской письменности было то-же, что п къ велико¬ русской. «Байки» Глѣбова нашли себѣ мѣсто даже въ оффиціальныхъ «Черниговскихъ Вѣдомостяхъ». Итакъ Малорусы, какъ народники и демо¬ краты, въ началѣ XIX в. до 40-хъ годовъ его естественно встрѣчали себѣ сочувствіе только у тѣхъ изъ великорусскихъ литераторовъ, которые были наиболѣе свободны отъ западническо-аристократическаго оттѣнка, свой¬ ственнаго значительной части великорусской литературы 20-хъ, 30-хъ и на¬ чала 40-хъ годовъ, т. е. у тѣхъ, которые слыли у своихъ противниковъ, и отчасти справедливо, за глашатаевъ реакціи. Этимъ объясняется презри¬ тельный и даже враждебный взглядъ на пихъ западниковъ, выразившійся особенно рѣзко въ незаслуженномъ и крайне одностороннемъ отзывѣ Бѣ¬ линскаго по поводу сборника «Ластівка», изданнаго Гребенкою въ 1841 г.: «Хороша литература, которая только и дышетъ, что простоватостью кресть¬ янскаго языка и дубоватостью крестьянскаго ума»! И самъ ученый издатель и комментаторъ Бѣлинскаго, С. А. Венгеровъ, объясняетъ этотъ презритель¬ ный отзывъ знаменитаго критика его «безсознательно-пренебрежительнымъ отношеніемъ къ «мужицкому» и простонародному», которое замѣчается у него и въ другихъ случаяхъ. Этотъ аристократическій налетъ, сказыва¬ вшійся въ великорусской литературѣ вплоть до 50-хъ годовъ, по былъ, ко¬ нечно, чуждъ и малорусской интеллигенціи, считавшей въ своихъ рядахъ много потомковъ казачьей старшины, но никогда по выражался на мало- русскомъ языкѣ именно потому, что эти аристократы, истинные и само¬ званные, тянули къ своимъ великорусскимъ товарищамъ и вмѣняли себѣ въ обязанность презрѣніе къ простонародной рѣчи, которой нѣкоторые изъ' нихъ кстати и не знали. Потому въ дѣлѣ демократизма малорусская лите¬ ратура лѣтъ па 50 обогнала великорусскую. Отсюда и сравнительная бли¬ зость старшихъ малорусскихъ писателей къ тѣмъ изъ великорусскихъ лите¬ раторовъ, которые были на худомъ счету у московскихъ и петербургскихъ либераловъ. Но въ дѣйствительности малорусская литература до половины 40-хъ годовъ отличалась отъ великорусской именно только своимъ глубо¬ кимъ, послѣдовательнымъ демократизмомъ, что вполнѣ понятно, такъ какъ 5 малорусская народность была тогда представляема почти только низшими сословіями; а въ другихъ своихъ стремленіяхъ и въ составѣ своихъ дѣяте¬ лей украинская письменность была такъ-же разнообразна, какъ великорус¬ ская. Работниками на ея нивѣ являлись люди самыхъ различныхъ напра¬ вленій и состояній: Котляревскій — офицеръ, рѣшительный монархистъ и консерваторъ, Квітка — помѣщикъ, державшійся того-же образа мыслей, Петръ АртемовскійГулакъ — профессоръ русской исторіи и также отнюдь не отличавшійся вольнодумствомъ, Гречулевичъ (проповѣди котораго во второмъ изданіи были привѣтствованы «Русскою Бесѣдою», органомъ мо¬ сковскихъ славянофиловъ конца 50-хъ годовъ) — священникъ, искренне за¬ ботившійся о духовномъ просвѣщеніи своей паствы, которая говорила только помалорусски, и т. д. Гроза, разразившаяся надъ Кирилло-меѳодіевскимъ братствомъ приблизительно такимъ-же образомъ, какъ надъ кружкомъ Пе- трашевскаго, показала великорусскимъ либераламъ, что Украинцы — не сплошь невѣжественные и косные мужики и любители этихъ мужиковъ со всею ихъ темнотою, а правительство усмотрѣло въ намѣреніяхъ братства признакъ того, что вредныя ученія проникли и въ эту, до тѣхъ поръ, какъ оно думало, безразличную среду, и даже преувеличило значеніе этого откры¬ тія. Но на дѣлѣ и Кирилломеѳодіевское братство не было такимъ харак¬ теристическимъ явленіемъ, по которому представлялось бы возможнымъ опредѣлить отличительныя черты тогдашняго Об отмене стеснений малорусского печатного с… · archive.org · сохранено 29.07.2026 · архив decolonial.ist 7 украйноФильства: сущностью этого направленія было просто литературное и народновоспитательное дви¬ женіе южной вѣтви Русскаго народа, сознавшей себя, какъ этнографиче¬ скую величину, особую отъ вѣтви сѣверной, имѣвшую свое самостоятель¬ ное прошлое и тѣмъ пріобрѣтшую право на развитіе не только тѣхъ свойствъ, которыми она примыкаетъ къ Русскому племени вообще, но и своихъ отличій отъ политически господствующей его части, точно такъ-же, какъ эта господствующая часть развиваетъ свои отличія отъ своихъ юж¬ ныхъ соплеменниковъ, — движеніе, успѣвшее уже кое что создать на пользу южно - русскаго народа, а слѣдовательно и на пользу всего Русскаго племени. Послѣ сказаннаго понятно, сколько жизни и энергіи должно было внести въ дѣятельность поборниковъ малорусской народности то пробужденіе всего русскаго общества, которымъ отмѣчается вторая половина 50-хъ годовъ. Все то, о чемъ еще недавно едва смѣли мечтать передовые русскіе люди, казалось, готово было осуществиться. Начались толки о близкомъ освобожденіи крестьянъ. Если ожиданіе этого великаго правительственнаго акта возбуждало самыя свѣтлыя и далеко идущія надежды среди Велико¬ русовъ, то каково же было настроеніе народа украинскаго, и въ его дѣяте¬ ляхъ, всецѣло преданныхъ демократическимъ идеаламъ, и въ крестьянской массѣ, еще помнившей свободу, которая была отнята у нея всего сто съ небольшимъ лѣтъ тому назадъ ? И вотъ къ 60-мъ годамъ мы видимъ не¬ бывалое оживленіе въ украинской литературѣ. Много книгъ разнообразнаго содержанія на малорусскомъ языкѣ стало появляться не только на Украйнѣ, но и въ Москвѣ, въ Саратовѣ, особенно въ Петербургѣ. Такъ, въ 1857 г. явились первыя повѣсти Марка Вовчка, изображающія печальное поло¬ женіе украинскаго простонародья, преимущественно крѣпостныхъ, драмати¬ ческія произведенія Ващенка-Захарченка, сборникъ Николая Гатцука «Вжинокъ рідного поля», напечатанный въ Москвѣ, въ типографіи Каткова, выдуманною собирателемъ азбукою, которую онъ предложилъ и въ своей позднѣйшей книжкѣ (1863 г.) «Украінська абетка». Появившійся въ томъже 1857 г по-великорусски историческій романъ Куліша «Чорна рада» з 6 (въ «Русской Бесѣдѣ») былъ напечатанъ и по-малорусски въ 1859 году, когда вышелъ и «Малорусскій литературный сборникъ» Д. Л. Мордовце ва и др. Съ 1860 до 1863 г. включительно издано нѣсколько дешевыхъ кни¬ жекъ для просвѣщенія простого народа: буквари («граматки»), какъ «До¬ машня наука» Шейковскаго, свѣдѣнія о космографіи и естественныхъ наукахъ, какъ «Дещо про світъ Божій» и т. п., и самъ Катковъ собиралъ деньги на такія изданія. Въ 1861 и 1862 годахъ издавался научно-литера¬ турный журналъ «Основа» подъ редакціей Бѣлозерскаго. Въ томъ-же 1861 г. было оффиціально поручено Кулішу перевести на малорусскій языкъ Положеніе о крестьянахъ. Можно было ожидать полнаго расцвѣта мало- русской письменности во всѣхъ родахъ, выработки единаго малорусскаго литературнаго языка, осмысленнаго первоначальнаго обученія малорусскаго простого народа посредствомъ родной его рѣчи... Правда, въ это время на горизонтѣ внутренней политики собирались все болѣе и болѣе грозныя тучи, изъ которыхъ можно было ожидать грома, но не въ сторону Малороссіи. А между тѣмъ эта гроза нежданно-негаданно оборвалась отчасти и на нее. Для объясненія этого страннаго «похмелья во чужомъ пиру» слѣдуетъ возвратиться отъ 1863 г. на нѣсколько лѣтъ Об отмене стеснений малорусского печатного с… · archive.org · сохранено 29.07.2026 · архив decolonial.ist 8 на¬ задъ. Въ то самое время, какъ Россія готовилась къ освобожденію кре¬ стьянъ, Польша мечтала объ освобожденіи изъ-подъ русскаго ига, и поль¬ скіе помѣщики правобережной Украйны задумали воспользоваться этими ожиданіями для цѣлей польскаго дѣла, убѣдивъ правительство, что освобо¬ жденіе крестьянъ пойдетъ удачно лишь тогда, когда они будутъ достаточно просвѣщены, и такимъ путемъ испросивъ разрѣшеніе на устройство дере¬ венскихъ школъ при помѣщичьихъ домахъ. Образовалось въ Кіевѣ тайное школьное общество для распространенія полыцизны въ крестьянской средѣ. Кіевскіе студенты изъ Малорусовъ отвѣтили на эти затѣи въ 1859 году устройствомъ воскресныхъ и другихъ частныхъ низшихъ школъ, къ кото¬ рымъ вскорѣ присоединилось народное училище въ Бѣлой Церкви, откры¬ тое по почину о. Лебединцева, законоучителя тамошней гимназіи, впо¬ слѣдствіи протоіерея Софійскаго собора, поборника употребленія мало- русскаго языка въ обученіи простого народа и въ проповѣди и перевода Св. Писанія на этотъ языкъ. Въ этихъ школахъ преподаваніе велось какъ по малорусскимъ, такъ и по великорусскимъ книжкамъ. Поляки пустили въ ходъ обвиненіе учителей этихъ школъ въ возбужденіи крестьянства къ мятежу, обзывая ихъ при этомъ хлопоманами, — кличкой, примѣня¬ вшейся впослѣдствіи къ украйнофиламъ и нѣкоторыми великорусскими охра¬ нителями, хотя она была изобрѣтена польскими помѣщиками для обо¬ значенія своихъ-же демократовъ. Попечитель Кіевскаго учебнаго округа, Н. И. Пироговъ, подсмѣивался надъ этими доносами, выводя изъ нихъ лишь то, что, значитъ, школы идутъ хорошо, но администрація вдалась въ об¬ манъ, вслѣдствіе чего получались такія странныя явленія, какъ, папр., то, что Кулішева «Граматка», свободно продававшаяся на лѣвомъ берегу Днѣпра, была воспрещена на правомъ. Невѣроятно, но вѣрно, что поляки въ борьбѣ съ украинскими воскресными школами нашли себѣ пособниковъ среди высшаго кіевскаго духовенства. Совокупными усиліями этого страннаго союза былъ вытѣсненъ изъ Кіевскаго Университета ревностный приверженецъ воскрес¬ ныхъ школъ, популярный между русскими студентами профессоръ русской ис¬ торіи Павловъ, состоявшій по назначенію Пирогова инспекторомъ этихъ школъ, но навлекшій на себя непріязнь кіевскаго, впослѣдствіи с.-петербург¬ скаго митрополита Исидора своимъ свободомысліемъ, которое позволило и по¬ лякамъ ославить его безбожникомъ и космополитомъ. Какъ-бы для того, чтобы 7— усугубить противуестественность этого похода противъ малорусской народ¬ ной школы, къ числу враговъ ея присоединилась и редакція еврейской га¬ зеты «Сіонъ», пустившая впервые обвиненіе украинцевъ въ «сепаратизмѣ». Это словечко было немедленно подхвачено Катковымъ и, къ сожалѣнію, Иваномъ Аксаковымъ. Къ этому времени, въ 1862 г., подоспѣли петербург¬ скіе пожары, которые Катковъ приписалъ въ значительной мѣрѣ воскрес¬ нымъ школамъ. Вслѣдствіе такого извѣта эти школы были закрыты по всей Россіи, и къ 1863 г., когда вспыхнуло польское возстаніе, въ юго- западной Руси народное образованіе оказалось почти всецѣло въ польскихъ рукахъ. Правда, въ 1862 г. еще держалась русская школа въ Бѣлой Церкви, и митрополитъ кіевскій Арсеній предписалъ священникамъ своей митрополіи завести приходскія школы, но въ то время, какъ и теперь, эти училища значились больше на бумагѣ, а гдѣ и были, едва влачили жалкое существованіе. Однако петербургскіе украйнофилы тѣмъ менѣе падали духомъ, что нашли энергическаго защитника украинскаго народнаго обра¬ зованія въ лицѣ министра народнаго просвѣщенія, Головина, назначеннаго по рекомендаціи умнаго, просвѣщеннаго и либеральнаго Великаго Князя Константина Николаевича. Головинъ рѣшительно стоялъ за допущеніе мало- русскаго языка въ низшія школы и за распространеніе Об отмене стеснений малорусского печатного с… · archive.org · сохранено 29.07.2026 · архив decolonial.ist 9 Евангелія въ мало- русскомъ переводѣ, который и былъ предъ тѣмъ представленъ Морачевскимъ правительству для разрѣшенія. Съ цѣлью подготовленія народныхъ учителей въ Кіевѣ была открыта «Временная педагогическая школа», въ которой большинство преподавателей, и при томъ добровольныхъ и без¬ платныхъ, состояло изъ студентовъ, учившихъ недавно въ воскресныхъ школахъ, но устройство сельскихъ школъ, мысль о которыхъ была сочув¬ ственно встрѣчена крестьянствомъ, не могло состояться безъ содѣйствія помѣщиковъ, а на него, конечно, нельзя было разсчитывать. Изданіе мало- русскихъ книгъ продолжалось но прежнему, и нѣкоторые изъ украйноФИ- ловъ добивались даже введенія малорусскаго языка въ украинскія училища уже не какъ вспомогательнаго, а какъ главнаго, и въ поддержку этимъ требованіямъ въ журналѣ министерства народнаго просвѣщенія была на¬ печатана статья Лавровскаго о самостоятельности малорусскаго языка («Обзоръ замѣчательныхъ особенностей нарѣчія малорусскаго сравни¬ тельно въ великорусскимъ и другими славянскими нарѣчіями»). Однако старанія Головина все чаще разбивались о противодѣйствіе министра внутреннихъ дѣлъ, Валуева, и Св. Синода съ первоприсутствующимъ митрополитомъ Исидоромъ во главѣ. Въ письмѣ къ Головину отъ 18 іюля 1863 г. Валуевъ возражаетъ противъ его заступничества за права мало- русскаго языка тѣмъ, что будто - бы такого языка и нѣтъ, а называютъ малороссійскимъ тотъ-же русскій языкъ, лишь испорченный польскимъ, и что замыслы Малорусовъ не только совпадаютъ съ намѣреніями поляковъ, но и чуть-ли не вызваны польскою интригою. Если бы не были извѣстны подлинныя даты тогдашнихъ событій, трудно было-бы повѣрить, что это сказано черезъ полгода послѣ появленія польскихъ мятежныхъ шаекъ. При сопоставленіи доносовъ тѣхъ самыхъ поляковъ, которые тогда уже вполнѣ раскрыли свои карты, невольно вспоминаются знаменитыя слова ксендза въ комедіи Бомарше: «Клевещите, клевещите: изъ этого всегда что-нибудь да останется». Но весьма вѣроятно, что мысль о связи малорусскаго лите¬ ратурнаго движенія съ политическимъ польскимъ внушена не дѣятелями будущаго возстанія, что было-бы странно, а дѣло не обошлось безъ участія такихъ лицъ, которыя близко знали еще не за долго до того модныя среди украинскихъ поляковъ «балагульство» и «козакофильство», состоявшія во 8 внѣшнемъ подражаніи малорусскимъ крестьянамъ и прежнимъ казакамъ и отразившіяся въ произведеніяхъ Мальчевскаго, Залѣсскаго, Чайков¬ скаго (Садыкъ-паши) и особенно — Тимка Падуры, но не поведшія ни къ малѣйшему сближенію между польскими помѣщиками и ихъ малорусскими крѣпостными. Какъ бы то ни было, враги духовной самостоятельности малорусскаго племени, и чужіе и свои, добились того, что на малорусскую письменность обрушился тяжкій ударъ. Любопытно, что непосредственной причиной его было не какое-либо неблагонадежное сочиненіе на малорус¬ скомъ языкѣ, а упомянутый выше переводъ Евангелія, тщательно, благо¬ говѣйно и умѣло исполненный инспекторомъ Нѣжинскаго Лицея, Филип¬ помъ Семеновичемъ Морачевскимъ, смотрѣвшимъ на свой трудъ, какъ на богоугодный подвигъ. Когда этотъ переводъ, горячо одобренный и реко¬ мендованный Академіей Наукъ, поступилъ на благословеніе Св. Синода, оттуда опъ былъ посланъ для оцѣнки и заключенія епископу Калужскому Іакову Миткевичу, шефу жандармовъ князя Долгорукому и Кіевскому генералъ-гу¬ бернатору Анненкову. Изъ нихъ первый сначала склонялся къ одобренію труда Морачевскаго, но потомъ, уступивъ постороннимъ вліяніямъ, объявилъ его излишнимъ при великорусскомъ переводѣ, понятномъ будто бы всякому Малорусу, второй отозвался умѣренно и неопредѣленно, третій призналъ его «опаснымъ и вреднымъ» потому, что существованіе особой малорусской литературы, дозволеніе котораго Об отмене стеснений малорусского печатного с… · archive.org · сохранено 29.07.2026 · архив decolonial.ist 10 вытекаетъ изъ дозволенія Св. Писанія на малорусскомъ языкѣ, повлечетъ за собою отторженіе Малороссіи отъ Рос¬ сійской державы (чѣмъ, сколько извѣстно, повторилъ доводы своего пред¬ шественника, Васильчикова). Нечего и прибавлять, что Св. Синодъ не далъ своего благословенія на обнародованіе переводаМорачевскаго. Но дѣло не ограничилось этимъ отказомъ. Мысль, высказанная Анненковымъ, вошла уже въ обиходъ нѣкоторыхъ правительственныхъ Сферъ, и 20 іюня 1863 г. состоялось распоряженіе министра внутреннихъ дѣлъ, удостоившееся Вы¬ сочайшаго одобренія, о пріостановкѣ печатанія книгъ религіозныхъ и учеб¬ ныхъ на малорусскомъ языкѣ, такъ что примѣненіе этого языка, какъ и сказано прямо въ этой бумагѣ, оказалось разрѣшеннымъ лишь для изящной словесности. Тщетны были протесты Головина: Валуевъ отвѣчалъ на нихъ упомянутымъ выше письмомъ, а его распоряженіе было вскорѣ подтвер¬ ждено путемъ соглашенія между нимъ и шефомъ жандармовъ (объ этомъ узаконеніи относительно малорусской литературы и о послѣдовавшихъ за нимъ ср. приложенія I и VIII). Украинская литература, полная надеждъ на лучшее будущее, была разомъ пришиблена: ея дѣятелямъ, не смотря на разнообразіе ихъ призваній, оставалось довольствоваться писаніемъ безвредныхъ, по и безполезныхъ разсказиковъ и стишковъ, а если они хотѣли преподать пароду кое-какое поученіе по части сельскаго хозяйства, вопросовъ нравственныхъ или чегобы то ни было изъ круга знаній, доступныхъ и нужныхъ простолю¬ дину, они были вынуждены, наперекоръ свойству предмета и направленію своихъ способностей, предлагать такое поученіе въ беллетристической Формѣ, чему не мало примѣровъ, смѣшныхъ для непосвященнаго въ эту тайну и глубоко прискорбныхъ и досадныхъ для знающаго ее, нетрудно привести вплоть до настоящаго времени. Но стремленіе образованныхъ украинцевъ къ просвѣщенію своей мень¬ шей братіи, любовь къ своему языку, уже испытавшему свои силы на разныхъ поприщахъ, наконецъ, и естественная реакція противъ незаслу¬ женнаго гоненія, почти отнявшаго у нихъ право на пользованіе родною рѣчью, не только спасли ихъ отъ унынія, но и заставили подумать о сред9 ствахъ къ удовлетворенію своей законной потребности въ словесномъ об¬ щеніи съ непросвѣщенными земляками. Это средство было подъ рукою : за австрійскимъ рубежомъ, въ Галиціи, такіе-же Малорусы, какъ наши, гово¬ рятъ, пишутъ и печатаютъ на своемъ языкѣ невозбранно. И вотъ, лите¬ ратурная работа украинцевъ переносится во Львовъ къ великой пользѣ и гордости Австріи, но и къ не меньшему, если не еще большему, вреду и униженію Россіи. Со второй половины 60-ыхъ годовъ Галицкая малорус¬ ская письменность начала расширяться и совершенствоваться въ такой мѣрѣ, о какой при своихъ мѣстныхъ силахъ она едва- ли когда могла бы мечтать (ср. приложеніе ІУ). Нисколько не умаляя дарованій и учености зарубежныхъ Малорусовъ, можно смѣло сказать, что, помимо значенія вся¬ каго прилива новыхъ сотрудниковъ, присоединеніе къ нимъ соплеменниковъ изъ Россіи имѣло для поднятія ихъ литературы важность особенную, такъ какъ 1) даровитыхъ людей между нашими Малорусами должно быть больше, чѣмъ у австрійскихъ, уже по той простой причинѣ, что первые чуть не въ десятеро многочисленнѣе послѣднихъ (ср. приложеніе IX), 2) наши, отчасти по той-же причинѣ, гораздо богаче зарубежныхъ. И всѣ эти дарованія и деньги, которыя, будучи употреблены на мѣстѣ, принесли бы Россіи неисчислимую пользу, стали уходить за границу на созданіе такого умственнаго центра, на который почти всякій украинскій писатель съ тѣхъ поръ всецѣло возлагаетъ свои надежды, если въ своемъ литера¬ турномъ творчествѣ Об отмене стеснений малорусского печатного с… · archive.org · сохранено 29.07.2026 · архив decolonial.ist 11 выйдетъ изъ тѣсныхъ рамокъ безразличной бел¬ летристики. А между тѣмъ такой центръ могъ бы, — нѣтъ! долженъ былъ бы находиться въ предѣлахъ Россійской Имперіи, въ которой живетъ огромное, подавляющее большинство малорусовъ. Но и для этого большин¬ ства перенесеніе литературной дѣятельности въ Галицію послужило далеко не полнымъ вознагражденіемъ за утрату права на родное слово въ отече¬ ствѣ, такъ какъ сочиненія, написанныя въ Россіи и напечатанныя во Львовѣ, лишь рѣдко доходили до тѣхъ, кому они были предназначены, и такимъ образомъ по большей части не достигали своей главной цѣли, а необходимѣйшій источникъ духовнаго просвѣщенія, Св. Писаніе, которымъ галицкіе Малорусы свободно пользуются въ переводѣ на ихъ родной языкъ, было доступно украинскому простонародью лишь въ церковно-славян¬ скомъ или въ великорусскомъ переводѣ, что равняется тому, что оно вовсе не было ему доступно. Какая тяжкая ошибка съ точки зрѣнія политики, и внутренней и внѣшней! И какъ она очевидна, особенно послѣ того, что уже случилось! И тѣмъ не менѣе эта роковая ошибка не только не была исправлена, но черезъ 13 лѣтъ еще усугублена. Распоряженіе 1863 г., какъ и всѣ подобныя ему мѣры, вызванныя не дѣйствительными потребностями государства, а кабинетными соображеніями отдѣльныхъ государственныхъ людей, не всегда ясно отличающихъ явленія жизни отъ ихъ бумажнаго отраженія, сначала исполнялось неукоснительно, но къ 70-ымъ годамъ, послѣ того, какъ правительственный персоналъ отчасти измѣнился, недовѣріе къ Малорусамъ какъ-бы ослабѣло. Въ 1872 г. было разрѣшено устройство южно-русскаго отдѣла Географическаго Обще¬ ства въ Кіевѣ. Это учрежденіе объединило и оживило дѣятельность украин¬ скихъ статистиковъ, этнографовъ и другихъ ученыхъ, занимавшихся изслѣ¬ дованіемъ своей родины, и совершенно естественно выдвинуло снова на очередь вопросъ о народномъ обученіи. Въ 1873 г. Костомаровъ вновь за¬ велъ рѣчь о популярно-научныхъ книгахъ. Но снова явилось и недоброже¬ лательство. М. Юзефовичъ, въ 1863 г. издавшій брошюру «Ьа диезііоп Киззо-роіопаізе зи§ёе раг ип реііі-гиззіеп» въ доказательство полной неза4 — 10 — висимости малорусскихъ интересовъ отъ польскихъ, въ 70-ыхъ годахъ уже тайный совѣтникъ и предсѣдатель Кіевской археографической коммиссіи, забилъ тревогу въ «Московскихъ Вѣдомостяхъ» и въ «Кіевлянинѣ». Его сооб¬ щенія были приняты къ свѣдѣнію, и въ 1876 г. въ Петербургѣ собралась коммиссія изъ министровъ внутреннихъ дѣлъ и народнаго просвѣщенія, оберъ-прокурора Св. Синода, шефа жандармовъ и Юзефовича. Въ этой коммиссіи было рѣшено наложить слѣдующія ограниченія на малорусскую письменность: 1) ввозъ малорусскихъ какихъ-бы то ни было книгъ и брошюръ изъ-за границы воспретить, 2) печатаніе и изданіе малорусскихъ произведеній и переводовъ въ Имперіи воспретить, кромѣ: а) историче¬ скихъ документовъ и памятниковъ и б) произведеній изящной словесности, изъ которыхъ первые предписано печатать съ соблюденіемъ правопи¬ санія подлинниковъ, а вторые — безо всякихъ отступленій отъ общеприня¬ таго русскаго (т. е. великорусскаго) правописанія и только по разсмотрѣніи рукописей въ Главномъ Управленіи по дѣламъ печати, 3) малорусскія сце¬ ническія представленія и чтенія, а также слова при нотахъ воспретить. Эти постановленія были представлены Императору Александру П, лѣчи¬ вшемуся въ то время въ Эмсѣ, и тамъ удостоились Высочайшаго утвержденія. Такъ состоялся законъ 18/30 мая 1876 г. Об отмене стеснений малорусского печатного с… · archive.org · сохранено 29.07.2026 · архив decolonial.ist 12 Но обнародованъ онъ не былъ, и тѣ, которыхъ онъ ближе всего касался, догадывались объ его существо¬ ваніи мало по малу, не получая книгъ, выписываемыхъ ими изъ Галиціи, терпя отказы въ пропускѣ своихъ произведеній, написанныхъ безъ ѣ и ы, тщетно добиваясь разрѣшенія малорусскаго спектакля или концерта или находя въ рукописяхъ своихъ сборниковъ малорусскихъ пѣсенъ пощажен¬ ными только ноты. Въ Великой Россіи многіе узнали объ этомъ законѣ впервые года черезъ два или три по его утвержденіи изъ статьи въ Веѵие дез деих топдез «Ьа ІіЬегіе еп Киззіе», куда свѣдѣнія о пемъ проникли, можетъ быть, изъ брошюры Драгоманова, представленной имъ парижскому съѣзду литераторовъ. Но явно-ли, тайно- ли, этимъ закономъ малорусская письменность въ Австріи была еще болѣе отрѣзана отъ русскихъ интере¬ совъ и окончательно сдѣлана орудіемъ протеста и враждебной русскому правительству пропаганды, а въ Россіи отдана на полный произволъ цен¬ зурѣ или, вѣрнѣе, личному усмотрѣнію того или другого начальника Глав¬ наго Управленія по дѣламъ печати или его помощниковъ, и для того, чтобы напечатать «И шуме и гуде, дрібний дощик иде», приходилось обращаться во Львовъ. И среди этихъ новыхъ ограниченій оказывается одна льгота сравнительно съ распоряженіемъ 1863 г.: разрѣшено издавать историческіе памятники и документы. Какому благодѣтелю малорусская литература обя¬ зана этимъ частичнымъ расширеніемъ правъ? По всей вѣроятности, самому виновнику этого суда надъ украинской письменностью, предсѣдателю Кіевской археографической коммиссіи, которому обнародованіе документовъ было, конечно, весьма желательно, но казалось неудобнымъ, хотя и не совсѣмъ невозможнымъ, въ обходъ закона послѣ того, какъ онъ самъ явился въ нѣко¬ торомъ родѣ законодателемъ. Съ закономъ 1876 г., какъ и слѣдовало ожидать, повторилось то-же, что было съ закономъ 1863 г., только чуть-ли не еще скорѣе, и на первый разъ вслѣдствіе не какихъ-либо украйноФильскихъ происковъ, а произ¬ вола или недоумѣнія цензурнаго вѣдомства. 26 іюля 1876 г. духовная цен¬ зура запретила представленное ей С.-Петербургскимъ комитетомъ цензуры иностранной галицкое изданіе «Оповѣдане про жите св. мученикбвъ Бориса и Глѣба», какъ написанное по-малорусски; но иностранная цензура обра¬ тила вниманіе Главнаго Управленія на то, что книжка напечатана церков11 ными буквами, — и Главное Управленіе разрѣшило ее. Судя по тому, что это распоряженіе было повторено 1 апрѣля 1880 г., оно осталось тогда безъ исполненія, но во второй разъ оно должно было возъимѣть надлежащее дѣйствіе, будучи подкрѣплено соображеніемъ, что употребленіе церковнаго шрифта «въ малороссійскихъ изданіяхъ представляется весьма желатель¬ нымъ», хотя, если-бы, напримѣръ, пѣсенка въ родѣ «Ой, Семене, Семене, Чом не ходит до мене?» появилась отпечатанною буквами Св. Писанія и богослужебныхъ книгъ, такое противорѣчіе Формы съ содержаніемъ неиз¬ бѣжно вызвало-бы репрессію со стороны той- же цензуры, которая нашла- бы въ немъ — и совершенно справедливо — нѣчто весьма похожее на кощун¬ ство. Объ ослабленіи бдительности Главнаго Управленія позволительно до¬ гадываться по тѣмъ случаямъ, въ которыхъ можно установить, по крайней мѣрѣ, предварительную работу мѣстныхъ цензурныхъ комитетовъ и цензо¬ ровъ надъ малорусскими рукописями, представленными для разрѣшенія къ пе¬ чати. 9 іюня 1878 г. Одесскому временному присутствію по внутренней цен¬ зурѣ было предписано представлять рукописи на малороссійскомъ нарѣчіи не иначе, какъ съ заключеніемъ о содержаніи ихъ въ чисто цензурномъ отно¬ шеніи, изъ чего, повидимому, слѣдуетъ, что оцѣнка сочиненій по существу Об отмене стеснений малорусского печатного с… · archive.org · сохранено 29.07.2026 · архив decolonial.ist 13 предоставлялась мѣстной цензурѣ. За то съ Формальной стороны Главное Управленіе отнюдь не отказывалось отъ своего авторитета, какъ видно, напр., изъ запрещенія поэмы В. Бѣлаго «Марко проклятый» (1 апрѣля 1878 г.), уже просмотрѣнной С.-Петербургскимъ цензурнымъ комитетомъ и отпечатан¬ ной въ корректурѣ, за то, что авторъ пишетъ і вмѣсто и. Вѣрность за¬ кону 1876 г. проявилась и въ запретѣ, наложенномъ 26 мая того-же года на третій выпускъ «Збирныка писень» Лисенка (съ одобреннымъ цензурой правописаніемъ), но 25 мая слѣдующаго года была «дозволена къ обра¬ щенію въ Россіи» учебная книга «Руска читанка для высшои гимназіи. Уло¬ живъ Александеръ Барвиньскій. У Львовѣ. 1870» въ трехъ частяхъ, и со¬ стоялось это разрѣшеніе въ отвѣтъ на запросъ все той-же иностранной цен¬ зуры, въ тѣ годы, очевидно, болѣе свободомысленной, нежели внутренняя. Либеральныя вѣянія 1880 г. отразились и на малорусской литературѣ. 8 декабря этого года съ Высочайшаго соизволеиія была внесена Костома¬ ровымъ въ Академію Наукъ премія его имени за составленіе малорусскаго словаря. 12 января 1881 г. Кіевскій (нынѣ Варшавскій) генералъ - губер¬ наторъ М. И. Чертковъ вошелъ къ министру внутреннихъ дѣлъ съ длинной запиской, исходнымъ пунктомъ которой послужила просьба Лисенка о до¬ пущеніи третьяго выпуска его сборника малорусскихъ пѣсенъ, напечатан¬ наго въ Лейпцигѣ, къ обращенію въ Россіи, а дальнѣйшее содержаніе на¬ правлено на защиту Малорусовъ отъ подозрѣній въ сепаратизмѣ и на до¬ казательство возможности полнаго уравненія малорусскихъ литературныхъ и музыкальныхъ произведеній въ правахъ относительно цензуры съ велико¬ русскими. 1 3-го того-же января временный Харьковскій генералъ-губерна¬ торъ князь Дондуковъ-Корсаковъ по поводу двухъ присланныхъ ему мало- русскихъ книгъ также представилъ обширную, но довольно неопредѣленную записку о правахъ малорусскаго языка, впрочемъ отчасти въ пользу мало- русской письменности и, между прочимъ, сценическихъ представленій, испол¬ ненія пѣсенъ и печатанія ихъ съ текстами. Слѣдствіемъ этихъ записокъ былъ докладъ министра внутреннихъ дѣлъ графа Н. П. Игнатьева Императору Александру III и Высочайшее повелѣніе о пересмотрѣ правилъ 1876 г. Со¬ стоялось особое совѣщаніе при участіи тайнаго совѣтника К. П. Побѣдонос¬ цева, статсъ-секретарей Островскаго и Сольскаго и исправляющаго долж¬ ность начальника Главнаго Управленія по дѣламъ печати, гофмейстера — 12 — князя Вяземскаго. На этомъ совѣщаніи было рѣшено правила 1876 г. со¬ хранить, но дополнить слѣдующими постановленіями: 1) разрѣшить печатаніе малорусскихъ словарей подъ условіемъ соблюденія правописанія или обще¬ русскаго или употреблявшагося не позже XVIII в.; 2) разрѣшеніе сцениче¬ скаго представленія малорусскихъ пьесъ и публичнаго исполненія малорус¬ скихъ пѣсенъ и куплетовъ, дозволенныхъ цензурою, поставить въ зависимость отъ усмотрѣнія высшихъ мѣстныхъ властей въ каждомъ отдѣльномъ случаѣ, а допущеніе печатанія малорусскихъ текстовъ при нотахъ, не иначе, какъ съ соблюденіемъ обще-русскаго правописанія, предоставить Главному Упра¬ вленію по дѣламъ печати; 3) воспретить устройство спеціально малорусскаго театра и Формированіе труппъ для исполненія исключительно малорусскихъ пьесъ. Эти постановленія были Высочайше утверждены 8 октября 1881 г., но не обнародованы, а лишь сообщены соотвѣтствующимъ органамъ упра¬ вленія «конфиденціально». Данныя, на которыхъ построены эти постановленія, очевидны: это — премія Костомарова за составленіе малорусскаго словаря, которую странно было-бы отклонить, и съ одной стороны ходатайства Кіев¬ скаго и Харьковскаго генералъ- Об отмене стеснений малорусского печатного с… · archive.org · сохранено 29.07.2026 · архив decolonial.ist 14 губернаторовъ за малорусскую сцену и пѣсню, а съ другой — страхъ передъ возможностью возникновенія особаго малорусскаго театра, усиленный, конечно, старымъ призракомъ украинскаго сепаратизма, какъ можно заключить изъ дважды повтореннаго требованія такъ называемаго обще-русскаго правописанія. Итакъ, Высочайше предписанное разсмотрѣніе закона 1876 г., ко¬ торый и самъ далеко не былъ свободенъ отъ вліянія случайности, было про¬ изведено не на основаніи всесторонняго изученія вопроса, а при помощи лишь кое-какого новаго матеріала, случайно попавшаго подъ руку. Впро¬ чемъ, называя данныя закона 1881 г. случайными, мы должны оговориться. Случайны они только въ смыслѣ своей неполноты, но никакъ не происхожденія: одновременное заступничество обоихъ высшихъ представителей админи¬ страціи на Украйнѣ за духовные интересы мѣстнаго населенія, хотя, мо¬ жетъ быть, и было вызвано непосредственно какимъ-нибудь запросомъ сверху, важно само по себѣ въ качествѣ краснорѣчиваго свидѣтельства о давно назрѣвшихъ потребностяхъ ввѣреннаго имъ края, — свидѣтельства, тѣмъ болѣе цѣннаго, что его нельзя заподозрѣть ни въ преступной тенден¬ ціозности, ни въ легкомысленной поспѣшности. М. И. Чертковъ, вѣрность котораго видамъ Государства и административная опытпость пе могутъ быть подвержены ни малѣйшему сомнѣнію, счелъ своимъ долгомъ вступиться за права малорусской литературы въ полномъ ея объемѣ; князь Дондуковъ- Корсаковъ не пошелъ въ своей запискѣ такъ далеко, потому что не былъ чуждъ ходячаго въ нѣкоторыхъ сферахъ недовѣрія къ Малорусамъ, однако былъ вынужденъ приблизительно къ такому-же отзыву вѣскими Фактами, на нѣкоторые изъ которыхъ онъ и ссылается. Законъ 1881 г. въ силу свойства данныхъ, изъ которыхъ почерпнуто его содержаніе, внесъ въ законодательство объ Украйнѣ извѣстнаго рода облегченія, но гораздо меньшія, чѣмъ, можетъ быть, казалось его состави¬ телямъ. Употребленіе обще-русскаго, т. е. на самомъ дѣлѣ великорусскаго, правописанія въ малорусскихъ текстахъ есть вообще затѣя неисполнимая, потому что правописаніе неизбѣжно подчиняется Фонетикѣ, а въ работахъ лингвистическихъ, какъ словарь, представляется дѣломъ прямо немыслимымъ, и потому попытку составленія малорусскаго словаря подъ такимъ усло¬ віемъ можно уподобить покушенію съ негодными средствами, въ чемъ легко убѣдиться путемъ попытки обратной — составленія великорусскаго словаря «кулішівкою». Что до примѣпепія «правописанія, употреблявшагося въ Ма— 13 — лороссіи не позже Х'Ѵ Ш вѣка», то, не говоря уже о произвольности такого обязательства, упомянутое здѣсь правописаніе есть величина совершенно миѳическая, такъ какъ всякій писалъ въ то время болѣе или менѣе по своему и, если-бы мы вздумали подражать Малорусамъ XVII и XVIII в.в., у насъ явились-бы, напр., написанія пѣпъ, тѣлько , вѣнъ , какъ писалъ Некраіпевичъ, вмѣсто попъ , тдлъко, вонъ или піп, тілъко, він. Разрѣшеніе малорусскихъ спектаклей лишь съ особаго каждый разъ дозволенія мѣст¬ наго высшаго начальства равняется въ дѣйствительности почти полному воспрещенію правильно Функціонирующаго театра, хотя-бы и смѣшан¬ наго по языку даваемыхъ пьесъ. Но и эта обязательная смѣшанность — если только она предполагалась для каждаго спектакля, какъ была осу¬ ществлена на практикѣ, — сама по себѣ должна была весьма стѣсни¬ тельно отозваться на объемѣ ставимыхъ на сцену драматическихъ произве¬ деній, т. е. на всемъ репертуарѣ. Запретъ Формированія чисто малорус¬ скихъ труппъ или требовалъ двойного состава, непосильнаго частнымъ театрамъ, или исключалъ возможность подготовки хорошихъ актеровъ, такъ какъ Об отмене стеснений малорусского печатного с… · archive.org · сохранено 29.07.2026 · архив decolonial.ist 15 трудно себѣ представить, чтобы могла образоваться путная сцениче¬ ская школа при постоянныхъ переходахъ отъ «Назара Стодоли» къ «Татьянѣ Рѣпиной» или къ «Королю Лиру» и отъ «Пошились у дурні» къ «Горю отъ ума» или къ «Врачу поневолѣ». Однако законъ 1881 г. оказался все-таки облегченіемъ, благодаря тому, что сами тѣ, кому пришлось наблюдать за его исполненіемъ, сознавали или чувствовали несоотвѣтствіе между его цѣлями, сравнительно либеральными, и редакціей, парализующей эти цѣли. Собира¬ тели матеріаловъ для словаря записывали слова Фонетической азбукой тѣмъ смѣлѣе, что видѣли уже не одинъ примѣръ цензурнаго допущенія книгъ, на¬ писанныхъ такимъ образомъ, а театральные антрепренеры для того, чтобы выиграть время, нужное для представленія болѣе или менѣе длиннаго малорусскаго драматическаго произведенія, ограничивали часть великорусскую постановкой передъ нимъ или послѣ него водевильчика или сценки, которые и разыгрывались, пока съѣзжалась или разъѣзжалась публика, — разыгры¬ вались Формально и безучастно, при чемъ, напр., актеръ, изображавшій прогорѣвшаго Франтика, говорилъ, что онъ только-что «проковтнув» сотню устрицъ и т. п. Въ 1884 г. Главное Управленіе по дѣламъ печати обратило вниманіе губернаторовъ на такой обходъ закона, но изъ этого замѣчанія ничего не вышло. Понемногу стали проскальзывать въ печать переводы съ великорусскаго языка на малорусскій, и въ 1892 г. Главное Управленіе на¬ помнило цензорамъ незаконность этого явленія, впрочемъ по тексту правилъ 1876 г. весьма спорную, и кстати старалось поощрить ихъ бдительность относительно и оригинальныхъ малорусскихъ произведеній, которыя они должны «съ особою строгостью и вниманіемъ разсматривать, подвергая ис¬ ключеніямъ и запрещая при этомъ не только все, противорѣчащее общимъ цензурнымъ правиламъ, но при малѣйшемъ къ тому поводѣ, по возмож¬ ности, сокращая число такихъ бездарныхъ произведеній въ цѣляхъ чисто государственныхъ» (предложеніе Гл. Упр. по д. п. С.Петербургскому Цен¬ зурному Комитету отъ 8 января 1892 г. за № 96). Въ 1894 г. подтвер¬ ждено въ самой рѣзкой Формѣ запрещеніе ввоза малорусскихъ книгъ изъ-за границы. Въ 1895 г. воспрещены малорусскія книги для дѣтскаго чтенія, чтб въ сущности есть также повтореніе прежняго запрета, содержащагося въ постановленіяхъ 1863, 1876 и 1881 гг. Довольно было-бы и этихъ не¬ однократныхъ повтореній того, чтб уже значится въ прежнихъ законахъ (впрочемъ не обнародованныхъ), для доказательства полнаго противорѣчія этихъ законовъ условіямъ и потребностямъ дѣйствительной жизни. б — 14 — Прежде чѣмъ перейти къ тому заключенію, которое должно быть естественнымъ выводомъ изъ предыдущихъ нашихъ разсужденій, остается разсмотрѣть тѣ аргументы, къ которымъ прибѣгали правительственныя лица и учрежденія, а также публицисты для того, чтобы оправдать закон¬ ность стѣснительныхъ мѣръ, ограничившихъ свободу малорусскаго печат¬ наго слова. Сдѣлать это необходимо: многіе аргументы таковы, что къ нимъ возможно вернуться во всякое время и при всякихъ новыхъ усло¬ віяхъ: они именно основаны на соображеніяхъ общаго характера, а не на тѣхъ дѣйствительныхъ потребностяхъ населенія малорусскаго края, кото¬ рыя однѣ, какъ намъ кажется, должны имѣть рѣшающее значеніе въ раз¬ сматриваемомъ вопросѣ. Аргументы эти переносятъ насъ прежде всего въ область культурной исторіи русской народности: этой исторіей, по мнѣнію нѣкоторыхъ публици¬ стовъ, должно опредѣлиться Об отмене стеснений малорусского печатного с… · archive.org · сохранено 29.07.2026 · архив decolonial.ist 16 отношеніе малорусской литературы къ литера¬ турѣ «общерусской» и малорусскаго языка къ языку «общерусскому». Оста¬ новимся сначала на вопросѣ о языкѣ. Точно ли мы въ правѣ говорить объ языкѣ «общерусскомъ»? Не подлежитъ сомнѣнію, что предки Великорусовъ и Малорусовъ говорили нѣкогда на одномъ языкѣ: этотъ языкъ, не дошед¬ шій до насъ въ письменныхъ памятникахъ и возстановляемый предположи¬ тельно, въ наукѣ принято называть языкомъ «общерусскимъ». Но, конечно, не его имѣютъ въ виду при противоположеніи малорусскаго «общерусскому». Еще въ эпоху доисторическую «общерусскій» языкъ представлялъ въ от¬ дѣльныхъ частяхъ своихъ рѣзкія діалектическія отличія, дающія основанія допускать исконное дѣленіе Русскаго племени на три группы: сѣвернорус¬ скую, среднерусскую и южнорусскую. Южнорусскіе памятники древней нашей письменности XI и XII вѣковъ, какъ впервые доказано нашимъ почтеннымъ сочленомъ академикомъ А. И. Соболевскимъ, представляютъ рядъ типи¬ ческихъ особенностей малорусской рѣчи: изъ нихъ можно съ увѣренностью заключить о значительномъ удаленіи южнорусскихъ (малорусскихъ) гово¬ ровъ какъ отъ среднерусскихъ, такъ и отъ сѣвернорусскихъ уже въ періодъ до-татарскій. Этому удаленію не могло помѣшать и то политическое объеди¬ неніе русскихъ племенъ, которое видимъ въ X и XI вѣкахъ: напротивъ, распаденіе русской земли на удѣлы, усиленіе новаго политическаго центра въ бассейнѣ Оки и верхняго теченія Волги, паденіе Кіева во второй поло¬ винѣ XII столѣтія — все это въ значительной степени обособляетъ юго- западную Русь, а нашествіе Татаръ довершаетъ это обособленіе. Позже, въ предѣлахъ литовско-русскаго государства, южнорусскія племена находятъ условія для сближенія съ другими русскими племенами, а именно съ той западной вѣтвью среднерусскихъ племенъ, которая легла въ основаніе бѣлорусской народности. Восточная же вѣтвь среднерусовъ, объединенная Москвой съ племенами сѣвернорусскими, входитъ вмѣстѣ съ послѣдними въ составъ великорусской народности. Только позднѣйшая колонизація ХУІІ и XVIII вѣковъ сближаетъ великорусскія и малорусскія племена въ бассейнахъ Сейма, Донца и Дона. Такимъ образомъ историческія условія содѣйствовали полному разобщенію югозападной Россіи (Малороссіи) и области, занятой Великорусами: отсюда существенныя отличія въ языкѣ обѣихъ народностей — великорусской и малорусской. Историческая жизнь этихъ народностей не создала общаго для нихъ языка; она, напротивъ, усу¬ губила тѣ діалектическія отличія, съ которыми предки Малорусовъ, съ одной стороны, Великорусовъ — съ другой, выступаютъ въ началѣ нашей исторіи. И конечно, живой великорусскій языкъ, на которомъ говоритъ на¬ родъ въ Москвѣ, Рязани, Ярославлѣ, Архангельскѣ, Новгородѣ, не можетъ 15 — быть названъ «общерусскимъ», въ противоположность малорусскому языку Полтавы, Кіева или Львова. Но не имѣются ли основанія признать общерусскимъ нашъ литера¬ турный языкъ? Не образовался ли онъ совокупными усиліями всѣхъ рус¬ скихъ народностей, не отразилъ ли онъ въ себѣ особенности всѣхъ русскихъ нарѣчій ? По неоднократно высказывавшемуся замѣчанію нѣкоторыхъ публи¬ цистовъ, Малорусы играли видную роль въ созданіи и въ выработкѣ нашего литературнаго языка. Для доказательства этого положенія признается до¬ статочнымъ упомянуть о вліяніи малорусскихъ писателей и ученыхъ дѣятелей ХУІІ и XVIII в.в. сначала на московскую образованность, а затѣмъ и на Петровскія реформы. Дѣйствительно, вліяніе это отразилось и на нашемъ литературномъ языкѣ, но оно было преходящимъ: усилія великихъ Об отмене стеснений малорусского печатного с… · archive.org · сохранено 29.07.2026 · архив decolonial.ist 17 писа¬ телей нашихъ все болѣе сближали книжный языкъ съ народнымъ, и ничто еще не остановило того направленія, которое уже въ концѣ XVIII и началѣ XIX вѣка сдѣлало нашъ литературный языкъ вполнѣ великорусскимъ, освободивъ его, между прочимъ, отъ наноснаго малорусскаго произношенія, не чуждаго, по указанію профессора Будде, языку Ломоносова и Сумарокова. Великорусскій литературный языкъ, въ основаніи своемъ представляющій пеструю смѣсь церковнославянскихъ элементовъ (въ области лексической и отчасти грамматической) съ элементами живой рѣчи великорусскихъ пле¬ менъ, съ давняго времени, можно сказать съ XIV в., пріобрѣталъ все болѣе и болѣе народную окраску. Его развитіе именно въ этомъ направленіи было останавливаемо два раза — первый разъ въ XV вѣкѣ, когда ему пришлось выдержать борьбу съ вновь нахлынувшими со славянскаго юга, благодаря сербскимъ и болгарскимъ ученымъ, инославянскими элементами; второй разъ — въ XVII вѣкѣ, когда его наводнили особенности малорусской книжной рѣчи. Но великорусская стихія оба раза вышла побѣдительницей, и нашу і литературную рѣчь, рѣчь образованныхъ классовъ и письменности всѣхъ ' родовъ, должно признать вполнѣ великорусскою. Основаній назвать теперь эту рѣчь «общерусскою» мы не видимъ, ибо она не представляетъ изъ себя амальгамы, въ которой бы, хотя и неравномѣрно, отразились особенности всѣхъ живыхъ русскихъ нарѣчій. Правда, нашъ великорусскій литературный языкъ пріобрѣлъ обще¬ русское значеніе: въ извѣстной степени этому содѣйствовало то обстоятель¬ ство, что силой вещей онъ сталъ языкомъ государственнымъ; но главнымъ образомъ, это зависѣло отъ культурнаго роста великорусской народности, отъ развитія ея литературы и школьной образованности. Реформы Петра Великаго, сблизившія Россію съ Западомъ, усилили просвѣтительное зна¬ ченіе великорусскихъ центровъ, Москвы и Петербурга, и втянули въ одну общую жизнь Великую и Малую Россію: послѣдней нечего было противо¬ поставить той свѣтской образованности, которая, благодаря данному Пет¬ ромъ Великимъ направленію, неудержимымъ потокомъ разлилась по лицу всей объединенной московскими государями Русской земли. Этимъ опредѣлилось проникновеніе великорусскаго языка на югъ, въ малорусское Приднѣпровье. Книжная рѣчь малорусская вырабатывалась въ XVI и XVII вѣкахъ на ’ основѣ двухъ письменныхъ языковъ — церковнославянскаго и западно- русскаго, въ свою очередь проникшагося польскими элементами; въ значи¬ тельно меньшей степени, чѣмъ книжная рѣчь великорусская, она приблизи¬ лась къ языку народа, и этимъ прежде всего объясняется постигшая ее во второй половинѣ XVIII вѣка судьба: она забывается и безъ всякой борьбы уступаетъ мѣсто великорусскому литературному языку. Подъемъ культуры, образованности, о которомъ мы только что гово— 16 — рили, завершается такимъ образомъ естественнымъ вытѣсненіемъ книжнаго малорусскаго языка языкомъ великорусскимъ. Но этотъ же подъемъ вызы¬ ваетъ къ жизни Факторы, въ предшествующую эпоху почти не находившіе себѣ исхода и законнаго выраженія. Русскій человѣкъ настолько охваты¬ вается свѣтскимъ просвѣщеніемъ, что онъ не можетъ уже довольствоваться тѣмъ, что давало его предкамъ церковное образованіе, оставлявшее безъ отвѣта большую часть потребностей мыслящаго и чувствующаго суще¬ ству — пользованіемъ церковнымъ и далекимъ отъ родного книжнымъ язы¬ комъ. Съ появленіемъ свѣтской образованности, письменность, не пере¬ ставая удовлетворять религіознымъ потребностямъ, дѣловымъ нуждамъ, открываетъ для русскаго человѣка возможность выражать и чувства и думы въ новыхъ, непривычныхъ для его предковъ Формахъ. И это прежде всего отражается на Об отмене стеснений малорусского печатного с… · archive.org · сохранено 29.07.2026 · архив decolonial.ist 18 сближеніи книжной рѣчи съ разговорной, ли¬ тературнаго языка съ языкомъ повседневныхъ чувствъ и мыслей. Мы ви¬ дѣли, какъ успѣшно, благодаря именно свѣтской образованности, освобо¬ дился великорусскій литературный языкъ отъ наносныхъ элементовъ, чуж¬ даго произношенія, необычныхъ словъ. Въ Малой Россіи, гдѣ книжный малорусскій языкъ былъ уже забытъ и оставленъ, та же свѣтская образо¬ ванность должна была вызвать другое, хотя и сходное, явленіе: живой раз¬ говорный языкъ становится письменнымъ языкомъ. Мысли и чувства Ма¬ лоруса неудержимо рвутся на бумагу, и ему нѣтъ иного исхода, какъ вы¬ разить ихъ обычнымъ своимъ просторѣчіемъ, ибо чуждый ему великорус¬ скій литературный языкъ не можетъ стать проводникомъ родной его рѣчи, не можетъ и, по существу своему, не долженъ быть съ нею сближенъ и сравненъ. Реформы Петра Великаго вывели Россію на путь свѣтской обра¬ зованности: въ результатѣ, съ одной стороны, книжный великорусскій языкъ сравнялся съ разговорнымъ языкомъ Великорусовъ, а съ другой, разговорный языкъ Малорусовъ сталъ языкомъ новой малорусской письмен¬ ности. Не допустить законность и естественность этого послѣдняго резуль¬ тата — равносильно было бы признанію того, что свѣтская образованность не коснулась Малоруса; это было бы равносильно признанію того, что на сѣверѣ — въ Москвѣ и Петербургѣ — свѣтская образованность должна была сблизить языкъ разговорный и письменный, давъ первому изъ нихъ перевѣсъ, на югѣ же, въ Кіевѣ, та же свѣтская образованность должна была только замѣнить старый письменный языкъ новымъ, еще болѣе отличнымъ отъ разговорнаго, еще болѣе ему чуждымъ. Публицисты, отрицавшіе право существованія малорусскаго книжнаго языка, охотно ссылались на Бѣлоруссію: они запугивали русское прави¬ тельство и русское общество перспективой требованія свободы для бѣло¬ русскаго печатнаго слова. Что скажетъ будущее, не знаемъ; но прошлое ясно свидѣтельствуетъ, что бѣлорусская интеллигенція ополячилась тогда, когда Великорусы и Малорусы еще свято блюли свои книжные языки. И у этой интеллигенціи не было ни охоты, ни основанія прибѣгать къ на¬ родному языку, между тѣмъ какъ Малорусы сдѣлали это въ силу крайней необходимости. Законностью и естественностью возникновенія малорусскаго письмен¬ наго языка опредѣляется законность и всего дальнѣйшаго его развитія. Источникомъ его былъ, какъ мы видѣли, живой разговорный языкъ — живой разговорный языкъ украинской интеллигенціи, взросшей въ совершенно отличныхъ условіяхъ отъ интеллигенціи великорусской. Она и въ XVIII вѣкѣ и позже, въ XIX, продолжала воспринимать польскую культуру, которой не пришлось вытѣснить ни Москвѣ, ни Петербургу, и это несмотря на весьма 17 — упорное проникновеніе элементовъ культуры великорусской, поддержанной и общей вѣрой и общими государственными интересами. Такимъ образомъ, въ разговорномъ языкѣ украинской интеллигенціи, ставшемъ письменнымъ языкомъ съ начала XIX вѣка, появляются въ качествѣ наносныхъ элемен¬ товъ на народной малорусской основѣ, съ одной стороны, польскіе, съ дру¬ гой великорусскіе слова и обороты. И въ будущемъ оба указанные пись¬ менные языка— польскій и великорусскій — должны служить источниками обо¬ гащенія малорусской письменной рѣчи. Обращеніе къ этимъ источникамъ вполнѣ законно: перевѣсъ будетъ принадлежать тому изъ обоихъ языковъ, который сумѣетъ привязать къ себѣ малорусскую литературу тѣсными, братскими узами. Вліяніе великорусскаго письменнаго языка па Малорус¬ скій, казалось, было вполнѣ обезпечено при тѣхъ условіяхъ, при какихъ возникла новая письменность: по-малорусски начинаютъ писать люди, отлично владѣвшіе Об отмене стеснений малорусского печатного с… · archive.org · сохранено 29.07.2026 · архив decolonial.ist 19 великорусскимъ языкомъ; малорусскія книжки появляются въ центрахъ великорусской образованности; литературныя произведенія Мало¬ русовъ печатаются въ великорусскихъ журналахъ и сборникахъ. Но отмѣ¬ ченныя выше цензурныя стѣсненія 1863 и 1 876 годовъ, какъ мы видѣли, пе¬ реносятъ литературную дѣятельность Малорусовъ въ Зарубежную Русь: здѣсь она развивается подъ сильнымъ вліяніемъ польской и нѣмецкой литературы и совершенно естественно пропитывается польскими элементами въ области лексики и синтаксиса. Малорусскому языку галицкой письменности ставятся въ укоръ эти его польскіе элементы, эта чуждая украинскому слуху окраска, которой онъ подвергся во Львовѣ. Но польскіе элементы не затем¬ нили народной основы языка: они заняли только мѣсто тѣхъ великорус¬ скихъ элементовъ, вторженіе коихъ было бы неизбѣжно при широкомъ и свободномъ развитіи малорусской письменности на Украйнѣ. Обогащеніе иноязычными элементами — это удѣлъ каждаго литературнаго языка (запад¬ ноевропейскіе элементы въ нашей великорусской рѣчи доказываютъ, что отъ вліянія иноземщины не обезпечены даже весьма развитые письменные языки). Но совершенно неизбѣжнымъ становится вліяніе сосѣднихъ язы¬ ковъ, когда языки эти принадлежатъ родственному племени: такъ польскій литературный языкъ отразилъ на себѣ вліяніе чешскаго, а польскіе пуристы ведутъ безплодную и утомительную борьбу съ вліяніемъ великорускимъ; такъ словенскій языкъ проникся элементами сербско-хорватскими; такъ болгарскій языкъ весь насквозь пропитанъ великорусской стихіей. И такъ же точно нельзя было малорусскому языку уберечься ни отъ великорусскаго, ни отъ польскаго вліянія. Умѣніе воспользоваться иноязычными элементами, отсутствіе боязни къ нимъ, смѣлое отношеніе къ новому лексическому ма¬ теріалу — весьма часто свидѣтельствуютъ о силѣ и крѣпости юнаго литера¬ турнаго языка, неудержимо стремящагося къ все большему захвату въ области выраженія человѣческихъ мыслей и чувствъ. Развитіе литературнаго языка идетъ, конечно, параллельно съ разви¬ тіемъ самой письменности. Многіе великорусскіе публицисты ставили во¬ просъ, нужна ли вообще малорусская письменность? Другіе желали огра¬ ничить область распространенія этой письменности нѣкоторыми опре¬ дѣленными рамками: естественнымъ признавалось писаніе по-малорусски стиховъ и разсказовъ изъ народнаго быта; умѣстнымъ казалось собирать народныя пѣсни и сказки; наконецъ, для малорусскаго языка отводилась, пожалуй, и вся область изящной словесности. Но переступать за эту область ему возбранялось, возбранялось публицистами, вслѣдъ за правительствен¬ ными распоряженіями, въ интересахъ именно великорусской письменности. Отвѣтъ на праздный, впрочемъ, вопросъ, нужна ли вообще малорусская 6 18 письменность, дала сама жизнь: мы видѣли широкое развитіе этой письмен¬ ности даже въ періодъ до шестидесятыхъ годовъ, т. е. до того времени, какъ реформы Александра II возродили русскій пародъ въ новыхъ Формахъ быта, и убѣдились при этомъ, что дѣятелями этой литературы были люди разиыхъ слоевъ общества, разныхъ воззрѣній и разнаго воспитанія. Малорусская письменность возникновеніемъ своимъ удовлетворила, очевидно, назрѣвшей потребности, и въ созданіи ея всего менѣе принимала участія политическая интрига или нездоровая тенденція. Пусть отмѣченные нами выше Факты изъ начальной исторіи малорусской письменности отвѣтятъ на возникающій у насъ, въ виду настойчивыхъ Об отмене стеснений малорусского печатного с… · archive.org · сохранено 29.07.2026 · архив decolonial.ist 20 утвержденій нѣкоторыхъ публицистовъ, во¬ просъ: да можно ли въ самомъ дѣлѣ ограничить область употребленія лите¬ ратурнаго языка тѣми или другими предѣлами? Котляревскій, прибѣгшій къ родному языку для созданія своеобразнаго эпическаго произведенія, обратился къ нему же въ «Одѣ до князя Куракина». Квітка-Основяненко, писавшій разсказы изъ малорусскаго быта, рѣшился заговорить по-мало¬ русски и о предметахъ болѣе серьезныхъ въ «Листахъ до любезнихъ земля- кбвъ». Максимовичъ записываетъ сначала малорусскія пѣсни, а потомъ пе¬ реводитъ на малорусскій языкъ Слово о полку Игоревѣ; а черезъ два года послѣ этого онъ издаетыіереводъ Псалмовъ. О. Гречулевичъ печатаетъ намало- россійскомъ языкѣ свои проповѣди, а также «Катехизическія бесѣды на сим¬ волъ вѣры» и молитву Господню. Возможно ли остановить зародившуюся мысль, мысль, окрыленную къ тому же родною рѣчью? Что остановитъ ее на на¬ родныхъ жартахъ и виршахъ, что помѣшаетъ ей воплотиться въ новыхъ Формахъ поэзіи, проникнуть въ романъ и разсужденіе, перенестись въ прошлое родного парода, позаботиться объ его будущемъ, перейти, наконецъ, въ область вѣры и сосредоточиться на переводѣ Священнаго Писанія или составленіи книгъ для духовнонравственнаго чтенія? Нѣтъ, творческая мысль не мо¬ жетъ быть остановлена искусственными преградами. За то всякія искусствен¬ ныя преграды дадутъ ей всегда ложное тенденціозное направленіе: приве¬ денные выше Факты показали, какъ былъ загнанъ широкій и свободный потокъ малорусской творческой мысля въ узкія рамки политической партіи, образовавшейся въ Галиціи, но усиливающей свои ряды, оживляющей свою дѣятельность выходцами изъ нашей Украйны, — партіи могущественной и популярной именно потому, что одна она блюдетъ свободное развитіе мало- русской письменной рѣчи. Стѣснительные законы 1863 и 1876 года были введены, можно думать, въ интересахъ великорусскаго литературнаго языка. Но не въ такого рода мѣрахъ нуждается этотъ языкъ и его письменность для своего распространенія и законнаго вліянія на общественную жизнь. Названные законы изъяли изъ области вліянія великорусской литературы значительнѣйшую часть малорусской письменности, которая, влѣдствіе за¬ прещенія ввоза книгъ, не могла быть даже предметомъ обсужденія вели¬ корусской печати. Эти законы разрушили ту братскую связь, которая за¬ вязывалась въ разныхъ сборникахъ и періодическихъ изданіяхъ между великорусскою и малорусскою письменностью. Они прекратили и братское между ними соревнованіе, разъединивъ ихъ окончательно и устранивъ ту общую почву, на которой естественнымъ образомъ опредѣлились бы взаим¬ ныя отношенія между обѣими письменностями. Мы видѣли, наконецъ, что эти законы содѣйствовали искусственному росту малорусской литературы въ Галиціи, ибо здѣсь, во Львовѣ и Черновцахъ, ей пришлось отвѣтить сразу всѣмъ многообразнымъ требованіямъ жизни: малорусскій языкъ сталъ языкомъ просвѣщенія и политики, науки и литературы. Правда, та здѣсь онъ встрѣтился съ великорусскою письменностью, поддержанною старою — 19 — галидкою партіей, но вражда, смѣнившая прежнее братство въ Россіи, пере¬ неслась и сюда, и языкъ — въ началѣ, пожалуй, одинъ только языкъ — сталъ источникомъ непримиримой вражды между двумя половинами галицкой интеллигенціи. Нравственный ущербъ, нанесенный великорусской народ¬ ности и ея письменности отколовшеюся или точнѣе отколотою отъ нея пись¬ менностью малорусскою, не вознаградится поддержкой, оказанной Россіей нѣкоторымъ періодическимъ изданіямъ Святоюрской партіи. Об отмене стеснений малорусского печатного с… · archive.org · сохранено 29.07.2026 · архив decolonial.ist 21 Законы 1868 и 1876 года стали началомъ и источникомъ тяжкихъ испытаній для великорусскаго литературнаго языка въ Галиціи, ибо вы¬ росшая бокъ о бокъ съ нимъ малорусская письменность съ каждымъ годомъ отнимала изъ подъ ногъ его почву и это тѣмъ легче и успѣшнѣе, что эта народная литература поощрялась Австрійскимъ правительствомъ, враждебно настроеннымъ къ старой галицкой партіи. Перебросивъ мало- русскую литературу въ Зарубежную Русь, мы прекратили братское сорев¬ нованіе ея въ Россіи съ литературой великорусской; но вмѣстѣ съ тѣмъ мы скомпрометировали великорусскіе, а пожалуй и общерусскіе интересы въ Галиціи, ибо воздвигли противъ нихъ искусственную коалицію мѣст¬ ныхъ малорусскихъ и польскихъ интересовъ. Великорусскіе интересы вы¬ держали бы съ успѣхомъ соревнованіе съ малорусскими въ Россіи; но ничто не спасетъ ихъ въ Галиціи, разъ одна Галиція останется ареной этого соревнованія, перешедшаго въ братоубійственную вражду. Публицистами, враждебными самостоятельности малорусской письмен¬ ности, выдвигается еще одинъ аргументъ, не лишенный практическаго зна¬ ченія. Отмѣчая различія въ народномъ языкѣ губерній, населенныхъ Мало¬ русами, они спрашиваютъ: гдѣ единство того языка, который создастъ эту письменность? Не распадется ли эта письменность на рядъ мелкихъ провин¬ ціальныхъ литературъ, разрабатывающихъ мѣстные жаргоны? Въ этихъ опасеніяхъ мы склонны видѣть заботливость о процвѣтаніи б}гдущей мало- русской письменности. Но она не нуждается въ этихъ заботахъ, ей необхо¬ дима прежде всего свобода: свободное развитіе въ лучшемъ случаѣ выра¬ ботаетъ одинъ общій для всѣхъ Малорусовъ литературный языкъ, въ худ¬ шемъ — Малорусы, не сознавъ духовнаго своего единства, погубятъ свою письменность въ безплодныхъ несогласіяхъ и раздорахъ. Такъ же смотримъ мы и на вопросъ о малорусскомъ правописаніи: если жизнь создастъ един¬ ство малорусскаго языка и письменности, она же выработаетъ единство и въ письмѣ. Но если законы 1863 и 1876 года не отвѣчаютъ интересамъ велико¬ русской народности и великорусской письменности, быть можетъ, зато они согласованы съ интересами русскаго государства. Мы видѣли именно, что противъ малорусской письменности воздвигались въ разные моменты, начиная при томъ съ 1861 года, весьма тяжкія обвиненія. Обвиненія эти относились, правда, къ «небольшому кружку людей», окрещенныхъ назва¬ ніемъ украйноФиловъ: сначала ихъ упрекали въ томъ, что они находятся въ рукахъ политическихъ интригановъ и служатъ покорнымъ орудіемъ заклятыхъ враговъ своей Украйны, т. е. польскихъ агитаторовъ; говорили, что дѣятельность украйноФиловъ какъ нельзя лучше способствуетъ цѣлямъ польскихъ Фанатиковъ, поставившихъ вопросъ о существованіи русскаго народа и съ удовольствіемъ ожидающихъ разложенія въ собственныхъ пѣдрахъ этого народа; утверждали, что украйноФильство идетъ «парал¬ лельно со всѣми другими отрицательными направленіями, которыя вдругъ овладѣли нашею литературой, нашею молодежью, нашимъ прогрессивнымъ чиновничествомъ и разными бродячими элементами нашего общества». Главной виной украйнофиловъ оказывался, однако, не предполагаемый союзъ ихъ съ этими отрицательными направленіями, а явное намѣреніе ихъ издавать книги «на новосочиненномъ малороссійскомъ языкѣ», рас¬ пространять малороссійскую грамотность, заводить малороссійскія школы, утверждать ученіе о какихъ-то двухъ русскихъ народностяхъ и двухъ рус¬ скихъ языкахъ. За всѣмъ этимъ все яснѣе вырисовывался призракъ сепара¬ тизма, замыселъ разъединить единую и нераздѣльную русскую народность. Обвиненіе въ такомъ Об отмене стеснений малорусского печатного с… · archive.org · сохранено 29.07.2026 · архив decolonial.ist 22 замыслѣ основывалось на неопредѣленныхъ данныхъ: правда, между представителями украйноФильетва допускалось существо¬ ваніе такихъ дѣятелей, «которые совершенно чужды какой бы то ни было политической цѣли и руководятся чувствомъ патріотизма», но вмѣстѣ съ ними, — такъ утверждали добровольные обвинители, — «въ предпріятіи создать особую малорусскую литературу и ввести въ народныя школы южнаго края преподаваніе на малорусскомъ нарѣчіи принимаютъ живое участіе такіе малорусскіе патріоты, которые не ограничиваются мыслью создать свою особую литературу, но простираютъ виды и на политическую отдѣльность Малой Россіи отъ общаго отечества». Пока дѣло шло о народности и языкѣ, къ бдительности призывалось само общество; но когда рѣчь зашла о государственномъ единствѣ, было признано необходимымъ самое рѣшительное вмѣшательство государственной власти. Отсюда призывъ и къ обществу и къ правительству. Напуганное польскимъ возстаніемъ, хитрымъ сплетеніемъ политической интриги, раскинувшей свои сѣти не въ одномъ только югозападномъ краѣ, правительство вняло обращенному къ нему призыву. Оно рѣшило отнять у украйпоФиловъ самое орудіе пропа¬ ганды — возможность распространенія малорусской грамотности и изданія малорусскихъ книжекъ. Таковъ смыслъ цензурнаго распоряженія 1863 года, направленнаго противъ просвѣтительной дѣятельности на малорусскомъ языкѣ: имъ запрещалось изданіе книжекъ духовно-нравственнаго содер¬ жанія съ одной стороны, свѣтскихъ учебниковъ — съ другой. Вмѣсто того, чтобы обрушиться противъ малорусскихъ сепаратистовъ, еслибы таковые были, вмѣсто того, чтобы направить удары на политическую агитацію, вредную для государственнаго единства, еслибы эта агитація дѣйствительно обнаружилась, распоряженіе 1 863 года поразило тѣхъ дѣятелей, которымъ были чужды какія бы то пи было политическія цѣли и которые «руково¬ дились чувствомъ патріотизма»; для сепаратистовъ и политическихъ аги¬ таторовъ создавалась зато благопріятная почва. «Гоненія и преслѣдо¬ ванія — писалъ Катковъ въ 1863 году по поводу украйноФильетва — могутъ изъ пустяковъ создать серьезное дѣло; гоненія и преслѣдованія, какъ свидѣтельствуетъ опытъ всѣхъ вѣковъ, большею частію возбуждали жизнь и силу въ томъ, что само по себѣ не имѣло ни жизни, ни силы. Мы стало-быть не желаемъ, — продолжаетъ Катковъ, — гоненій и преслѣдо¬ ваній вовсе не изъ уваженія къ Фальшивому, не въ угоду, не въ пользу ему, а напротивъ въ ущербъ ему, чтобъ не придать ему большаго значенія и силы». Опасенія московскаго публициста сбылись: уже въ томъ же 1863 году Каткову приходится отмѣтить, «что въ послѣднее время, благодаря усиліямъ нашихъ украйнофиловъ и настойчивымъ требованіямъ поляковъ, львовская газета «Слово» начала отдаляться» отъ общепринятаго русскаго языка въ сторопу малорусскаго; въ 1867 году украинцы вмѣстѣ съ галицкими патріотами основываютъ львовскій журналъ «Правда», въ 1868 году образовывается во Львовѣ товарищество «Просвіта», въ 1873 году возникаетъ во Львовѣ на средства, доставленныя изъ Россіи, общество имени Шевченка. Все это свидѣтельствуетъ о значеніи и силѣ — 21 украйноФильскаго движенія. И только послѣ 1863 года можно признать за нимъ и силу и значеніе. За что же подверглась стѣсненіямъ и преслѣдованіямъ малорусская пись¬ менность? За то ли, что среди лицъ, принимавшихъ участіе въ распростра¬ неніи и сочиненіи малорусскихъ книжекъ, были такія, когорыя мечтали объ отдѣленіи Украйны отъ Россіи? Дать положительный отвѣтъ на этотъ во¬ просъ — это впасть въ нелѣпость; дать такой отвѣтъ — это Об отмене стеснений малорусского печатного с… · archive.org · сохранено 29.07.2026 · архив decolonial.ist 23 допустить воз¬ можность стѣспеній и гоненій на нашу русскую литературу вообще, если среди дѣятелей ея окажутся неблагонамѣрепные люди, мечтающіе о разру¬ шеніи нашего государственнаго единства, подрывающіе своими лжеученіями основы общественнаго строя. Отрицательное направленіе нашей политиче¬ ской печати вызывало реирессивныя противъ нея мѣры, но мѣры эти, стѣ¬ сняя извѣстные органы печати, не распространялись на всю литературу вообще, а печать противоположнаго направленія даже поддерживалась и поощрялась всякими средствами. Недовѣріе къ печати вызвало въ 1872 году дополненія къ временнымъ правиламъ 1865 года, но это недовѣріе не пося¬ гнуло на существованіе ни русской прессы, ни русской литературы. При¬ знаемъ поэтому невѣроятнымъ, чтобы неблагонадежность нѣкоторыхъ укра¬ инскихъ писателей могла вызвать гоненіе на всю вообще малорусскую ли¬ тературу, гоненіе, первыми жертвами которой оказываются Морачевскій, благонамѣреннѣйшій патріотъ и благочестивый переводчикъ Четвероеван¬ гелія, а вмѣстѣ съМорачевскимъи священникъ Опатовичъ, не увидѣвшій выхода уже напечатаннаго имъ второго изданія своихъ «Оповіданній зъ свя¬ того писания», изданія, уже дозволенпаго Святѣйшимъ Синодомъ. Очевидно, правительство, издавшее распоряженіе 1863 года, руководилось иными, болѣе вѣскими соображеніями: «горячечная», какъ ее опредѣляютъ обвини¬ тели, дѣятельность украйноФиловъ, дѣятельность, не представлявшаяся сама по себѣ преступною, могла — такъ думало, повидимому, правительство — привести къ нежелательнымъ результатамъ, къ духовному отдѣленію Украйны отъ Великой Россіи, а духовная рознь могла бы повести и къ по- политическому распаденію. Вотъ вѣроятные мотивы рѣшительной мѣры, по¬ ложившей конецъ свободному развитію малорусской литературы. Мѣра эта всецѣло основывалась въ такомъ случаѣ на предположеніяхъ, цѣнность и убѣ¬ дительность которыхъ весьма относительна. Почему малорусская грамотность должна была привести именно къ разъединенію, остается невыясненнымъ. Литература является прежде всего отраженіемъ реальныхъ стремленій того общества, которому она принадлежитъ, а малорусское общество того вре¬ мени, какъ это ясно изъ самыхъ трактатовъ противъ украйноФильскаго направленія, признаннаго плодомъ иноплеменной интриги, не стремилось къ сепаратизму: оно жило одною общею жизнью со всѣмъ русскимъ обще¬ ствомъ вообще, въ немъ обнаруживались тѣ-же положительныя и тѣ-же отрицательныя стремленія, которыя раздѣляли общество и въ великорус¬ скихъ центрахъ. Впрочемъ, послѣдующее показало, что и позже, послѣ образованія и усиленія галицкой народной партіи, Малорусы были чужды сепаратистскихъ стремленій: если бы такія стремленія были среди нихъ, они нашли бы себѣ выраженіе и на великорусскомъ языкѣ, пользованіе которымъ не было возбранено Малорусамъ. Великорусскій языкъ могъ бы такъ же успѣшно, какъ и малорусскій, служить орудіемъ пропаганды въ пользу сепаратизма, если бы Малорусы когда нибудь серьезно задумались надъ мыслью объ основаніи своего особаго государства. Идея покорила бы себѣ Форму: пропаганда по-великорусски пошла бы не менѣе успѣшно, чЬмъ пропаганда помалорусски. Мѣра, направленная противъ языка, 7 22 — не поразила бы мысли, если-бъ таковая дѣйствительно зрѣла среди Малорусовъ. Мы имѣемъ полное основаніе противопоставить приведенному выше предположенію другое: свободное развитіе малорусской литературы содѣйствовало бы братскому единенію Южной Россіи со всей остальной. У малорусской литературы не было и не могло быть какихъ бы то ни было Об отмене стеснений малорусского печатного с… · archive.org · сохранено 29.07.2026 · архив decolonial.ist 24 спеціальныхъ, чуждыхъ великорусской литературѣ интересовъ: обѣ литературы трудились бы надъ общими вопросами, выдвигаемыми общими государственными и общественными интересами. А благодаря этому, Украйна все болѣе проникалась бы общерусскими идеями, общерусскими стремленіями. Мы вѣримъ въ культурную силу нашей великорусской лите¬ ратуры: вліяніе обезпечено ей даже на Западѣ среди великихъ культур¬ ныхъ націй Европы. Неужто же возможно допустить, чтобы не пошла съ нею рядомъ, въ дружномъ общеніи и въ полномъ сознаніи единства интересовъ, юная малорусская литература? Предыдущія соображенія не позволяютъ намъ признать стѣснительныя мѣры 1863 года резуль¬ татомъ зрѣлаго обсужденія и всесторонней оцѣнки интересовъ русской народности, великорусскаго племени, русской литературы и государства: мы, къ сожалѣнію, должны назвать ихъ плодомъ самаго печальнаго недо¬ разумѣнія. Но это недоразумѣніе принесло горькіе плоды. Мы видѣли, какъ, не¬ посредственно за распоряженіемъ 1863 года, украинцы переносятъ свою дѣятельность въ Галицію. Мы желаемъ процвѣтанія малорусской литера¬ турѣ, мы радуемся успѣхамъ ея, хотя бы во Львовѣ или даже въ Америкѣ. Но съ грустью убѣждаемся въ томъ, что она проникается все болѣе и бо¬ лѣе враждебнымъ отношеніемъ къ Россіи. Это объясняется отчасти отор¬ ванностью ея отъ русской почвы; малорусская заграничная литература — а съ 1863 года почти уже нельзя говорить о своей русской литературѣ на малорусскомъ языкѣ — разсматриваетъ русскія явленія съ точки зрѣнія ино¬ земной, не вдумываясь въ нихъ, не углубляясь въ нихъ такъ, какъ это возможно только русскимъ людямъ, живущимъ на своей родинѣ, а потому умѣющимъ различать то, что такъ необходимо различать, умѣющимъ также прощать и надѣяться. Но, въ значительной степени, враждебное къ Россіи настроеніе галицкой малорусской литературы зависѣло отъ тѣхъ самыхъ репрессивныхъ мѣръ, которыя ограничили область малорусскаго печатнаго слова: отнять у образованныхъ людей право писать на родномъ языкѣ — это посягнуть на то, что этимъ людямъ дорого такъ же, какъ дорога самая жизнь, это посягнуть на самую жизнь народа, ибо въ чемъ иномъ выра¬ зится она, какъ не въ словѣ, носителѣ мысли, выразителѣ чувства, вопло¬ щеніи человѣческаго духа? Государство, не умѣющее обезпечить одно изъ самыхъ элементарныхъ правъ гражданина — право говорить печатно на родномъ языкѣ, возбуждаетъ въ гражданинѣ не уваженіе къ себѣ, не лю¬ бовь, а безотчетный страхъ за существованіе. Этотъ страхъ порождаетъ недовольство и революціонныя стремленія. Этотъ страхъ обратилъ многихъ украйноФиловъ изъ ревностныхъ сыновъ Россіи, «чуждыхъ какихъ бы то ни было политическихъ цѣлей», на нуть открытаго недовольства. Одно изъ нашихъ высшихъ правительственныхъ учрежденій пришло въ 1876 году къ убѣжденію, «что вся литературная дѣятельность такъ называемыхъ украйноФиловъ должна быть отнесена къ прикрытому только благовидными Формами посягательству на государственное единство и цѣлость Россіи». Заключеніе это значительно ослабляется предположеніемъ, высказаннымъ въ томъ же 1876 году не менѣе авторитетнымъ учрежденіемъ о томъ, что «въ писаніяхъ современныхъ дѣятелей украйноФИльства не только сквозитъ — 2В смута, но и высказывается явно мысль объ обособленіи Малороссіи отъ остальной Россіи, обособленіи пока еще только литературномъ, но за кото¬ рымъ естественно и даже необходимо должно послѣдовать стремленіе къ обособленію политическому»; но все же нельзя не признать, что семидесятые годы были дѣйствительно ознаменованы враждебными Об отмене стеснений малорусского печатного с… · archive.org · сохранено 29.07.2026 · архив decolonial.ist 25 выходками Малору¬ совъ противъ тѣхъ государственныхъ порядковъ, при которыхъ имъ при¬ ходилось терять право говорить печатпо на родномъ языкѣ. Чѣмъ же вы¬ званы были эти выходки, какъ не репрессивной мѣрой 1863 года, отда¬ вавшей малорусскую письменность на полное усмотрѣніе цензуры и мѣстной администраціи? Мѣра эта была тѣмъ опаснѣе для государственнаго порядка, что она не была облечена въ Форму закона. Отсюда раздраженіе противъ ка¬ жущагося произвола мѣстныхъ властей, негодованіе на государственные порядки, не обезпечивающіе элементарной законности. Отсюда также друж¬ ныя усилія украинцевъ провести свои книги вопреки и наперекоръ придир¬ чивой цензурѣ; такъ въ 1873 — 1875 годахъ имъ удалось напечатать до двадцати книгъ разнаго содержанія. Административное распоряженіе, чтобы остаться дѣйствительнымъ, не быть задавленнымъ жизнью, къ тому же не вѣдающею о немъ и къ нему не подготовленною (ибо только законъ есть общеобязательная и обще¬ извѣстная юридическая норма), — такое распоряженіе должно возобно¬ вляться отъ времени до времени и при томъ все въ болѣе и болѣе суро¬ выхъ Формахъ — и это послѣднее въ зависимости отъ того, насколько безсильнымъ оказывалось предшествовавшее ему распоряженіе. Распоря¬ женіе 1863 года пришлось возобновить въ 1876 году, но въ еще болѣе ка¬ тегорической и жесткой Формѣ: оставшійся необнародованнымъ законъ 1 8/30 мая вооружаетъ первымъ пунктомъ своимъ цензуру противъ ввоза «какихъ бы то ни было книгъ и брошюръ, издаваемыхъ за границею на малорусскомъ нарѣчіи». Такая мѣра объявила всю галицкую малорусскую литературу нелегальною; нелегальнымъ объявлено и самое существованіе такой лите¬ ратуры — а это могло послужить только къ вящшему озлобленію тружени¬ ковъ малорусской письменности, вынужденныхъ не по доброй волѣ пере¬ нести свою дѣятельность въ Зарубежную Русь. И въ этой Зарубежной Руси по-малорусски писались вовсе не однѣ политическія статьи, напра¬ вленныя противъ Россіи: здѣсь развивалась политическая литература, но- священвая своимъ мѣстнымъ интересамъ, здѣсь разрабатывались наша древняя письменность и исторія, составлялись буквари и грамматики, хре¬ стоматіи и словари, издавалось Священное Писаніе, печатались, наконецъ, невиннѣйшіе по содержанію стихи и пѣсни. И на все это въ Россіи на¬ ложенъ былъ запретъ только за то, что оно напечатано по-малорусски. .Второй пунктъ закона 18/30 мая 1876 г. въ сущности подтверждаетъ распоряженіе 1863 года, допуская печатаніе по-малорусски только произве¬ деній изящной словесности: оговорка, разрѣшающая печатаніе историческихъ документовъ и памятниковъ, весьма характерна, если сопоставить ее съ утвержденіемъ нѣкоторыхъ публицистовъ относительно того, что малорус¬ скій языкъ придуманъ лишь недавно, что онъ является однимъ изъ плодовъ польской интриги, стремящейся разъединить русскую семью и русскую народность. А между тѣмъ изъ пункта а) статьи 2-й оказывается, что есть историческіе документы и памятники, писанные помалорусски. Да, соста¬ вителямъ проекта закона 1876 г. было очевидио, что мнѣніе авторитетныхъ публицистовъ — и не однихъ публицистовъ — о томъ, что кто-то когда-то при¬ думалъ малороссійскій языкъ, — не больше, какъ плодъ невѣжественнаго или — 24 — злостнаго измышленія : малороссійскій языкъ имѣетъ даже свою исторію. Но вмѣстѣ съ тѣмъ текстъ 2-й статьи разсматриваемаго закона обнару¬ живаетъ новую и до тѣхъ поръ неизвѣстную точку зрѣнія: изъ него можно заключить, что, по мнѣнію составителей проекта, Об отмене стеснений малорусского печатного с… · archive.org · сохранено 29.07.2026 · архив decolonial.ist 26 сближенію малорус¬ скаго языка съ великорусскимъ препятствуетъ придуманное украйноФИлами правописаніе. Составители проекта предложили запретить новое правописаніе и потребовать, чтобы «въ произведеніяхъ изящной сло¬ весности не было допускаемо никакихъ отступленій отъ общепринятаго русскаго правописанія». Итакъ, передъ нами образчикъ самаго грубаго смѣшенія двухъ совершенно разныхъ явленій: языка и письма. Никакая система правописанія не въ состояніи оказать какое-бы то ни было вліяніе на языкъ, который развивается по совершенно независящимъ отъ чело¬ вѣческой воли законамъ. Между тѣмъ навязываніе языку несвойственнаго ему правописанія самымъ невыгоднымъ образомъ отзывается па книжной производительности; такое правописаніе задерживаетъ выходъ книги и ло¬ жится поэтому на свободную мысль, свободное творчество болѣе тяжелымъ гнетомъ, чѣмъ всякія цензурныя стѣсненія. Мы далеки отъ мысли приписы¬ вать составителямъ проекта Высочайшаго повелѣнія 1876 года жестокое же¬ ланіе посредствомъ узаконеннаго имъ правописанія задержать развитіе даже изящной словесности малорусской (ибо задержать «вредныя направленія» въ относящихся сюда произведеніяхъ предположено правиломъ о томъ, «чтобы разрѣшеніе на печатаніе произведеній изящной словесности давалось не иначе, какъ по разсмотрѣніи рукописей въ Главномъ Управленіи по дѣ¬ ламъ печати»); по этому самому мы склонны думать, что ими руководила мысль сблизить посредствомъ правописанія малорусскій языкъ съ русскимъ. Странное заблужденіе! Прежде всего, что разумѣть подъ требованіемъ придерживаться общепринятаго русскаго правописанія? Если понимать требованіе закона 1876 года такъ, что, напр., малорусскія слова: віра, дід, міето— должны явиться въ великорусской оболочкѣ: вѣра, дѣдъ, мѣсто, т. е. чтобы звукъ і изображался буквой ѣ, спрашивается, что помѣшаетъ Мало¬ русу изображать черезъ букву ѣ звукъ і также, напр., въ словахъ: лід или ніе? — и ихъ онъ напишетъ лѣдъ, нѣсъ. Выиграетъ ли отъ этого дѣло сбли¬ женія съ великорусскимъ языкомъ, гдѣ эти слова звучатъ лёдъ, нёсъ? Если, вслѣдствіе навязаннаго ему правописанія, Малорусъ долженъ на¬ писать мыло съ ы, а мило съ и, гдѣ найдется тотъ корректоръ, тотъ уче¬ ный справщикъ, который въ малорусскомъ звукѣ и сумѣетъ для каждаго случая различить два разныхъ звука, совпавшихъ въ одномъ едва ли еще не въ эпоху до-татарскую? И объ этомъ смѣшеніи и и ы громко будутъ свидѣтельствовать прежде всего тѣ историческіе малорусскіе документы, при печатаніи которыхъ законъ требуетъ «безусловно» удерживать право¬ писаніе подлинниковъ, не подновляя его, очевидно, и въ направленіи къ общепринятому русскому правописанію. Но если дѣло идетъ не объ обще¬ принятомъ иравописаніи, а только объ общепринятыхъ въ русскомъ алфавитѣ буквахъ, то почему запретнымъ оказалось писать віра, ліе вм. вира, лисъ, если і — русская буква(міръ), и почему малорусскій звукъ и, не смягчающій предшествующей согласной, предложено изображать черезъ ы, а не и? Во всякомъ случаѣ малорусское письмо съ внѣшней стороны могло бы сравнить¬ ся съ великорусскимъ скорѣе всего, придерживаясь правоиисаиія Малоруса Максимовича. Но, кому же нужно такое внѣшнее сближеніе? Третій пунктъ разсматриваемаго закона воспрещаетъ различныя сце¬ ническія представленія и чтенія на малорусскомъ нарѣчіи. Изъ распоря¬ женія 1863 года, равно также изъ 2-го пункта закона 18/30 мая 1876 г. — 25 можно было бы вывести заключеніе, что правительство намѣревалось ука¬ зать малорусской литературѣ должныя границы и этимъ содѣйствовать размежеванію ея съ литературой великорусской, т. е. что оно приняло на себя ту задачу, которую могло разрѣшить только Об отмене стеснений малорусского печатного с… · archive.org · сохранено 29.07.2026 · архив decolonial.ist 27 свободное, безпрепят¬ ственное соревнованіе обѣихъ русскихъ литературъ. Но 3-й пунктъ раз¬ сматриваемаго закона доказываетъ уже прямо враждебное отношеніе даже къ малорусской изящной словесности, ибо онъ преслѣдуетъ сценическія представленія произведеній, относящихся къ этой словесности. Больше того, допуская изданіе малорусскихъ драмъ, комедій, трагедій и не разрѣшая ихъ исполненія на сценѣ, правительство ограничиваетъ также употребленіе живого языка, что еще явственнѣе выступаетъ изъ воспрещенія «чтеній на малороссійскомъ нарѣчіи». Наконецъ, тотъ же 3-й пунктъ закона 1876 года изгоняетъ малорусскій языкъ изъ такой области литературы, въ которой, казалось бы, ни въ какомъ случаѣ нельзя было его замѣнить языкомъ великорусскимъ: запрещеніе печатанія текстовъ къ музыкаль¬ нымъ нотамъ на языкѣ малорусскомъ изгоняетъ этотъ языкъ изъ романса и пѣсни и равносильно запрещенію пѣть по-малорусски. Съ 1876 года на малорусскомъ языкѣ нельзя ни пѣть, ни говорить публично, печа¬ таніе же произведеній изящной словесности ставится подъ строжайшую цензуру. Только горячая любовь къ родной Украйнѣ помогла малорусскому образованному обществу перенести тяжкій и совершенно имъ пезаслужеп- ный ударъ. Въ 1881 году, какъ мы видѣли, сдѣлано нѣсколько облегченій тяжелыхъ условій, въ которыя было поставлено малорусское слово: дозво¬ лено печатаніе словарей и текстовъ къ музыкальнымъ нотамъ. Облегченія эти были, очевидно, сдѣланы только въ интересахъ великорусскаго обще¬ ства: лишить его возможности знакомиться съ малорусскимъ искусствомъ на сценѣ и въ музыкальномъ исполненіи признано несправедливымъ ; ли¬ шить русскую науку знакомства съ богатѣйшимъ составомъ малорусской лексики признано нежелательнымъ. Къ интересамъ малорусскаго народа мысль законодателя не обращалась, не обращалась она къ нимъ до самыхъ послѣднихъ дней, когда Высочайше утвержденное 21 января сего года по¬ ложеніе Комитета Министровъ поставило на очередь вопросъ объ отмѣнѣ законовъ 1876 и 1881 годовъ. Знакомство съ исторіей цензурныхъ стѣсненій малорусскаго печат¬ наго слова убѣждаетъ въ томъ, что они вызваны не правильнымъ сооб¬ раженіемъ государственныхъ пользъ и нуждъ, а различными случайно¬ стями и одностороннею оцѣнкой общественныхъ движеній шестидесятыхъ и семидесятыхъ годовъ. Разсмотрѣніе аргументовъ, выдвинутыхъ въ публицистикѣ противъ существованія малорусской литературы, противъ ея самостоятельнаго и свободнаго развитія и въ пользу ея стѣсненія, привело къ заключенію, что аргументы эти основаны частью на одностороннемъ пониманіи исторіи малорусскаго народа и его языка, частью же на тенденціозномъ стре¬ мленіи ограничить права малорусской народности въ угоду неправильно по¬ нятыхъ интересовъ великорусскихъ и общерусскихъ. Изученіе текста правительственныхъ распоряженій 1863, 1876 и 1881 года выяснило намъ тотъ ущербъ для духовнаго развитія малорус¬ ской народности и тотъ вредъ для русскаго государства, которые были не¬ минуемымъ слѣдствіемъ ихъ появленія. Цензурная практика, основыва¬ вшаяся на указанныхъ распоряженіяхъ, доказала всю тщету усилій, напра— 26 — вленныхъ къ подавленію потребностями населенія. того, что выдвинуто дѣйствительными, жизнен¬ Об отмене стеснений малорусского печатного с… · archive.org · сохранено 29.07.2026 · архив decolonial.ist ными 28 Итакъ, знакомство съ прошлымъ поднятаго въ настоящее время вопроса побуждаетъ насъ высказаться за необходимость отмѣны Высо¬ чайше одобреннаго распоряженія 1863 года и Высочайшихъ повелѣній 1876 и 1881 годовъ. Но отмѣна эта представляется еще болѣе неотложною, еще болѣе не¬ обходимою, какъ только мы, оставивъ прошлое, обратимся къ настоящему, какъ только мы задумаемся надъ культурными потребностями малорусскаго населенія Южной Россіи. На эти именно потребности указалъ въ своемъ журналѣ отъ 28 и 31 декабря 1904 г. Комитетъ Министровъ: «продол¬ жающееся примѣненіе наложеннаго запрета, — читаемъ мы въ извлеченіяхъ изъ этого журнала, — значительно затрудняя распространеніе среди мало- русскаго населенія полезныхъ свѣдѣній путемъ изданія книгъ на понят¬ номъ для крестьянъ нарѣчіи, препятствуетъ повышенію нынѣшняго низкаго культурнаго уровня крестьянъ малороссійскихъ губерній». Коммиссія имѣетъ возможность подтвердить каждое слово означеннаго заявленія Комитета Министровъ цѣлымъ рядомъ данныхъ. Во-первыхъ, не подлежитъ сомнѣнію, что нынѣшній низкій уровень культурнаго развитія крестьянъ малорусскихъ губерній долженъ стать предметомъ самыхъ серьезныхъ и неотложныхъ заботъ Россіи. Этотъ низ¬ кій уровень, доказанный наблюденіями многихъ безпристрастныхъ изслѣ¬ дователей, давно уже обратилъ на себя вниманіе земствъ и сельскохо¬ зяйственныхъ комитетовъ малорусскихъ губерній, и многіе изъ нихъ возбуждали передъ правительствомъ ходатайства о допущеніи популяр¬ ныхъ изданій на малорусскомъ языкѣ. Экономическій совѣтъ Черниговскаго губернскаго земства въ 1902 году указалъ на необходимость распростра¬ ненія брошюръ и другихъ изданій по сельскому хозяйству на мѣстныхъ народныхъ языкахъ. То же самое высказалъ и Борзенскій (Чернигов¬ ской губерніи) сельско-хозяйственный комитетъ. На необходимость попу¬ ляризаціи прикладныхъ знаній на малорусскомъ языкѣ указали Полтав¬ скій и Новомосковскій (Екатеринославской губерніи) сельско - хозяйствен¬ ные комитеты. На важность популяризаціи сельско-хозяйственныхъ знаній указывалъ въ своемъ докладѣ Ананьевскому сельско-хозяйственному коми¬ тету извѣстный авторъ брошюръ по сельскому хозяйству на малорусскомъ языкѣ Чикаленко. Агрономическій съѣздъ въ Москвѣ въ 1901 году по¬ становилъ ходатайствовать о разрѣшеніи издавать книги, и сельско-хозяй¬ ственную газету на малорусскомъ языкѣ. Кустарный съѣздъ въ Полтавѣ въ 1902 году высказался за изданіе книгъ и руководствъ для кустарей на малорусскомъ языкѣ. Сельско-хозяйственныя общества Миргородскаго и Полтавскаго уѣздовъ возбудили ходатайства объ изданіи сельско-хозяйствен¬ ныхъ книгъ на малорусскомъ языкѣ и т. д. О необходимости отмѣны огра¬ ниченій, установленныхъ для малорусскаго языка, какъ проводника въ на¬ родъ знаній вообще, возбуждались ходатайства земствами Херсонскимъ гу¬ бернскимъ въ 1880, Черниговскимъ уѣзднымъ въ 1880, Полтавскимъ гу¬ бернскимъ въ 1904, сельско - хозяйственными комитетами Хотинскимъ (Бессарабской губерніи), Бердянскимъ (Таврической губерніи), Хороль- скимъ и Лохвицкимъ (Полтавской губерніи) и мн. др. Коммиссія, приводя всѣ эти данныя, разсѣянныя во многихъ печатныхъ источникахъ, даетъ мѣсто въ приложеніяхъ (см. ДІх II) къ настоящей запискѣ полученному ею сообщенію С. Ѳ. Ру со в ой, гдѣ подведенъ итогъ цѣлому ряду наблюденій въ области внѣшкольнаго народнаго образованія. — 27 — Об отмене стеснений малорусского печатного с… · archive.org · сохранено 29.07.2026 · архив decolonial.ist 29 Во-вторыхъ, безусловно справедливо указаніе Комитета Министровъ на то, что законы 1876 и 1881 годовъ затрудняютъ распространеніе среди малорусскаго населенія полезныхъ свѣдѣній на понятномъ для крестьянъ нарѣчіи. Коммиссія имѣла въ своемъ распоряженіи рядъ достовѣрныхъ данныхъ, свидѣтельствующихъ о затруднительности для Малоруса пони¬ манія великорусскаго книжнаго языка. Нѣкоторыя такія данныя приведены и въ упомянутыхъ сообщеніяхъ. Особенно важно отмѣтить, что Малорусу съ трудомъ дается пониманіе великорусскихъ книгъ, посвященныхъ изло¬ женію даже самыхъ элементарныхъ свѣдѣній, въ виду именно различія обоихъ языковъ въ обозначеніи предметовъ обиходнаго употребленія: слова лошадь, меринъ, телѣга, одонье, омшеникъ, овинъ, рига, клѣть, подволока, полынья, глазъ, лобъ, затылокъ, туча, молнія, радуга, колодезь, прудъ, мель¬ ница, мельникъ, боровъ, кукушка, тряпка, изба, калитка, Форточка, пѣтухъ, насѣдка, нашестъ и т. д. непонятны или малопонятны Малорусу. Самымъ краснорѣчивымъ образомъ свидѣтельствуютъ о томъ же затрудненія, испы¬ тываемыя даже образованными Малорусами при знакомствѣ съ нашей книж¬ ной рѣчью; объ этихъ затрудненіяхъ говорятъ многіе наблюдатели, начиная съ тридцатыхъ и сороковыхъ годовъ прошлаго столѣтія. И не напрасно, конечно, Малорусы такъ охотно прибѣгали и прибѣгаютъ къ «рідній мові» для выраженія на письмѣ своихъ мыслей и чувствъ. Коммиссія имѣетъ основаніе утверждать, что распространеніе книгъ среди малорусскаго населенія на родномъ для него языкѣ пошло бы гораздо успѣшнѣе, чѣмъ на языкѣ великорусскомъ. И на это имѣются многочислен¬ ныя доказательства; объ этомъ именно говоритъ Фактъ успѣшнаго распро¬ страненія въ Малороссіи книгъ, напечатанныхъ въ Галиціи, при чемъ такое распространеніе не останавливается передъ запретительными мѣрами, гро¬ зящими обывателямъ, у которыхъ найдутся, напримѣръ, сочиненія Шев- ченка или Котляревскаго во Львовскихъ изданіяхъ, самыми серьезными непріятностями до отсидки въ тюрьмѣ включительно. Малорусскіе грамот¬ ные крестьяне съ жадностью набрасываются на все, что написано на родномъ ихъ языкѣ: при отсутствіи легальной литературы на малорусскомъ языкѣ, нелегальная литература имѣетъ тѣмъ бблыпее распространеніе и тѣмъ сильнѣе дѣйствуетъ на населеніе. Вышеизложенное въ достаточной мѣрѣ иллюстрируется письмомъ бывшаго исправника Ш., помѣщеннымъ въ Лй 9 Гражданина за 1905 годъ (см. приложеніе № X). Коммиссія имѣетъ также основаніе думать, что отмѣна стѣсненій мало- русскаго печатнаго слова окажетъ вліяніе не только на подъемъ знаній въ народной средѣ, путемъ распространенія среди Малорусовъ научно- популярныхъ изданій, но и на общій подъемъ культурнаго облика народа. Нельзя не признать, что пренебрежительное отношеніе къ родной рѣчи влечетъ за собой отрицательное отношеніе и къ семьѣ и къ родной средѣ, а это не можетъ не отразиться самымъ печальнымъ образомъ на нрав¬ ственномъ складѣ сельскаго населенія Малороссіи. (Ср. соображенія проФ. В. П. Науменка, въ приложеніи № VI). Нашему правительству не могутъ быть, конечно, чужды интересы и образованной части русскаго, а въ частности малорусскаго, общества. За¬ коны 1863, 1876 и 1881 годовъ даютъ нѣкоторое право на развитіе одной только изящной словесности. Но изящная словесность является лишь однимъ изъ способовъ обнаруженія духовной жизни образованнаго чело¬ вѣка. Страна производитъ не однихъ литераторовъ: она выдѣляетъ и мыс¬ лителей, и ученыхъ, и публицистовъ, и общественныхъ дѣятелей. Отказывать этимъ людямъ въ томъ, что разрѣшено труженикамъ въ области изящной Об отмене стеснений малорусского печатного с… · archive.org · сохранено 29.07.2026 · архив decolonial.ist 30 словесности, отказывать имъ писать и печатать по-малорусски несправед¬ ливо. Къ тому же, какъ мы видѣли, это и невозможно: Малорусы печатаютъ свои ученые труды, публицистическіе трактаты, свои мысли и изслѣдованія во Львовѣ, Вѣнѣ, Черновцахъ. Мы желали бы, чтобы малорусская лите¬ ратура во всемъ составѣ своемъ оставалась русскою. Мы находили бы полезнымъ обратить силы и способности даровитыхъ Малорусовъ на пользу взростившаго ихъ края. Великорусскую народность, сильную не одною своею численностью, не пугаетъ существованіе польской, нѣмецкой, латышской, литовской, армянской, грузинской, еврейской, татарской литературъ въ предѣлахъ Россіи. Зачѣмъ же пугаться русской? Поляки, нѣмцы, армяне имѣютъ къ тому же свои особенные національные интересы: они не смѣ¬ шались съ русскимъ народомъ, культурныя и вѣроисповѣдныя различія между ними и русскимъ населеніемъ весьма значительны. Но Малорусы всею совокупностью своей дѣятельности на пользу русскаго государ¬ ства и русской общественности являются вѣрными и испытанными сы¬ нами русскаго народа: они пишутъ вмѣстѣ съ нами въ великорусскихъ газетахъ и журналахъ, читаютъ вмѣстѣ съ нами лекціи, издаютъ научныя руководства, участвуютъ въ общественныхъ собраніяхъ и говорятъ тамъ вмѣстѣ съ нами по-великорусски. Измѣнятъ ли они своему русскому на¬ правленію, когда имъ дозволятъ говорить и писать на родномъ русскомъ нарѣчіи? Стѣснительныя запрещенія 1863, 1876 и 1881 годовъ угнетающимъ образомъ ложатся на творческія способности образованныхъ Малорусовъ: пользоваться нероднымъ, непривычнымъ съ дѣтства, не воспринятымъ съ молокомъ матери языкомъ для воплощенія творческой мысли и Фантазіи возможно лишь при особомъ лингвистическомъ дарованіи. Тяжелое состояніе малорусскаго писателя рисуетъ намъ письмо г. Леонтовича, присланное имъ Д. Л. Мордовцеву, а г. Мордовцевымъ доставленное въ Коммиссію (печатается въ приложеніи ]\Гя VII). Такимъ образомъ оказывается, что въ ненормальныхъ условіяхъ ду¬ ховной и умственной жизни яшветъ въ Россіи народность, насчитывавшая въ январѣ 1897 года до 23 милліоновъ 700 тысячъ душъ (см. сообщеніе А. А. Русова въ приложеніи № IX). Коммиссія съ полнымъ убѣжденіемъ рѣшается въ заключеніе своего доклада повторить слѣдующія слова Ю. Ѳ. Самарина, сказанныя имъ въ 1850 году: «Пусть же украинскій народъ сохраняетъ свой языкъ, свои обычаи, свои пѣсни, свои преданія; пусть въ братскомъ общеніи и рука объ руку съ великорусскимъ племенемъ развиваетъ онъ на поприщѣ науки и искусства, для которыхъ такъ щедро надѣлила его природа, свою ду¬ ховную самобытность во всей природной оригинальности ея стремленій; пусть учрежденія, для него созданныя, приспособляются болѣе и болѣе къ мѣстнымъ его потребностямъ». Приложенія къ докладу Коммиссіи по вопросу объ отмѣнѣ стѣсненій малорусскаго печатнаго слова. I — X. I. Очеркъ развитія дѣйствующаго цензурнаго режима въ отношеніи малорусской письменности. Корни ограничительныхъ распоряженій по отношенію къ малорус¬ скому слову заложены въ далекомъ прошломъ. Одновременно съ присоеди¬ неніемъ Малороссіи къ Московскому Об отмене стеснений малорусского печатного с… · archive.org · сохранено 29.07.2026 · архив decolonial.ist 31 государству началась долгая, глухая и упорная борьба московскаго правительства съ тѣми особенностями пріобрѣтеннаго края, которыя поддерживали въ его населеніи память о его автономіи, національное самосознаніе и привычки демократическаго уклада. Процессъ политической ассимиляціи Украины съ Россіей длился до конца XVIII в. и закончился съ раздѣлами Польши. Что касается асси¬ миляціи культурной, то эта задача для тѣхъ средствъ, которыми пытались ее разрѣшить, оказалась непосильной и до настоящаго времени не можетъ считаться рѣшенной. Подозрительное отношеніе къ малорусской письменности установилось еще при Алексѣѣ Михайловичѣ, правительство котораго принимало мѣры противъ распространенія богослужебныхъ книгъ, печатавшихся въ воль¬ ныхъ украинскихъ типографіяхъ, опасаясь ущерба православію отъ на¬ плыва южно-русскихъ изданій, съ мѣстными отличіями, въ равной мѣрѣ представлявшимися московскому духовенству ересью, — касались ли они мелочей церковной обрядности, вытекали ли изъ раціоналистическихъ или католическихъ тенденцій малорусскихъ богослововъ. Первая цензура въ Россіи была, такимъ образомъ, заведена спеціально для изданій малорус¬ ской печати, но пока только по отношенію къ содержанію этихъ изданій и чисто на религіозной почвѣ. Впрочемъ и въ эту пору правящія сферы обра¬ щали вниманіе на то, чтобы въ Малороссіи священники произносили мо¬ литвы «голосомъ, свойственнымъ россійскому нарѣчію». Петръ I поставилъ вопросъ гораздо шире и въ своемъ указѣ 5 октя¬ бря 1720 г., сосредоточивая надзоръ за украинскими типографіями въ московской духовной коллегіи, объявилъ подлежащими преслѣдованію и языковыя отличія малорусскихъ изданій: «А и оныя церковныя старыя книги, для совершеннаго согласія съ великороссійскими, съ такими же церковными книгами сравнивать прежде печати, съ тѣми великороссій¬ скими печатьми, дабы никакой розни и особаго нарѣчія въ немъ не было. А другихъ никакихъ книгъ, ни прежнихъ, ни новыхъ изданій, не объявляя объ оныхъ въ духовной коллегіи, и не взявъ отъ оной позволенія, въ тѣхъ монастыряхъ не печатать, дабы не могло въ такихъ книгахъ никакой въ церкви восточной противности и съ великороссійскою печатью несогласія произойти». Этимъ указомъ были поставлены первыя законодательныя 9 — 30 — препятствія свободному развитію малорусской письменности, — а вмѣстѣ съ тѣмъ и просвѣщенію малорусскаго народа на родной ему почвѣ; воз¬ буждавшіяся кіевскою типографіею ходатайства о разрѣшеніи печатать украинскіе буквари, такъ какъ народъ не покупаетъ букварей московскаго типа, — не удовлетворялись. Съ послѣдней четверти XVIII в. кіевскіе митрополиты, подъ влія¬ ніемъ правительства, вводятъ великорусскій языкъ въ преподаваніе кіев¬ ской академіи, которая затѣмъ служитъ примѣромъ и другимъ духовнымъ школамъ. Одновременно, съ отмѣною стараго, украинскаго школьнаго строя, правительство вводитъ новую систему свѣтскихъ школъ, гдѣ пре¬ подаваніе происходитъ на великорусскомъ языкѣ. Подвергается гоненію украинское произношеніе, — даются инструкціи преподавателямъ, издаются спеціальныя руководства. Епархіальное начальство продолжаетъ слѣдить, чтобы священники и дьячки читали по церковно- славянски съ соблюденіемъ великорусскаго, а не украинскаго произношенія. Об отмене стеснений малорусского печатного с… · archive.org · сохранено 29.07.2026 · архив decolonial.ist 32 Малорусское общество того времени въ большинствѣ охотно шло на встрѣчу объединительнымъ мѣропріятіямъ правительства въ области школы и письменности, частью подчиняясь естественной силѣ тяготѣнія къ центру, частью привлекаемое личными интересами. Ускоренный поли¬ тикою Екатерины II процессъ разслоенія малорусскаго народа на привиле¬ гированное меньшинство и закрѣпощенную массу сильно способствовалъ обрусѣнію верхняго слоя населенія малорусскихъ губерній. Но основною причиною успѣшности принятыхъ мѣръ къ очисткѣ южно-русской письмен¬ ности отъ мѣстной окраски былъ самый характеръ тогдашней малорусской книжной рѣчи, развившейся на церковношкольной почвѣ и, по обилію элементовъ церковно-славянскаго языка, очень близкой къ языку современ¬ ной великорусской литературы. Обрусѣніе малорусскаго литературнаго языка и малорусской школы положило рѣзкую грань между образованнымъ обществомъ Малороссіи и ея простымъ народомъ, для котораго по прежнему орудіемъ слова, мысли и поэтическаго творчества оставался живой малорусскій языкъ. По мѣрѣ дальнѣйшей эволюціи литературнаго русскаго языка въ сторону разговор¬ ной великорусской рѣчи, онъ становился все болѣе чуждымъ малорусскому простонародью. Съ другой стороны, тѣ образованные малороссы, которые, не порывая связей съ роднымъ бытомъ, ощущали стремленіе къ литера¬ турной дѣятельности, уже не могли для изображенія окружающей обста¬ новки и для характеристики мѣстной народной жизни довольствоваться литературнымъ языкомъ, утратившимъ мѣстный колоритъ и потерявшимъ способность воспринимать элементы мѣстнаго разговорнаго языка. На этой почвѣ, подъ вліяніемъ устной народной словесности и давнишнихъ по¬ пытокъ личнаго творчества на живомъ малорусскомъ языкѣ, въ концѣ XVIII в. возникло малорусское литературное движеніе, открывшее «Энеидой» Котляревскаго такъ называемый новый періодъ малорусской литературы. Произведенія первыхъ малорусскихъ писателей этого періода не встрѣчали никакого противодѣйствія со стороны цензуры, оцѣнивавшей ихъ только въ отношеніи содержанія и притомъ, по сравненію съ послѣ¬ дующимъ режимомъ, очень снисходительно. Такъ, многія мѣста «Энеиды», касающіяся отношеній крѣпостного права, едва- ли прошли бы черезъ цензуру нашего времени. Но уже Квитка не могъ напечатать составлен¬ ныхъ имъ для народнаго чтенія очерковъ священной исторіи и исторіи Украины. Во всякомъ случаѣ, въ теченіе первой половины XIX в. цензура — 31 еще не располагала опредѣленными указаніями правительства на вредъ малорусской литературы самой по себѣ. Проводившіе эту точку зрѣнія указы Петра I были забыты, быть можетъ, потому, что они непосред¬ ственно относились къ исчезнувшему уже макароническому литературному языку, не имѣя въ виду живой народной рѣчи. Тяжкій ударъ постигъ малорусскую литературу въ 1847 г. въ связи съ дѣломъ КириллоМеѳодіевскаго братства. Опять таки принятыя въ этомъ случаѣ суровыя мѣры по отношенію къ отдѣльнымъ писателямъ и ихъ произведеніямъ были направлены не противъ литературнаго малорус¬ скаго движенія, а противъ опредѣленныхъ идей, которыя проводились подвергнутыми карѣ лицами или имъ приписывались. Здѣсь впервые оффи- ціально были Формулированы тѣ обвиненія, которыя впослѣдствіи стали исходною точкою приписываемыхъ малорусскому литературному движенію сепаратистическихъ тенденцій. «Шевченко, — писалъ Об отмене стеснений малорусского печатного с… · archive.org · сохранено 29.07.2026 · архив decolonial.ist 33 въ своемъ всеподдан¬ нѣйшемъ докладѣ графъ Орловъ, — сочинялъ стихи на малороссійскомъ языкѣ самаго возмутительнаго содержанія. Въ нихъ онъ то выражалъ плачъ о мнимомъ порабощеніи и бѣдствіяхъ Украйны, то возглашалъ о славѣ гет¬ манскаго правленія и прежней вольницѣ козачества... Шевченко пріобрѣлъ между своими друзьями славу знаменитаго малороссійскаго писателя, и потому стихи его вдвойнѣ вредны и опасны. Съ любимыми стихами въ Ма¬ лороссіи могли посѣяться и впослѣдствіи укорениться мысли о мнимомъ блаженствѣ временъ гетманщины, о счастьѣ возвратить эти времена и о возможности Украйнѣ существовать въ видѣ отдѣльнаго государства»... «Вина Кулиша заключается въ томъ, что онъ, пламенно любя свою родину Малороссію, въ напечатанныхъ имъ книгахъ съ восторгомъ описывалъ духъ прежняго казачества, наѣзды гайдамаковъ изображалъ въ видѣ рыцарства, представлялъ исторію этого народа едва-ли не знаменитѣе всѣхъ исторій, славу его показывалъ всемірною; приводилъ украинскія пѣсни, въ которыхъ выражается любовь къ свободѣ; описывалъ распоря¬ женія императора Петра I и его преемниковъ въ видѣ угнетенія и пода¬ вленія нравъ народныхъ». На оспованіи представленія шефа жандармовъ, помимо личныхъ каръ, которыя были наложены на замѣшанныхъ въ дѣлѣ украинцевъ, были при¬ няты слѣдующія мѣры по цензурному вѣдомству: запрещены и изъяты изъ продажи сочиненія — Шевченко «Кобзарь», Костомарова «Украинскія баллады» п «Вѣтка», Кулиша «Повѣсть объ украинскомъ народѣ», «Украина» и «Михайло Чернышенко»; два цензора, пропустившіе «Повѣсть объ украин¬ скомъ народѣ», были подвергнуты административнымъ взысканіямъ; кромѣ того, кіевскому и харьковскому генералъ-губернаторамъ предписано было «наблюдать во ввѣренныхъ имъ губерніяхъ, не остались ли въ обращеніи стихотворенія Шевченк а, рукопись «Законъ Божій» и другія возмутитель¬ ныя сочиненія; также не питаютъ-ли украинцы мысли о прежнихъ вольно¬ стяхъ, о гетманщинѣ и о правахъ на отдѣльное существованіе, и обращать вниманіе особенно на тЬхъ, которые занимаются малороссійскими древно¬ стями, исторіею и литературой, и стараться прекращать въ этой области наукъ всякое злоупотребленіе, но самымъ незамѣтнымъ и осторожнымъ образомъ, безъ явныхъ преслѣдованій и, сколь возможно, не раздражая уроженцевъ Малороссіи». Съ этого времени цензура стала крайне подозрительно относиться къ произведеніямъ на малорусскомъ языкѣ. По словамъ Костомарова (въ письмѣ къ Герцену), украинскія книги систематически запрещались, пре¬ слѣдовались даже научныя статьи о Малороссіи на русскомъ языкѣ; слова — 32 «Украина, Малороссія, Гетманщина» признавались нецензурными. Даже простые сборники народныхъ пѣсенъ встрѣчали въ цензурѣ крайне придир¬ чивое отношеніе; историческіе памятники подвергались исправленіямъ въ тѣхъ мѣстахъ, гдѣ, по мнѣнію цензуры, выражалось явное пристрастіе къ малорусской народности. Такъ, въ 1853 г. возникли пререканія между временною коммиссіею для разбора древнихъ актовъ и кіевскимъ цензурнымъ комитетомъ, по поводу лѣтописи Грабянки, изъ которой цензура желала исключить нѣкоторыя мѣста. Главное управленіе по дѣламъ печати, ста¬ новясь на сторону цензора, мотивировало свое рѣшеніе секретнымъ Высо¬ чайшимъ повелѣніемъ, предписывавшимъ слѣдить за тѣмъ, чтобы писатели насколько возможно осторожнѣе выражались тамъ, гдѣ идетъ рѣчь про малорусскую народность или языкъ, и не отдавали предпочтенія любви къ родинѣ надъ любовью къ отечеству. Об отмене стеснений малорусского печатного с… · archive.org · сохранено 29.07.2026 · архив decolonial.ist 34 Такимъ образомъ, въ этихъ мѣропріятіяхъ правительство все еще пока держалось на общей почвѣ, преслѣдуя преимущественно выраженіе идей и стремленій, признаваемыхъ съ точки зрѣнія государственныхъ интересовъ вредными и нежелательными. Этотъ принципъ нашелъ выраженіе, между прочимъ, въ циркулярѣ министра народнаго просвѣщенія граФа Уварова, изданномъ въ 1847 г., въ которомъ министръ говоритъ: «Особливой внима¬ тельности требуетъ тутъ стремленіе нѣкоторыхъ авторовъ къ возбужденію въ читающей публикѣ необузданныхъ порывовъ патріотизма, общаго или провинціальнаго, стремленіе, становящееся иногда, если не опаснымъ, то по крайней мѣрѣ неблагоразумнымъ по тѣмъ послѣдствіямъ, какія оно можетъ имѣть». При такомъ взглядѣ, цензура не усматривала никакой опасности въ переводахъ съ русскаго на малорусскій языкъ («Басни Крылова», пере¬ водъ Мазюкевича, 1853 г.) и церковныхъ проповѣдяхъ на малорусскомъ языкѣ (Гречулевичъ, 1849 г.), — которые впослѣдствіи были отнесены къ запретной литературѣ. Общественное оживленіе, охватившее Россію въ концѣ 50-хъ годовъ, отразилось и на малорусской литературѣ, которая Фактически перестала испытывать исключительныя цензурныя стѣсненія. Малорусскіе литера¬ торы получили возможность имѣть свой періодическій органъ — «Основу», гдѣ печатались не только беллетристическія, но и публицистическія произ¬ веденія по-малорусски. Малорусскій языкъ получилъ доступъ въ народную школу; широкіе размѣры приняло изданіе народныхъ книгъ, въ числѣ кото¬ рыхъ были малорусскія азбуки, ариѳметика, разсказы изъ священнаго писанія, популярно-научныя брошюры; малорусскія произведенія помѣща¬ лись на страницахъ Оффиціальныхъ «Губернскихъ Вѣдомостей» южно-рус¬ скихъ губерній; въ «Журнал Ь Министерства Народнаго Просвѣщенія» появились ученыя работы, отводившія малорусскому языку самостоятель¬ ное мѣсто рядомъ съ русскимъ и польскимъ; правительство ассигновало пособіе на изданіе малорусскихъ учебниковъ для народныхъ школъ и пришло къ заключенію о необходимости обращаться къ малорусскому на¬ роду съ законодательными актами на его родномъ языкѣ: положеніе 19 Февраля 1861 г. было съ Высочайшаго соизволенія переведено Кули¬ шомъ на малорусскій языкъ, уже начато печатаніемъ, и только чисто частныя причины помѣшали своевременному осуществленію этого пред¬ пріятія. Рѣзкій поворотъ въ настроеніи правящихъ Сферъ, произведенный польскимъ возстаніемъ 1863 г., послужилъ исходною точкою новаго періода реакціи по отношенію къ малорусскому культурному движенію, въ оживленіи котораго правительство заподозрило «сепаратистскіе замыслы, — 33 враждебные къ Россіи и гибельные для Малороссіи». Просвѣтительныя стремленія малорусской интеллигенціи были квалифицированы, какъ полити¬ ческая пропаганда, не имѣющая подъ собою никакой почвы. Наиболѣе яркое выраженіе этотъ взглядъ нашелъ въ письмѣ министра внутреннихъ дѣлъ Валуева къ министру народнаго просвѣщенія графу Головину отъ 18 іюля 1863 г., гдѣ вопросъ о малорусскомъ литературномъ движеніи разсматривается въ новомъ освѣщеніи и рѣшается вполнѣ категорически въ указанномъ смыслѣ. По словамъ Валуева, большинство малороссіянъ того мнѣнія, что «никакого особеннаго малороссійскаго языка не было, нѣтъ и быть не можетъ, и что нарѣчіе ихъ, употребляемое простонародьемъ, есть тотъ же русскій языкъ, только испорченный вліяніемъ на него Польши; что обще-русскій языкъ также понятенъ для малороссовъ, какъ и для великороссіянъ, и даже гораздо понятнѣе, чѣмъ теперь сочиняемый для нихъ нѣкоторыми Об отмене стеснений малорусского печатного с… · archive.org · сохранено 29.07.2026 · архив decolonial.ist 35 малороссами, особенно поляками, такъ называемый украинскій языкъ». Малорусское движеніе, по мнѣнію Валуева, «тѣмъ болѣе прискорбно и заслуживаетъ вниманія, что оно совпадаетъ съ полити¬ ческими замыслами поляковъ и едва-ли не имъ обязано своимъ происхож¬ деніемъ».... Такимъ образомъ, за малорусскимъ литературнымъ движеніемъ усмотрѣна была «польская интрига», направленная къ ослабленію государ¬ ственнаго единства Россіи, — хотя Факты дѣйствительной жизни съ очевид¬ ностью указывали, что польское общество юго-западнаго края, по причи¬ намъ соціальнаго характера, настроено къ малорусскому движенію скорѣе враждебно. Цитированное письмо министра внутреннихъ дѣлъ явилось результа¬ томъ предварительныхъ сношеній между нимъ, шѳфомъ жардармовъ и кіевскимъ генералъ-губернаторомъ, ближайшимъ поводомъ къ которымъ былъ возникшій въ началѣ 60-хъ годовъ вопросъ о разрѣшеніи къ печати представленнаго инспекторомъ нѣжинскаго лицея Мор аче вс кимъ малорус¬ скаго перевода Четвероевангелія. Крайне неблагопріятный отзывъ по этому вопросу кіевскаго генералъ-губернатора Анненкова, признавшаго выпускъ въ свѣтъ малорусскаго перевода Новаго Завѣта «опаснымъ и вреднымъ», въ связи съ общими соображеніями правительства, цитированными выше, привелъ къ слѣдующему постановленію министра внутреннихъ дѣлъ, при¬ нятому по соглашенію съ шеФомъ жандармовъ и удостоившемуся Высо¬ чайшаго одобренія: «Министръ внутреннихъ дѣлъ призналъ необходимымъ, впредь до со¬ глашенія съ министромъ народнаго просвѣщенія, оберъ-прокуроромъ Свя¬ тѣйшаго Синода и шефомъ жандармовъ относительно печатанія книгъ на малороссійскомъ языкѣ, сдѣлать по цензурному вѣдомству распоряженіе, чтобы къ печати дозволять только такія произведенія на этомъ языкѣ, которыя принадлежатъ къ области изящной литературы; пропускомъ-же книгъ на малороссійскомъ языкѣ какъ духовнаго содержанія, такъ учеб¬ ныхъ и вообще назначаемыхъ для первоначальнаго чтенія народа, пріоста¬ новиться». Одновременно министръ внутреннихъ дѣлъ вошелъ въ сношеніе съ министромъ народнаго просвѣщенія, шеФомъ жандармовъ и оберъ-про¬ куроромъ Святѣйшаго Синода по вопросу «о пользѣ и необходимости дозво¬ ленія къ печатанію книгъ на малороссійскомъ нарѣчіи, предназначенныхъ для обученія простонародья». Сношеніе это, однако, не привело къ единодушному соглашенію пере¬ численныхъ лицъ, такъ какъ министръ народнаго просвѣщенія Головинъ въ очень опредѣленныхъ выраженіяхъ отказался раздѣлить точку зрѣнія ю — 34 — министра внутреннихъ дѣлъ по данному вопросу. Въ своей отвѣтной за¬ пискѣ на цитированное письмо Валуева Головинъ пишетъ: «Сущность сочиненія, мысли, изложенныя въ ономъ, и вообще ученіе, которое оно распространяетъ, а отнюдь не языкъ или нарѣчіе, на которомъ написано, составляютъ основаніе къ запрещенію или дозволенію той или другой книги, и стараніе литераторовъ обработать грамматически каждый языкъ или нарѣчіе и для сего писать на немъ и печатать — весьма полезно въ видахъ народнаго просвѣщенія и заслуживаетъ полнаго уваженія. Посему Мини¬ стерство Народнаго Просвѣщенія обязано поощрять и содѣйствовать по¬ добному старанію». Въ частности, по поводу малорусскаго Об отмене стеснений малорусского печатного с… · archive.org · сохранено 29.07.2026 · архив decolonial.ist 36 перевода новаго завѣта, Головинъ, объясняя отрицательный отзывъ кіевскаго генералъгубернатора «какою-то неопытною канцелярскою ошибкой», высказывается за разрѣшеніе перевода. «Духовное вѣдомство, говоритъ онъ, имѣетъ свя¬ щенную обязанность распространять Новый Завѣтъ между всѣми разно¬ племенными жителями Имперіи на всѣхъ языкахъ, и истиннымъ праздни¬ комъ нашей церкви былъ бы тотъ день, когда мы могли бы сказать, что въ каждомъ домѣ, избѣ, хатѣ и юртѣ находится экземпляръ Евангелія на языкѣ, понятномъ обитателямъ. Министерство Народнаго Просвѣщенія, съ своей стороны, всемѣрно старается о распространеніи въ своихъ учи¬ лищахъ, и черезъ нихъ въ народѣ, книгъ духовнаго содержанія, печатаетъ ихъ въ числѣ десятковъ тысячъ экземпляровъ, и въ ряду этихъ книгъ Новый Завѣтъ на мѣстномъ нарѣчіи долженъ бы занимать первое мѣсто. Посему малороссійскій переводъ Евангелія, исправленный духовною цен¬ зурою, составитъ одно изъ прекраснѣйшихъ дѣлъ, которыми ознаменовано нынѣшнее царствованіе, и Министерство Народнаго Просвѣщенія должно желать этому дѣлу скорѣйшаго и полнаго успѣха». Несмотря на отсутствіе окончательнаго соглашенія между мини¬ страми, распоряженіе министра внутреннихъ дѣлъ по цензурному вѣдом¬ ству сохраняло свою силу въ теченіе тринадцати лѣтъ, хотя и не во всѣхъ частяхъ и не во все время въ одинаковой степени. Сообщенное одновре¬ менно Святѣйшему Синоду, чрезъ посредство синодальнаго оберъпроку¬ рора (Указъ Синода духовнымъ цензурнымъ комитетамъ 10 іюля 1868 г. № 2156), распоряженіе это сразу пріобрѣло для духовнаго вѣдомства силу закона, которая остается за нимъ и по настоящее время. Немедленно было пріостановлено обсужденіе вопроса о малорусскомъ Евангеліи, запрещенъ былъ выпускъ въ свѣтъ разрѣшенныхъ ранѣе и уже отпечатанныхъ къ тому времени разсказовъ изъ Священнаго Писанія священника Опатовича и нѣсколькихъ житій святыхъ, — за что впослѣдствіи Синодъ долженъ былъ по суду возмѣстить издателямъ убытки; затѣмъ, по настоящее время, въ силу упомянутаго указа, духовные цензурные комитеты не допускаютъ къ печати ни одной малорусской рукописи «духовнаго содержанія» — ни раз¬ сказовъ изъ Священной Исторіи, ни проповѣдей, ни житій святыхъ, ни даже беллетристическихъ произведеній съ религіозными сюжетами, — во¬ обще, ничего, что имѣетъ какое-либо отношеніе къ религіи и церкви. Въ области гражданской цензуры распоряженіе 1863 г. не имѣло столь безповоротно рѣшительнаго значенія. Въ теченіе 60-хъ годовъ, подъ давленіемъ этого закона, новыхъ малорусскихъ книгъ почти не появлялось. Семидесятые годы принесли съ собою значительное Фактическое облегченіе цензурнаго режима, совпавшее съ оживленіемъ литературной работы мало- русской интеллигенціи. Открывшійся въ 1872 г. въ Кіевѣ юго-западный Отдѣлъ Императорскаго Русскаго Географическаго Общества объединилъ на почвѣ этнографическихъ изслѣдованій многихъ выдающихся работни— 35 — ковъ, труды которыхъ въ экспедиціи Чубиескаго (1869 — 1870 гг.) со¬ ставили блестящій вкладъ въ науку русской этнографіи. Появляются но¬ вые крупные таланты въ области художественнаго творчества. Благодаря снисходительному отношенію цензуры, выходятъ въ свѣтъ даже популяр¬ ныя произведенія историческаго, юридическаго и естественно-научнаго со¬ держанія. Общее число разрѣшаемыхъ цензурою къ печати малорусскихъ книгъ сильно возросло. Об отмене стеснений малорусского печатного с… · archive.org · сохранено 29.07.2026 · архив decolonial.ist 37 Широкая литературная, научная и просвѣтительная дѣятельность кіевскаго малорусскаго кружка вызвала безпокойство въ средѣ крайнихъ сторонниковъ обрусительной политики, которые въ газетныхъ статьяхъ и частныхъ сообщеніяхъ старались обратить вниманіе высшаго правитель¬ ства на опасность украипоФильской пропаганды, стремящейся привить на¬ роднымъ массамъ южной Россіи идею о самобытности малорусской націо¬ нальности. Для всесторонняго обсужденія этого вопроса, въ началѣ 1875 г., по Высочайшему повелѣнію, было образовано, подъ предсѣдательствомъ мини¬ стра внутреннихъ дѣлъ, совѣщаніе изъ министра народнаго просвѣщенія, оберъ-прокурора Св. Синода и главнаго начальника III отдѣленія Собствен¬ ной Е. И. В. Канцеляріи, при участіи предсѣдателя Кіевской Археографи¬ ческой Коммиссіи, т. с. Юзефовича. При обсужденіи вопроса, совѣ¬ щаніе основывалось, главнымъ образомъ, на сообщеніяхъ т. с. Юзефовича и частью на свѣдѣніяхъ, которыми располагали главное управленіе по дѣ¬ ламъ печати и III отдѣленіе Собственной Е. И. В. Канцеляріи. По мнѣнію т. с. ЮзеФОвпча, идея малорусской самобытности являлась измышленіемъ австрійско-польской интриги и не имѣла почвы въ исторіи и духѣ малорус¬ скаго народа; пропаганда украинофиловъ до послѣдняго времени не пользо¬ валась успѣхомъ: серьезное значеніе она пріобрѣла лишь со времени учреж¬ денія въ Кіевѣ Отдѣла Императорскаго Русскаго Географическаго Обще¬ ства, въ составъ котораго вошли крайне неблагонамѣренныя лица. Совре¬ менное украиноФильство, по мнѣнію т. с. Юзефовича, маскируетъ собою идеи соціализма и потому требуетъ энергичныхъ мѣръ для пресѣченія зла. Изъ свѣдѣній главнаго управленія по дѣламъ печати совѣщаніе усмотрѣло, что цензурное вѣдомство также видитъ въ литературной дѣятельности украинофиловъ стремленіе обособиться отъ великорусской литературы, а слѣдовательно скрытое посягательство на государственное единство Россіи. III отдѣленіе Собственной Е. И. В. Канцеляріи указало на случаи распро¬ страненія среди сельскаго населенія книгъ и брошюръ на малорусскомъ нарѣчіи, хотя и разрѣшенныхъ къ печати цензурою и не имѣющихъ, по содержанію своему, антиправительственнаго характера, но раздаваемыхъ съ предвзятою цѣлью. На основаніи этихъ свѣдѣній и соображеній, совѣщаніе признало, что украинофильское движеніе исходитъ изъ превратнаго убѣжденія въ рѣзкомъ различіи между малорусскимъ и великорусскимъ нарѣчіями и имѣетъ ко¬ нечною цѣлью сначала литературное, а затѣмъ и политическое обособленіе Малороссіи отъ остальной Россіи. Въ виду этого, совѣщаніе, считая украинофильское движеніе въ его современной Формѣ явленіемъ крайне опаснымъ, признало необходимымъ: принять ограничительныя мѣры по отношенію къ Кіевскому Отдѣлу Императорскаго Географическаго Обще¬ ства; установить надзоръ за преподавателями и библіотеками учебныхъ заведеній малороссійскихъ губерній ; субсидировать галицкую руссоФильскую газету «Слово», въ видахъ противодѣйствія галицкому украиноФильству, слу¬ жащему какъ-бы точкою опоры кіевскимъ украиноФиламъ; наконецъ, съ — 36 — цѣлью положить предѣлъ распространенію книгъ и брошюръ на малорус¬ скомъ нарѣчіи, совѣщаніе выработало слѣдующія правила: 1. Не допускать ввоза въ предѣлы Имперіи, безъ особаго на то разрѣшенія главнаго управленія по дѣламъ печати, какихъ бы то ни было книгъ и брошюръ, издаваемыхъ за границею на малорусскомъ нарѣчіи. Об отмене стеснений малорусского печатного с… · archive.org · сохранено 29.07.2026 · архив decolonial.ist 38 2. Печатаніе и изданіе въ Имперіи оригинальныхъ произведеній и переводовъ на томъ же нарѣчіи воспретить, за исключеніемъ лишь : а) историческихъ документовъ и памятниковъ и б) произведеній изящной словесности; но съ тѣмъ, чтобы при печатаніи историческихъ памятниковъ безусловно удерживалось правописаніе подлинниковъ; въ произведеніяхъ-же изящной словесности не было допускаемо никакихъ отступленій отъ обще¬ принятаго русскаго правописанія, и чтобы разрѣшеніе на печатаніе произ¬ веденій изящной словесности давалось не иначе, какъ по разсмотрѣніи руко¬ писей въ главномъ управленіи по дѣламъ печати. 3. Воспретить также различныя сценическія представленія и чтенія на малороссійскомъ нарѣчіи, а равно и печатаніе на немъ текстовъ къ музыкальнымъ нотамъ. Постановленія совѣщанія были Высочайше утверждены 18/30 мая 1876 г., причемъ сверхъ того Высочайше повелѣно было закрыть кіевскій Отдѣлъ Императорскаго Русскаго Географическаго Общества въ его тог¬ дашнемъ составѣ. Законъ 1876 г., оставшійся оффиціяльно не опубликованнымъ, пред¬ ставляетъ основное законоположеніе, которымъ до настоящаго времени регулируется существованіе и развитіе малорусской литературы. Послѣ¬ дующія измѣненія и наслоенія не мѣняли его общей тенденціи — пріоста¬ новить естественное развитіе и литературную разработку живого малорус¬ скаго языка. Новый ударъ, постигшій малорусское литературное движеніе, на первыхъ порахъ отозвался сильнымъ сокращеніемъ литературной произ¬ водительности на малорусскомъ языкѣ. Категоричность постановленій 1876 г., не оставлявшая сомнѣній въ томъ, что дальнѣйшее развитіе мало- русской литературы не отвѣчаетъ видамъ правительства, обусловила осо¬ бенную строгость цензуры, распространявшуюся и на ту категорію произ¬ веденій, для которой, казалось-бы, законъ 1876 г. не имѣлъ въ виду уста¬ навливать исключительныхъ мѣръ, т. е. для произведеній изящной сло¬ весности. Естественнымъ послѣдствіемъ установившагося съ 1876 г. цензурнаго режима было усиленіе участія украинскихъ литературныхъ силъ въ печати австрійской Галиціи. Наступившее въ 1880 г. облегченіе общихъ цензурныхъ условій въ Россіи пѣсколько ослабило Фактическое давленіе закона 1876 г. и при¬ вело къ новому пересмотру легшихъ въ его основаніе соображеній. Пово¬ домъ къ этому послужили вызванныя ходатайствами малорусскихъ литера¬ торовъ представленія министру внутреннихъ дѣлъ отъ кіевскаго, подоль¬ скаго и волынскаго генералъ-губернатора и оіъ временнаго харьковскаго генералъгубернатора, относящіяся къ началу 1881 года. Кіевскій гене¬ ралъ-губернаторъ высказалъ, что суровая мѣра 1876 г., принятая безъ вѣдома и заключенія мѣстной администраціи, не оправдывается дѣйстви¬ тельною необходимостью, вызывая, между тѣмъ, нежелательное раздраженіе среди южно-русской интеллигенціи; генералъ-адъютантъ Чертковъ по¬ лагалъ, что, въ интересахъ утвержденія довѣрія къ Правительству, ограни¬ ченія 1876 г. слѣдуетъ отмѣнить и поставить литературныя произведенія на малорусскомъ нарѣчіи въ одинаковыя цензурныя условія съ произведе37 — ніями на общерусскомъ литературномъ языкѣ. Харьковскій генералъ- губернаторъ, князь Дондуковъ-Корсаковъ находилъ, что правила 1876 года не только не достигли цѣли, но Об отмене стеснений малорусского печатного с… · archive.org · сохранено 29.07.2026 · архив decolonial.ist 39 вызвали недовольство даже въ тѣхъ слояхъ малорусскаго образованнаго общества, которые всегда были искрен¬ ними приверженцами единенія съ Россіей. Въ этихъ видахъ, законъ 1876 года требуетъ, по мнѣнію князя Дондукова-Корсакова, значи¬ тельнаго смягченія; запрещеніе сценическихъ представленій и музыкаль¬ ныхъ пьесъ должно быть, по его мнѣнію, отмѣнено; отмѣнѣ подлежитъ также ограниченіе изданія книгъ и сочиненій на малорусскомъ языкѣ не¬ зависимо отъ ихъ содержанія. Пересмотръ правилъ 1876 г. былъ произведенъ уже во второй поло¬ винѣ 1881 г., въ образованномъ, но Высочайшему повелѣнію, особомъ со¬ вѣщаніи, подъ предсѣдательствомъ министра внутреннихъ дѣлъ, графа Игнатьева, при участіи т. с. Побѣдоносцева, статсъсекретарей Ост¬ ровскаго и Сольскаго и и. д. начальника главнаго управленія по дѣ¬ ламъ печати гофмейстера князя Вяземскаго. Совѣщаніе это признало необходимымъ сохранить правила 1876 г. въ силѣ и на будущее время, сдѣлавъ въ нихъ лишь слѣдующія дополненія: 1) п. 2 правилъ дополнить поясненіемъ, что къ числу изданій, кото¬ рыя дозволяется печатать на малорусскомъ нарѣчіи, прибавляются словари, подъ условіемъ печатанія ихъ съ соблюденіемъ общерусскаго правописанія или правописанія, употреблявшагося въ Малороссіи не позже XVIII в.; 2) п. 3 разъяснить въ томъ смыслѣ, что драматическія пьесы, сцены и куплеты на малорусскомъ нарѣчіи, дозволенныя къ представленію въ прежнее время драматическою цензурою и могущія вновь быть дозволен¬ ными главнымъ управленіемъ по дѣламъ печати, — могутъ быть исполняемы на сценѣ, съ особаго, однако, каждый разъ разрѣшенія генералъ губер¬ натора, а въ мѣстностяхъ, не подчиненныхъ генералъ-губернаторамъ,' — съ разрѣшенія губернаторовъ, и что разрѣшеніе печатанія на малорусскомъ нарѣчіи текстовъ къ музыкальнымъ нотамъ, при условіи общепринятаго русскаго правописанія, предоставляется главному управленію по дѣламъ печати; и 3) совершенно воспретить устройство спеціально - малорусскаго театра и Формированіе труппъ для исполненія пьесъ и сценъ исключительно на малорусскомъ нарѣчіи. Эти постановленія были Высочайше утверждены 8 октября 1881 г. На основѣ правилъ 1876 и 1881 гг. цензурное вѣдомство въ послѣ¬ дующее время издавало сверхъ того особыя циркулярныя распоряженія, которыми еще болѣе усиливался установленный этими правилами ограничи¬ тельный режимъ. Такъ, въ 1884 г. главное управленіе по дѣламъ печати подтвердило начальникамъ губерній о необходимости слѣдить, чтобы въ репертуаръ малорусскихъ труппъ входили русскія пьесы, и вообще наблю¬ дать за украиноФилами, «избравшими сцену орудіемъ для пропаганды своего ученія». Въ 1892 г. с.петербургскому цензурному комитету предложено, независимо отъ безусловнаго запрещенія переводовъ съ русскаго на мало- русскій языкъ, какъ прямо противорѣчащихъ п. 2 правилъ 1876 г., съ особенною строгостью разсматривать всѣ оригинальныя малорусскія про¬ изведенія, запрещая при этомъ не только все противорѣчащее общимъ цен¬ зурнымъ правиламъ, но, при малѣйшемъ къ тому поводѣ, сокращая число такихъ произведеній въ цѣляхъ чисто государственныхъ. Въ 1895 г. глав¬ ное управленіе по дѣламъ печати предложило не дозволять къ печати книгъ и сборниковъ на малорусскомъ нарѣчіи, предназначенныхъ для дѣтскаго іі Об отмене стеснений малорусского печатного с… · archive.org · сохранено 29.07.2026 · архив decolonial.ist 40 38 — чтенія, «хотя бы по существу содержанія они и представлялись благо¬ намѣренными». Совокупность этихъ распоряженій съ полною ясностью характери¬ зуетъ общую тенденцію цензурнаго вѣдомства къ искорененію, во что бы то ни стало, малорусской литературы, «въ цѣляхъ чисто государственныхъ», хотя бы отдѣльныя произведенія этой литературы, по своему содержанію, и «представлялись благонамѣренными». Это была все та-же точка зрѣнія, которая была Формулирована уже въ 1863 г. Валуевымъвъ исторической фразѣ: «никакого особеннаго малороссійскаго языка не было, нѣтъ и быть не можетъ». Исторія малорусской литературы съ 1876 г. представляетъ борьбу естественнаго стремленія малорусской народности къ литературной разработкѣ живой народной рѣчи — съ предоставленною цензурному вѣдом¬ ству властью но своему усмотрѣнію подвергать запрету всякое малорусское слово, какъ по существу вредное и опасное для государственнаго единства. Въ крайнихъ своихъ проявленіяхъ установившійся для малорусской лите¬ ратуры цензурный режимъ, при такихъ условіяхъ, свободно могъ перехо¬ дить и на практикѣ постоянно переходилъ указанныя правилами 1876 г. рамки. Борьба съ цензорскимъ усмотрѣніемъ крайне затруднялась для мало- русскихъ авторовъ и издателей секретнымъ характеромъ распоряженій по вопросу о малорусской литературѣ, который отнималъ у заинтересованныхъ лицъ возможность отстаивать законнымъ путемъ представлявшіяся имъ несомнѣнными права. Жалобы на цензурное вѣдомство, обращенныя къ министерству внутреннихъ дѣлъ, встрѣчали, большею частью, отвѣтъ: «хо¬ датайство удовлетворенію не подлежитъ», — безъ дальнѣйшихъ мотивовъ и разъясненій. Когда же нѣкоторые авторы, переходя отъ инстанціи къ ин¬ станціи, пытались, на точномъ основаніи общихъ законовъ, доводить свое дѣло до Правительствующаго Сената, послѣдній не находилъ возможности входить въ разсмотрѣніе дѣла по существу, въ виду того, что малорусская литература подчиняется особо преподаннымъ по этому предмету правиламъ. Но, какъ уже упомянуто, примѣненіе этихъ правилъ регулировалось личнымъ усмотрѣніемъ руководителей цензурнаго вѣдомства и потому, съ 1876 г. по настоящее время, практика малорусскихъ литераторовъ и изда¬ телей накопила обильный матеріалъ, свидѣтельствующій о томъ, что стрем¬ леніе ограничить развитіе малорусской литературы, причиняя тяжкія стра¬ данія живому народному организму, все-же, однако, было не въ силахъ заглушить требованія жизни и могло дать только нежелательныя извраще¬ нія и отклоненія отъ естественныхъ рамокъ, установленныхъ для роста малорусскаго слова природою и исторіей. Закономъ 1876 г. малорусская литература была, въ сущности, отдана въ крѣпостное владѣніе цензурному вѣдомству, которое безконтрольно и безотвѣтственно имѣло возможность по своему усмотрѣнію видоизмѣнять объемъ примѣненія закона, оставшагося скрытымъ отъ тѣхъ, кого онъ ка¬ сался. Въ этомъ примѣненіи сразу обозначились два теченія: одно, основанное на духѣ и мотивахъ правилъ 1876 г., стремилось расширить ихъ рамки по возможности до полнаго истребленія малорусскаго слова; другое характери¬ зовалось извѣстною уступчивостью требованіямъ жизни, указывавшею, что и сами исполнители правилъ 1876 г. не находили возможнымъ доводить ихъ примѣненіе ай аЪзигйиш. Взаимодѣйствіе этихъ двухъ теченій привело къ тому, что въ теченіе тридцати лѣтъ своего существованія законъ 89 — 1876 г., оставаясь, какъ общее правило, грозою для малорусскаго литера¬ турнаго движенія и притомъ все усиливая раскаты своего грома и силу удара своихъ молній, — въ то-же время Об отмене стеснений малорусского печатного с… · archive.org · сохранено 29.07.2026 · архив decolonial.ist 41 Фактически, отдѣльными отступленіями цензорской практики, былъ въ разное время отмѣненъ во всѣхъ своихъ ча¬ стяхъ. Этими именно частичными отступленіями цензурное вѣдомство какъ нельзя лучше и ярче подчеркивало полную несостоятельность установив¬ шагося реяшма. Мы приведемъ наиболѣе характерные примѣры неустой¬ чивости цензурной практики по каждому изъ пунктовъ закона 1876 года. Пунктъ первый закона воспрещалъ ввозъ въ предѣлы Имперіи, безъ особаго разрѣшенія, какихъ бы то ни было книгъ и брошюръ на малорусскомъ языкѣ. Первымъ исключеніемъ изъ этого правила явились изданія галицкихъ «москвофиловъ», въ томъ числѣ и народныя изданія («Наука» Наумовича), писанныя живою народною рѣчью; этого рода изданія пропускаются въ Россію свободно, безъ «особаго разрѣшенія». Но за то, съ другой стороны, произведенія литераторовъ, принадлежащихъ къ «украино- фильской» партіи, иногда не допускались ко ввозу, не смотря на полученное предварительно разрѣшеніе. Такая судьба постигла книгу Франка «В поті чола», вслѣдствіе доноса, указавшаго на то, что въ Галиціи эта книга обра¬ щалась съ предисловіемъ Драгом ано в а. Довольно продолжительное время исключеніемъ, хотя и не безуслов¬ нымъ, были періодическія изданія, выходившія во Львовѣ. Основываясь на буквѣ закона 1876 г. («не допускать ввоза.... книгъ и брошюръ»), нѣ¬ которыя мѣстныя цензурныя учрежденія свободно пропускали изъ - за гра¬ ницы газеты и журналы: «Діло», «Правдр, «Батьківщину», «Дзвінокъ», «Зорю». Послѣдняя успѣла пріобрѣсти въ Россіи до 400 подписчиковъ — и, быть можетъ, именно въ виду столь «широкаго» распространенія, около средины 90-хъ годовъ вдругъ стала для своихъ подписчиковъ запретнымъ плодомъ. Замѣнившій «Зорю» ежемѣсячный журналъ «Літературно-науковий Вістник» почти три года пропускался въ Россію и, въ виду этого, редакти¬ ровался очень осторожно, чтобы не вызвать недовольства цензуры содер¬ жаніемъ статей; но въ 1901 г., когда число подписчиковъ «Вістника» по сю сторону границы дошло до 150 человѣкъ, граница передъ нимъ была за¬ крыта. Въ послѣдніе годы соблюденіе п. 1 закона 1876 г. въ отношеніи періодическихъ изданій стало послѣдовательнымъ и однообразнымъ — въ смыслѣ полнаго недопущенія ихъ ввоза. Пунктъ второй, казалось-бы, достаточно самъ по себѣ ясный и кате¬ горичный (запрещено все, кромѣ историческихъ документовъ и произведеній изящной словесности), на практикѣ подвергался въ отдѣльныхъ случаяхъ истолкованіямъ самаго противоположнаго смысла, при чемъ натяжки, ко¬ торыя дѣлало цензурное вѣдомство при расширеніи рамокъ запрета, носили иногда прямо талмудическій характеръ. Наиболѣе характернымъ въ этомъ отношеніи является вопросъ о переводахъ на малорусскій языкъ. По точному смыслу закона 1876 г., переводы произведеній изящной литературы не вос¬ прещены: «печатаніе — оригинальныхъ произведеній и переводовъ. . . вос¬ претить, за исключеніемъ лишь: а) историческихъ документовъ и памятни¬ ковъ и б) произведеній изящной словесности. . .», слѣдовательно, общимъ правиломъ закона является запретъ оригинальныхъ произведеній и перево¬ довъ, а исключеніемъ изъ этого правила — произведенія изящной словесности вообще. Въ первое время послѣ изданія закона 1876 г., съ наступленіемъ полосы облегченій, цензура такъ и толковала этотъ пунктъ; въ 1880 — 1882 гг. напечатанъ рядъ переводовъ Александрова, Олены Пчилки и Старицкаго изъ русскихъ и иностранныхъ авторовъ: Лермонтова, — 40 — Об отмене стеснений малорусского печатного с… · archive.org · сохранено 29.07.2026 · архив decolonial.ist 42 Козлова, Гоголя, Крылова, Некрасова, Мицкевича, Сырокомли, Гейне, Шекспира и др. *). Но уже съ 1883 г. переводы на малорусскій языкъ подвергаются систематическому запрещенію, такъ какъ цензурное вѣдомство нашло необходимымъ толковать п. 2 закона 1876 г. въ такомъ смыслѣ, что произведенія изящной словесности, по аналогіи съ историче¬ скими памятниками, дозволяются только оригинальныя, переводы же отно¬ сятся къ произведеніямъ безусловно запретнымъ. Этого взгляда на прак¬ тикѣ цензура придерживается и по настоящее время, не смотря на то, что въ 1892 г. состоялось отмѣченное выше распоряженіе по с.-петербург¬ скому цензурному комитету о болѣе строгомъ отношеніи къ оригинальнымъ малорусскимъ произведеніямъ, «независимо отъ безусловнаго запрещенія переводовъ съ русскаго на малорусскій языкъ, прямо противорѣчащихъ п. 2 Высочайше утвержденныхъ правилъ 1876 г.»; ясно, казалось-бы, что даже это суровое распоряженіе признаетъ переводы съ иностранныхъ язы¬ ковъ на малорусскій не противорѣчащими закову 1876 г., и, тѣмъ не менѣе, переводы не разрѣшаются цензурою къ печати, за исключеніемъ цензорскихъ недосмотровъ въ тѣхъ случаяхъ, когда переводчики не упоми¬ наютъ въ своихъ рукописяхъ имени автора или обозначаютъ свою работу спеціально изобрѣтеннымъ терминомъ — «переспів». Другимъ, не менѣе произвольнымъ, выводомъ изъ закона 1876 года было запрещеніе литературы для дѣтскаго чтенія. Этого рода произведенія, какъ особая категорія беллетристики, по прямому смыслу п. 2, могутъ допускаться къ печати. Но на практикѣ, послѣ 1876 г. произведенія дѣт¬ ской литературы на малорусскомъ языкѣ являются рѣдкимъ исключеніемъ (упомянутый выше сборникъ Пчілки 1882 г., «Читанка», Хуторного, 1883 г.), а въ 1895 г. спеціально по поводу этого вопроса состоялось рас¬ поряженіе главнаго управленія по дѣламъ печати, уже цитированное выше, — съ предложеніемъ не дозволять малорусскихъ книгъ и сборниковъ, предназначенныхъ для дѣтскаго чтенія, «хотя бы по существу содержа¬ нія они и представлялись благонамѣренными». Объясненіе этому страху цензурнаго вѣдомства предъ дѣтскою литературою находимъ въ отзывѣ одного изъ цензоровъ по поводу представленнаго въ цензуру сборника разсказовъ для дѣтей: «сборникъ, очевидно, предназначается для дѣтскаго чтенія, но дѣти должны учиться по русски». По логикѣ вещей, можно было бы ожидать, что, при такомъ взглядѣ, цензура столь-же сурово бу¬ детъ относиться и къ дѣтскимъ книжкамъ на нѣмецкомъ, Французскомъ и другихъ языкахъ; но этого, какъ извѣстно, нѣтъ; всѣ-же представляв¬ шіяся въ цензуру малорусскія хрестоматіи («Читанка», «Перший снопок», «Од льоду до льоду», «Веселка» и др.) и даже отдѣльныя стихотворенія и разсказы, разъ предполагалась пригодность ихъ для дѣтскаго чтенія, съ этого времени безусловно воспрещались. Исключеніе составляютъ популяр¬ ныя «Байки» Глібова, которыя были разрѣшены къ печати въ 1895 г., хотя лишь послѣ особыхъ ходатайствъ и то съ устраненіемъ тѣхъ изъ басенъ, которыя, по мнѣнію цензора, представляли переводъ изъ Крылова. Наиболѣе тяжело отозвался законъ 1876 г. на народной литера*) Переводы эти помѣщены въ изданіяхъ: Александровъ, Малоруськис піванки. Харьковъ, 1880 г. Пчідка, Переклади зъ Гоголя, Кіевъ, 1881 г. Пчілка, Украінськімъ дітямъ, Кіевъ, 1882 г. Старицький, Зъ давнёго зшитку, Шсні і думи, Ч, I, Кіевъ, 1881 г. Об отмене стеснений малорусского печатного с… · archive.org · сохранено 29.07.2026 · архив decolonial.ist 43 Старидький, Пісні і думи. Ч. II, Кіевъ, 1882 г. Старицький, Гамлетъ принцъ Данський. Кіевъ, 1882 г. Старицький, Байки Крилова. Кіевъ, 1882 г. — 41 — турѣ, — и въ этой именно области происходитъ особенно упорная борьба между требованіями жизни и цензурнымъ режимомъ. Здѣсь также исходною точкою цензурной практики является принципъ: «малороссы должны учиться по русски», а слѣдовательно произведенія, имѣющія цѣлью распространить въ народной массѣ полезныя свѣдѣнія, должны быть написаны на государ¬ ственномъ языкѣ. Этотъ принципъ, можно думать, имѣлся въ виду и соста¬ вителями закона 1876 г., обезпокоенными просвѣтительною дѣятельностью малорусской интеллигенціи 70-хъ годовъ. Прямой смыслъ закона не оста¬ влялъ сомнѣній въ недопустимости популярной литературы, — и въ первые годы новаго режима популярныя брошюры не появлялись въ печати. Но съ начала 80-хъ годовъ почувствовалось облегченіе даже въ этой запрет¬ ной области: цензура дозволила рядъ брошюръ по сельскому хозяйству, популярной медицинѣ, Физикѣ, географіи, естественной исторіи*); по¬ являются перепечатки народныхъ брошюръ начала 60-хъ годовъ; раз¬ рѣшается къ печати даже «Граматка або перша чытанка за для ночатку вченья» (Кіевъ, 1883), цѣль которой, по объясненію составителя, заклю¬ чалась въ томъ, чтобы «облегчить обученіе первоначальной грамотѣ». Не долго, однако, малорусская популярная литература пользовалась этою перемѣною вѣяній въ цензурныхъ сферахъ. Снова устанавливается запре¬ тительный режимъ, сквозь который изрѣдка проскальзываютъ одинокія популярно - научныя брошюрки, допускаемыя къ печати «въ видѣ исклю¬ ченія», какъ полезныя въ крестьянскомъ быту. Съ конца 90-хъ го¬ довъ с.петербургскій цензурный комитетъ сталъ направлять брошюры по сельскому хозяйству для отзыва въ ученый комитетъ министерства зем¬ ледѣлія и государственныхъ имуществъ; благопріятный отзывъ этого учрежденія о содержаніи брошюры давалъ цензурному комитету основаніе сдѣлать для нея «исключеніе» изъ закона 1876 г. Такимъ путемъ увидѣло свѣтъ нѣсколько очень цѣнныхъ брошюръ, популяризирующихъ сельско¬ хозяйственныя знанія. Но и здѣсь цензурное вѣдомство не обходилось безъ колебаній. Когда одна изъ заслужившихъ широкую популярность брошюръ Чикаленка, вышедшая изъ продажи, была представлена на разрѣшеніе цензуры для второго изданія, она была запрещена и только послѣ жалобы автора министру внутреннихъ дѣлъ вновь дозволена къ печати. Популярныя брошюры, касающіяся другихъ сферъ знаній, за отсут¬ ствіемъ соотвѣтствующихъ Оффиціальныхъ учрежденій, которыя могли бы своимъ авторитетомъ склонить цензурное вѣдомство къ благопріятному рѣшенію, проходятъ въ печать только случайно и съ большими затрудне¬ ніями. Особенно враждебно почему-то относится цензура къ брошюрамъ по медицинѣ и гигіенѣ, систематически запрещая ихъ даже при очевидной пользѣ сообщаемыхъ свѣдѣній для крестьянской массы. Къ брошюрамъ по географіи, исторіи и естественнымъ наукамъ цензура относится столь-же отрицательно, хотя усвоенный нѣкоторыми авторами пріемъ изложенія и даетъ иногда подобной брошюрѣ возможность попасть въ число «исключе¬ ній». Этотъ пріемъ заключается въ беллетристической обработкѣ избранной *) А именно: Об отмене стеснений малорусского печатного с… · archive.org · сохранено 29.07.2026 · архив decolonial.ist 44 X М. Листъ до хліборобівъ про жучка хлібоіда, Харьковъ, 1880. ЛікарьМ — чъ, Про обкладки (дифтеритъ), Кіевъ, 1880. Де-що про світъ божий, Кіевъ, 1882. Степовикъ» Оповідання про комахъ, Кіевъ, 1882. Хвідоровський — Про дифтеритъ або обкладки, Харьковъ, 1882. Чайченко, Про гримъ та блыскавку, Харьковъ, 1883. Гам алія, Земля и люде въ Россіи, I — VI, Кіевъ, 1883 — 84. Ивановъ, Розмова про земни сылы, Кіевъ, 1885. 12 — 42 — темы, путемъ болѣе или менѣе искусственнаго присоединенія къ ней той или другой несложной Фабулы и затѣмъ — изложенія необходимыхъ свѣдѣ¬ ній въ Формѣ разговоровъ между дѣйствующими лицами. Такъ какъ далеко не всякая тема легко поддается беллетристической обработкѣ, то въ боль¬ шинствѣ подобныхъ случаевъ авторы насилуютъ свое творчество ко вреду для живости и ясности изложенія; но за то рукопись получаетъ видъ «про¬ изведенія изящной литературы», и шансы на дозволеніе ея къ печати значи¬ тельно возростаютъ: благожелательный цензоръ воспользуется Формаль¬ нымъ предлогомъ, чтобы подвести такую рукопись подъ категорію произве¬ деній, по закону 1876 г. допускаемыхъ къ печати, а съ суровымъ цензо¬ ромъ авторъ или издатель получаетъ возможность спорить, доказывая при¬ надлежность своего произведенія къ области беллетристики. Конечно, этотъ пріемъ далеко не всегда ведетъ къ успѣху, но, въ силу практическихъ соображеній, онъ является для авторовъ почти обязательнымъ. Дѣйствую¬ щее въ С.-Петербургѣ малорусское издательское общество («Благотвори¬ тельное Общество изданія общеполезныхъ и дешевыхъ книгъ») въ своихъ публикаціяхъ, которыми малорусскіе литераторы приглашаются доставлять рукописи популярно-научнаго содержанія, вынуждено было включить бел¬ летристическую Форму въ число условій, которымъ должны удовлетворять представляемыя сочиненія. Другимъ тактическимъ пріемомъ въ борьбѣ малорусскихъ литераторовъ съ постановленіями закона 1876 г. — была подача разъ уже запрещенныхъ рукописей черезъ нѣкоторое время вто¬ рично, подъ новыми заглавіями. Благодаря перемѣнамъ въ цензурныхъ вѣяніяхъ или различію взглядовъ отдѣльныхъ цензоровъ, попытки этого рода иногда не оставались безплодными. Но за то нерѣдко запрещались брошюры, уже дозволенныя въ прежнее время. Для характеристики содержанія тѣхъ популярно-научныхъ произве¬ деній, которыя были запрещены цензурою въ послѣдніе 5 — 6 лѣтъ, при¬ водимъ нѣкоторые заголовки запрещенныхъ рукописей: «Про бабськи ликы и забобоны» (наблюденія сельскаго врача въ области деревенскаго знахар¬ ства; впослѣдствіи эта брошюра была разрѣшена подъ другимъ заглавіемъ, благодаря ходатайствамъ кіевскаго врачебнаго комитета и кіевскаго гене¬ ралъгубернатора); «Якъ жыве тило людське» (популярная физіологія); «Святи Кирило и Меѳодій»; «Порадныкъ матерямъ» (совѣты по гигіенѣ); «Порадныкъ жинкамъ» (тоже); «Якъгодуваты малыхъ дитей» (впослѣдствіи дозволено подъ другимъ заглавіемъ); «Якъ доглядаты малыхъ дитей»; «Оповѣдання про комахъ» (перепечатка изданія 1882 г.); «Ящуръ»; «Про горы»; «Про вулканы»; «Де-що про свитъ Божій» (запрещалось неодно¬ кратно, хотя до 1882 г. вышло нѣсколько изданій этой брошюры); «Перши кіевськи князи»; «Татары и Лытва на У крайни»; «Унія и Петро Могыла»; «Велыкый войовныкъ» (объ Александрѣ Македонскомъ). Съ другой Об отмене стеснений малорусского печатного с… · archive.org · сохранено 29.07.2026 · архив decolonial.ist 45 сто¬ роны, дозволены къ печати, напр., слѣдующія брошюры, хотя и не всѣ онѣ удовлетворяютъ требованію беллетристической Формы: «Корыстни звирятка», «Про городыну», «Бжильныцтво», «Выноградъ», «Про сухоты на рогатій худоби», «Сіяни травы», «Про пошести або лыхи хворобы», «Худоба», «Садъ», «Садовына», «Чорный паръ», «Якъ выгадано машыною йиздыты», «Добра порада» (объ укушеніи бѣшеными собаками), «Видъ чого вмерла Мелася» (о дифтеритѣ). Часть этихъ брошюръ прошла благодаря отзыву ученаго комитета министерства земледѣлія, но нѣкоторыя, по осо¬ бому снисхожденію, были пропущены и безъ такого отзыва. Пунктъ второй закона 1876 г. разрѣшаетъ печатаніе историческихъ документовъ и памятниковъ, при условіи лишь соблюденія правописанія — 48 — подлинника. Но и въ это, совершенно ясное, постановленіе цензурная практика вноситъ свои «поправки». Такъ, журналу «Кіевская Старина» не было разрѣшено напечатать въ полномъ видѣ переписку Квитки съ Краев- скимъ, относящуюся къ 30-мъ годамъ; тѣ мѣста въ письмахъ Квитки, гдѣ онъ излагаетъ свои взгляды въ защиту малорусскаго языка, были цензурою исключены. Этотъ Фактъ, впрочемъ, скорѣе относится къ дѣйствіямъ общей цензуры, чѣмъ спеціально малороссійской, такъ какъ письма Квитки были писаны на русскомъ языкѣ. Но нельзя не отмѣтить, что ограничительный режимъ, установленный для малорусской литературы, распространялся цензурою и на область «Бкгаішса»: все, что писалось въ русской литера¬ турѣ о Малороссіи, малороссахъ, малорусскомъ языкѣ, — разсматривалось цензурою сквозь спеціальную призму, хотя бы то были работы не публи¬ цистическаго, а научнаго характера. Весьма характерны въ этомъ отно¬ шеніи два слѣдующихъ Факта: въ 90-хъ годахъ журналу «Кіевская Ста¬ рина» было запрещено напечатать на своихъ страницахъ оставшійся въ бумагахъ Потебни малорусскій букварь; въ 1887 г. извѣстный педагогъ г. Науменко представилъ на разрѣшеніе с.-петербургскаго цензурнаго комитета рукопись, подъ заглавіемъ: «Опытъ грамматики малорусскаго языка» ; въ тотъ же день рукопись эта была возвращена автору не прочтен¬ ною, а при личныхъ объясненіяхъ ему было сказано: «нельзя же разрѣ¬ шать къ печати грамматику того языка, который обреченъ на небытіе». Этотъ, съ такимъ легкимъ сердцемъ и столь безаппеляціонно произнесен¬ ный, приговоръ опять напоминаетъ намъ о принципѣ: «малорусскаго языка не было, нѣтъ и быть нс можетъ», провозглашенномъ еще въ 1863 г., но получившемъ широкое примѣненіе только послѣ изданія закона 1876 года. Ни законъ 1876 г., ни дополнительныя постановленія 1881 г. вовсе не упоминаютъ о періодической печати на малорусскомъ языкѣ, быть мо¬ жетъ, потому, что по прекращеніи «Основы» Фактически малорусской прессы не существовало: были и въ настоящее время существуютъ лишь изданія, по своему содержанію посвященныя интересамъ южной Россіи, но печа¬ таемыя па русскомъ языкѣ. На практикѣ умолчаніе это было истолковано цензурою въ смыслѣ полнаго воспрещенія какихъ бы то ни было періоди¬ ческихъ изданій на малорусскомъ языкѣ, и на этомъ основаніи многочислен¬ ныя ходатайства о разрѣшеніи малорусскихъ газетъ и журналовъ (въ одномъ 1904 г. до 10 ходатайствъ изъ разныхъ городовъ юга) отклоняются въ стереотипной Формѣ: «удовлетворенію не подлежитъ». Но если еще можно признать логичность такихъ отказовъ въ связи съ прямымъ воспрещеніемъ въ законѣ 1876 г. литературы публицистическаго характера, то совер¬ шенно произвольнымъ представляется гоненіе собственно на періодичность изданій, хотя бы чисто беллетристическихъ. Между тѣмъ такое гоненіе есть Фактъ. Кіевское книгоиздательство Об отмене стеснений малорусского печатного с… · archive.org · сохранено 29.07.2026 · архив decolonial.ist 46 «Викъ», задумавъ издать серію произведеній украинскихъ писателей, дало ей общее заглавіе «Украинська библіотека», но этотъ заголовокъ былъ вычеркнутъ цензурою; было воз¬ буждено ходатайство о разрѣшеніи заглавія «Наша библіотека», но и оно не увѣнчалось успѣхомъ, такъ какъ въ словѣ «Наша» былъ усмотрѣнъ оттѣ¬ нокъ сепаратизма («Почему же маша? Лишь бы не яаша»?» — Формулировалъ цензоръ свои подозрѣнія); когда, наконецъ, издатель рѣшилъ устранить подозрительное мѣстоименіе, оставивъ просто «Библіотека», то онъ вновь получилъ отказъ, на этотъ разъ сопровождаемый разъясненіемъ, что всякое общее заглавіе напоминаетъ о періодическомъ изданіи, а потому не можетъ быть допущено. Говоря о періодическихъ изданіяхъ, слѣдуетъ указать, что устано— 44 — вленный по закону 1876 г. порядокъ разсмотрѣнія малорусскихъ рукопи¬ сей, которое сосредоточено въ главномъ управленіи по дѣламъ печати, — совершенно исключаетъ возможность печатать малорусскія произведенія, хотя бы чисто беллетристическія, на страницахъ общей прессы, какъ это было въ первой половинѣ XIX в. Единственнымъ счастливымъ исключе¬ ніемъ является ежемѣсячникъ «Кіевская Старина», редакціи котораго раз¬ рѣшено, по особому ходатайству, цензуровать печатаемыя на его страни¬ цахъ малорусскія беллетристическія произведенія у кіевскаго отдѣльнаго цензора. Остается коснуться послѣдняго пункта закона 1876 г., относящагося къ сценическимъ представленіямъ и нотнымъ текстамъ. До 1881 г. кате¬ горически выраженное въ этомъ пунктѣ воспрещеніе малорусской сцены и пѣсни соблюдалось съ такою строгостью, что исполненіе съ эстрады народ¬ ныхъ малорусскихъ пѣсенъ было возможно лишь въ переводѣ ихъ текста на Французскій языкъ. Законъ 1881 г. отмѣнилъ запрещеніе нотныхъ текстовъ, а разрѣшеніе театральныхъ представленій поставилъ въ зависи¬ мость отъ усмотрѣнія мѣстной администраціи, совершенно воспретивъ при этомъ исключительно малорусскія труппы и театры. Это распоряженіе было истолковано въ смыслѣ дозволенія лишь смѣшанныхъ спектаклей, въ про¬ грамму которыхъ должны обязательно включаться пьесы на русскомъ языкѣ; при этомъ нерѣдко мѣстная администрація выставляла требованіе, чтобы русская пьеса имѣла столько же актовъ, сколько и малорусская, такъ что антрепренерамъ пришлось, во избѣжаніе чрезмѣрной продолжительно¬ сти спектаклей, имѣть въ своемъ репертуарѣ спеціально сочиненныя русскія пьесы съ очень быстрымъ ходомъ дѣйствія и очень краткими актами. Въ настоящее время это требованіе уже не предъявляется къ малорусскимъ труппамъ, но включеніе въ репертуаръ какой бы то ни было русской пьесы считается обязательнымъ. Обзоръ основанной на законѣ 1876 г. — и не основанной на немъ — цензурной практики былъ бы не полонъ, если бы мы не упомянули о пра¬ вописаніи малорусскихъ книгъ. Законъ 1876 г. обязалъ цензурное вѣдом¬ ство не допускать никакихъ отступленій отъ общепринятаго русскаго правописанія. Такое требованіе по самому существу было невыполнимо, ибо «общепринятое правописаніе» не могло передать особенностей малорус¬ ской Фонетики. До 1883 г. поэтому цензура продолжала допускать употреб¬ леніе въ малорусскихъ изданіяхъ правописанія, введеннаго Кулишомъ, — такъ называемой «кулишовки», главную особенность которой составляетъ выраженіе остраго звука «и» черезъ «і» и звука, средняго между «и» и «ы», — черезъ «и» («вік», «привик»). Но затѣмъ кулишовка была признана несоотвѣтствующею смыслу закона 1876г., и малорусскіе авторы и изда¬ тели были принуждены ввести въ своихъ изданіяхъ употребляемое нынѣ правописаніе, которое едва- ли Об отмене стеснений малорусского печатного с… · archive.org · сохранено 29.07.2026 · архив decolonial.ist 47 можетъ быть названо «общепринятымъ рус¬ скимъ», а между тѣмъ совершенно извращаетъ Фонетическій строй мало- русской рѣчи неумѣстнымъ примѣненіемъ буквы «ы» для изображенія гораздо болѣе мягкаго звука, чѣмъ соотвѣтствующій звукъ великорусскаго языка («викъ», «прывьжъ»). Изложенные Факты носятъ принципіальный характеръ, такъ какъ иллюстрируемое ими отношеніе цензурной практики къ буквѣ и духу закона 1876 г. такъ или иначе основывалось на указаніяхъ, исходящихъ свыше. Если бы мы поставили себѣ задачу охарактеризовать цензурный режимъ. — 45 — которому подвержена малорусская литература, Фактами изъ болѣе обшир¬ ной области личныхъ усмотрѣній отдѣльныхъ цензоровъ, то неустойчивость и произвольность цензурной практики сдѣлалась бы еще ярче; но такихъ Фактовъ слишкомъ много, чтобы ихъ перечислять, а сверхъ того они носятъ слишкомъ личный и частный характеръ. Достаточно указать, что тѣ придирки цензоровъ николаевскаго времени, о которыхъ мемуаристы сообщаютъ, какъ о курьезахъ, блѣднѣютъ передъ случаями изъ практики малорусскихъ авторовъ и издателей. Одни цензора запрещаютъ тѣ произ¬ веденія, которыя еще недавно, въ другихъ изданіяхъ, были разрѣшены другими; вычеркиваются всѣ мѣста, напоминающія объ антагонизмѣ интересовъ крестьянскихъ и помѣщичьихъ; исключаются такія слова, какъ «козакъ», «москаль», «украина», «украинскій», «Сичъ», «Запорожье»; запрещаются стихотворенія за заключающіеся въ нихъ «неологизмы»; не допускаются къ печати и представленію пьесы съ участіемъ дѣйствующихъ лицъ изъ интеллигенціи, мѣщанства, купечества; вообще, къ драматическимъ произведеніямъ цензура относится съ особенною строгостью, нерѣдко пе¬ рерѣшая прежнія постановленія и исключая изъ репертуаровъ уже дозво¬ ленныя ранѣе пьесы. Результатомъ охарактеризованнаго выше отношенія цензурнаго вѣ¬ домства къ малорусской литературѣ могло быть, конечно, только сильное пониженіе литературной производительности малорусскихъ писателей въ предѣлахъ Имперіи. Нѣкоторое представленіе о размѣрахъ этого пониже¬ нія даютъ цифры, заимствованныя изъ матеріаловъ кіевскаго книгоизда¬ тельства «Викъ». За періодъ 1895 — 1903 гг. книгоиздательствомъ пред¬ ставлено въ цензуру 230 отдѣльныхъ названій рукописей; изъ нихъ было разрѣшено къ печати лишь 80, т. е. около 1/ъ всего количества; остальныя или цѣликомъ были запрещены, или подверглись такимъ урѣзкамъ, что книгоиздательство не находило возможнымъ выпускать ихъ въ свѣтъ въ разрѣшенномъ видѣ; такой результатъ получился несмотря на то, что изда¬ тели съ своей стороны, на основаніи указаній практики, принимали всѣ мѣры, чтобы придать представляемымъ на разрѣшеніе рукописямъ воз¬ можно «благонамѣренный» видъ. Въ заключеніе, нельзя не отмѣтить, что область дѣйствія закона 1876 г. далеко не ограничивается одною цензурою. Взглядъ, нашедшій себѣ выраженіе въ этомъ законѣ, не могъ не отразиться на отношеніи къ малорусской литературѣ другихъ вѣдомствъ, не связанныхъ съ нею столь непосредственно, какъ цензура. Этотъ взглядъ усвоило себѣ министерство народнаго просвѣщенія, не допускающее малорусскихъ книгъ и брошюръ въ народныя библіотеки и читальни. Въ еще большей мѣрѣ проявляетъ враждебное отношеніе къ этимъ книгамъ н брошюрамъ, хотя бы самаго невиннаго или общеполезнаго содержанія, мѣстная администрація, органы которой, особенно низшіе, крайне подозрительно относятся къ Об отмене стеснений малорусского печатного с… · archive.org · сохранено 29.07.2026 · архив decolonial.ist 48 появленію малорусскихъ книжекъ въ деревняхъ, нерѣдко подвергая разнымъ притѣ¬ сненіямъ крестьянъ, уличенныхъ въ томъ, что они читали или передавали для чтенія другимъ малорусскую популярно - научную брошюрку. Эти Факты въ своей совокупности оказываютъ весьма тягостное вліяніе на мѣстную жизнь малорусскихъ губерній, значительно усиливая и безъ того невыносимый гнетъ закона 1876 года. П. Стебницкій. 13 п. О необходимости малорусскихъ книгъ для поднятія умственнаго развитія малорусскаго народа, Запрещеніе свободно пользоваться народнымъ языкомъ для распро¬ страненія просвѣщенія среди малорусскаго народа имѣетъ самое гибельное вліяніе на его умственное развитіе. Всѣ, наблюдавшіе близко сельское населеніе въ Малороссіи, сходятся въ своихъ печальныхъ выводахъ относительно низкаго уровня его разви¬ тія. «Изгнаніе и недопущеніе книгъ, напечатанныхъ на мѣстныхъ языкахъ, въ сельскія библіотеки и пріобрѣтеніе знаній на языкѣ, мало понятномъ, ведетъ къ чисто механическому ихъ усвоенію съ малымъ участіемъ ума, разсужденія, логики и безъ всякаго участія воображенія, Фантазіи, ассо¬ ціаціи идей. Отсюда, говоритъ докладчикъ одного изъ южныхъ комитетовъ Особаго Совѣщанія о нуждахъ сельско хозяйственной промышленности, вытекаютъ неизбѣжныя печальныя послѣдствія: отсутствіе любви къ зна¬ ніямъ, слабое развитіе грамотности, рецидивизмъ безграмотности». Чтеніе книгъ на мало понятномъ языкѣ дома, безъ помощи учителя, затруднительно и не можетъ доставлять удовольствія при постоянной необходимости напря¬ женія вниманія и вдумчивости надъ отдѣльными словами и оборотами плохо усвоенной рѣчи; семейное и домашнее чтеніе, такъ благотворно дѣйствующее ина ребенка, и на всю окружающую его среду, становится при такихъ усло¬ віяхъ совершенно невозможнымъ. «Что прочтетъ юный грамотей своему отцу, матери, сестрѣ, когда даже слова Молитвы Господней онъ говоритъ чуж¬ дыми и непонятными для нихъ звуками». Докладчикъ приводитъ при этомъ статистическія данныя о томъ, что наибольшій % рецидивистовъ безграмот¬ ныхъ замѣчается въ Кіевскомъ и Харьковскомъ военномъ округѣ (а наи¬ меньшій въ Московскомъ), и что въ малорусскихъ губерніяхъ меньше всего открыто по приговорамъ волостныхъ и сельскихъ сходовъ библіотекъ, чи¬ таленъ и вообще какихъ либо самообразовательныхъ учрежденій (см. жур. и докл. Хотин, уѣздн. комит. 1902 г.). Въ подтвержденіе этихъ заявленій возьмемъ цифры любыхъ губерній средней и южной Россіи для °/0-наго отношенія неграмотныхъ новобран¬ цевъ въ 1900 — 1901 году. Южная Россія. Средняя Россія. Бессарабской губ. 77% въ Новгородской губ. 45% Об отмене стеснений малорусского печатного с… · archive.org · сохранено 29.07.2026 · архив decolonial.ist 49 Харьковской » 67% » Рязанской » 41% Воронежской » 63% » Костромской » 36% Полтавской » 59% » Тверской » 27% Екатеринославской » 58% » Петербургской » 19% Черниговской » 57% » Московской » 17% Таврической » 53% » Ярославской » 14% (см. «Русск. Шк.» 1902 г., 10 — 11, ст. Бѣлоконскаго: «Итоги земской дѣятельности по народи, образованію»). — 47 — Въ такъ называемомъ Югозападномъ краѣ грамотность еще ниже, ибо тамъ всего г/12 часть дѣтей попадаетъ въ школы. Воспрещеніе книгъ на малорусскомъ языкѣ въ народныхъ читальняхъ и библіотекахъ ведетъ къ отрицательной прогрессіи количества подписчиковъ и читателей въ нихъ: такъ, въ Васильевской библіотекѣ (Полтавскаго уѣзда) за 5 — 6 лѣтъ число читателей уменьшилось съ 378 до 135, а въ Диканькѣ съ 332 до 91 (см. Полт. Вѣсти. 1904 г.). Очевидны результаты такихъ цифръ на общій уро¬ вень умственнаго развитія населенія. Одинъ изъ народныхъ учителей Пиря- тинскаго уѣзда говоритъ: «изъ моей 13-лѣтней служебной практики я убѣ¬ дился, что, если ученикъ, даже очень развитой, не занимается Об отмене стеснений малорусского печатного с… · archive.org · сохранено 29.07.2026 · архив decolonial.ist 50 дома чтеніемъ книгъ, то онъ не только забываетъ все, чему его учили, а даже съ трудомъ по книгѣ читаетъ, не говоря уже о томъ, что писать онъ совсѣмъ не мо¬ жетъ. «Благодаря тому, что все просвѣщеніе ведется не на родномъ языкѣ, — говорится тамъ же, — рецидивъ безграмотности у насъ широко распро¬ страненъ» (см. Очеркъ сост. нач. народи, образов, въ Полт. губ. 1897 г.). Также отрицательно къ современному положенію народнаго просвѣ¬ щенія высказывается и Лохвицкій уѣздный комитетъ: «Крестьянинъ украи¬ нецъ, говоритъ его докладчикъ: читаетъ гораздо меньше, чѣмъ великороссъ, и даже въ большинствѣ случаевъ совсѣмъ отказывается отъ книгъ по сель¬ скому хозяйству и медицинѣ, совершенно ихъ не понимая, и слѣдовательно, лишается могучаго средства для поднятія своей сельско-хозяйственной культуры и для огражденія своего здоровья отъ бича болѣзней. Не удиви¬ тельно, что книжки, издаваемыя для народа, хотя и украинскими просвѣ¬ тительными обществами, но на русскомъ языкѣ (Харьковское и Кіевское), — имѣютъ сбытъ главнымъ образомъ не въ украинскихъ селахъ, а въ от¬ даленныхъ сѣверныхъ великорусскихъ губерніяхъ. Неудивительно, что при такихъ условіяхъ безпристрастные наблюдатели констатируютъ Фактъ сла¬ баго культурнаго роста малоросса, а въ связи съ этимъ стоитъ и низкое раз¬ витіе его сельско - хозяйственной и промышленной культуры» (см. Доклады Лохвицк. редакц. коммис., стр. 1113). Гласный Полтавскаго земства Леонтовичъ объясняетъ частый реци¬ дивъ безграмотности у малороссовъ тѣмъ, что малороссъ «совсѣмъ ничего не читаетъ : своихъ книгъ онъ не видитъ, а великорусская даетъ ему слишкомъ мало». «Каждый изъ насъ, — говоритъ далѣе Леонтовичъ, — даже хорошо вла¬ дѣющій иностранными языками, долженъ признаться, что книга, написанная на родномъ языкѣ, дастъ намъ больше и сильнѣе возбудитъ въ насъ умствен¬ ную энергію. И чѣмъ меньше даетъ книга, тѣмъ меньше вызываетъ она интереса, тѣмъ слабѣе развиваетъ любовь къ чтенію. Многіе возражаютъ на это тѣмъ, что малорусскій и великорусскій языки настолько близки, что пониманіе великорусскаго языка не можетъ затруднить малоросса, а между тѣмъ извѣстенъ примѣръ, приводимый русскимъ педагогомъ Корфомъ, когда мальчикъ малороссъ, читая въ сказкѣ простую, повидимому, Фразу : «Лиса имѣла досаду на журавля», понялъ ее довольно своеобразно : «Пішла лиса до саду». Даже образованные люди, принимаясь за переводы съ мало- русскаго на великорусскій, становятся въ совершенное противорѣчіе истин¬ ному смыслу переводимаго, какъ, напр., два извѣстные перевода поэмы Шевчепка «Гайдамаки» грѣшатъ такими неточностями: «Пишла луна гайемъ» — «сталъ мѣсяцъ среди ноля» или «вспыхнулъ мѣсяцъ, темный лѣсъ минуя! . »*). Еще въ худшее недоумѣніе ставятъ неподготовленнаго читателя сходныя въ обоихъ языкахъ слова, — но имѣющія разное значеніе, *) Луна по малорусски значитъ эхо. — 48 какъ, напр., соха, чудный, пучки, заставлять, запоминать, отбирать, теряться, люлька, товаръ, дружина, рубль, луна, пара, рожа, видъ, полъ и др. Легко понять, какъ недоступны при этомъ поэтическія метафоры и образы чужихъ поэтовъ, и становится невыразимо жалко того мальчика малороссика, котораго одна библіотекарша попросила сдѣлать переложеніе прочитанной имъ басни Крылова: «на що? в книжці може воно и до ладу, а в мене вийде Бог зна що!» (Отчетъ Нѣж. воскр. клас. 1899 г.). Въ этомъ отвѣтѣ такъ и звучитъ та роковая Об отмене стеснений малорусского печатного с… · archive.org · сохранено 29.07.2026 · архив decolonial.ist 51 неувѣренность въ себѣ, упадокъ энергіи и смѣлости, неизбѣж¬ ные при постоянно наносимыхъ ударахъ самолюбію. Отчужденность отъ всей окружающей культуры ослабляетъ въ малороссѣ чувство самоуваже¬ нія и уваженія къ своимъ близкимъ, прививаетъ пренебреженіе къ своей средѣ, отрываетъ его отъ всѣхъ нравственныхъ традицій, гонитъ изъ села, дѣлая изъ него безпочвеннаго, неувѣреннаго въ себѣ изгоя. Во всякой художественной литературѣ, больше, чѣмъ гдѣ либо, отра¬ жается національный темпераментъ, индивидуальный способъ воспріятія впечатлѣній и реагированія на нихъ. Все это затрудняетъ пониманіе тѣхъ классиковъ, знакомство съ которыми имѣло такое воспитательное значеніе: Пушкинъ, Лермонтовъ — эти великіе учителя великорусскаго народа, со¬ вершенно непонятны душѣ малоросса, а своихъ родныхъ поэтовъ Шевченка, Куліша, Квітку, Щеголева онъ не знаетъ: они запрещены, на нихъ ле¬ житъ какая то тѣнь зловредности. Учителя Полтавской губерніи свидѣтель¬ ствуютъ о трудности усвоенія для малороссовъ литературнаго языка: «есть у насъ взрослые, — говорятъ они, — окончившіе школу, которые читаютъ Пуш¬ кина, Лермонтова, Достоевскаго и несутъ такую околесную, что странно слушать» (см. Очеркъ состояніи нач. нар. образ, въ Полт. губ. 1897 г.). У Алчевской въ ея книгѣ «Что читать народу?» приведенъ случай, когда чи¬ талась извѣстная колыбельная пѣсня Лермонтова и при словахъ: «отецъ твой старый воинъ, закаленъ въ бою», въ аудиторіи послышалось сочув¬ ствіе горькой долѣ воина, что былъ заколонъ въ бою. Еще труднѣе пони¬ мать малороссу ученую книгу на великорусскомъ языкѣ, и всѣ столь попу¬ лярные въ Россіи писатели Лункевичъ,Рубакинъ, Авенаріусъ, Быкова — не читаются въ Малороссіи. Если очень любознательный мальчикъ и при¬ мется искать въ этихъ книгахъ столь желанныхъ знаній, какъ много упо¬ требитъ онъ на это времени, какъ долго не будетъ ему выясняться основ¬ ная мысль! Но въ каждой книгѣ, помимо главной основной идеи, есть по¬ бочныя сопредѣльныя понятія, на которыхъ читатель не останавливается вовсе или наоборотъ останавливается слишкомъ долго и среди нихъ зате¬ риваетъ главную мысль. Это чувство неясности, сознаніе малой произво¬ дительности чтенія и постоянное чувство неудовлетворенности, которое испытываетъ каждый, читающій книгу на малопонятномъ языкѣ, подав¬ ляетъ въ малороссѣ всякую охоту къ чтенію, дѣлаетъ его совершенно рав¬ нодушнымъ къ книгѣ, и книга — этотъ могучій Факторъ современной жизни, на которомъ зиждется не только культурность и высота умствен¬ наго развитія населенія, но и все его экономическое благосостояніе, — от¬ нята изъ обихода жизни цѣлыхъ милліоновъ людей. Первымъ результатомъ такого процесса, длящагося почти сто лѣтъ, — неизбѣжно является общее умственное оскудѣніе, культурныя понятія не притекаютъ, на мѣсто ихъ вторгается лжекультура со всѣмъ ея огрубляющимъ, принижающимъ на¬ ціональное достоинство вліяніемъ : солдатскія пѣсни, слова, повторяемыя безъ ихъ пониманія или употребляемыя въ совершенно превратномъ смыслѣ, даже обращенныя и въ брань, напр.: «Ахъ ты мануфактура»!; или, напр., «началась протекція» въ томъ смыслѣ, что идетъ дождь; или: «мнѣ подошла категорія идти въ городъ» (см. «Полтавщина»). — 49 — Въ результатѣ — извращеніе національнаго облика, цѣль ученія совер¬ шенно утеривается, остаются неумѣніе, неприспособленность идти за вѣ¬ комъ въ области экономическихъ усовершенствованій, неспособность оріен¬ тироваться среди новыхъ условій жизни, примѣняться къ новымъ орудіямъ, новымъ способамъ труда, — изъ чего вытекаетъ то поразительное обѣднѣ- ніе, какое переживаетъ Малороссія при всемъ ея натуральномъ Об отмене стеснений малорусского печатного с… · archive.org · сохранено 29.07.2026 · архив decolonial.ist 52 богатствѣ. Рядомъ съ этимъ отсутствіе книгъ, доступныхъ газетъ совершенно изоли¬ руетъ малороссовъ отъ окружающей пхъ общественной и государственной жизни и порождаетъ въ нихъ полное равнодушіе къ совершающемуся во¬ кругъ нихъ процессу общественной жизни, откуда совершенно естественно вытекаетъ непониманіе такихъ обязанностей, какъ гражданина, земскаго гласнаго, присяжнаго засѣдателя, волостного судьи. Это же способствуетъ возникновенію враждебныхъ чувствъ къ образованнымъ высшимъ классамъ и къ ихъ недоступной образованности. При этомъ неизбѣжно колебаніе ува¬ женія собственнаго достоинства и своихъ близкихъ, стыдъ самого себя, своего языка, которымъ не говорятъ хорошо одѣтые люди, на которомъ не пишется книгъ и какимъ даже нельзя молиться. Малограмотное великорусское населеніе имѣетъ еще возможность кое- чему поучиться на народныхъ чтеніяхъ, получившихъ одно время очень широкое распространеніе. Но малорусскія чтенія строго воспрещаются, а слѣдить за малопонятной устной рѣчью для неподготовленнаго слушателя настолько трудно, что, даже Гоголь не увлекаетъ малорусскую аудиторію, а «слушается съ неудовольствіемъ» («Пропавшая грамота». См. Отч. Полт. коммис. нар. чт. 1902 г.), и ревизіонная коммиссія въ Полтавѣ видитъ всю необходимость «ходатайствовать о разрѣшеніи допустить для народныхъ чтеній брошюры на малорусскомъ языкѣ». Много разъ указывалось на необходимость болѣе сознательнаго отно¬ шенія сельскаго населенія къ богослуженію, а между тѣмъ оно невозможно, пока малороссы не будутъ имѣть священнаго писанія на своемъ понятномъ языкѣ. Теперь же на каждомъ шагу происходятъ печальныя недоразумѣнія въ родѣ описаннаго въ газетѣ «Полтавщина» (1905, янв.): «Одинъ священ¬ никъ, говоря поученіе объ исцѣленіи Спасителемъ гадаринскихъ бѣснова¬ тыхъ, упомянулъ, конечно, о свиньяхъ, потонувшихъ въ морѣ. Выходя изъ церкви, онъ слышитъ такой разговоръ: «що се батюшка говоривъ за сви¬ ней? — Э, пусте, кумо: то его свиньи були въ займани у пана цилый тиж- день, винъ розсердився та ще и доси згадуе». (Т. е. «батюшка сердится на помѣщика за то, что тотъ недѣлю продержалъ его свиней»). А между тѣмъ про тѣхъ же малороссовъ въ XVIII в. Шифонскій пи¬ салъ: «должно малороссіанамъ ту справедливость отдать, что они охотно въ науки вступаютъ, такъ что не только достаточные, но и самые бѣдные мѣщане и казацкіе дѣти съ доброй воли въ училища идутъ и мірскимъ по¬ даяніемъ ежедневной пищи списываютъ для собственнаго и другихъ обученія печатныя книги, живутъ, терпя голодъ и холодъ и всю скудость и нужду, охотно и прилежно учатся и въ достойные люди выходятъ». Удовлетворя¬ лось это массовое стремленіе къ просвѣщенію народными своими школами, которыхъ пропорціонально тогдашнему населенію было больше въ ХѴПІ в., чѣмъ въ XIX в. По Румянцовской Описи въ Черниговскомъ Полку счита¬ лось 142 села и въ нихъ 143 школы. Въ Харьковской губерніи въ 1732 г. было 46 приходскихъ школъ, а въ 1834 г., несмотря на значительно уве¬ личившееся населеніе, было приходскихъ школъ 18 да уѣздныхъ училищъ 11 — всего 39 народныхъ училищъ. Въ мѣстности теперешнихъ Черни¬ говскаго, Городнянскаго и Сосницкаго уѣздовъ, въ 1875 г., насчитывалось 14 — 50 — 52 школы, а въ 1768 г. 134 школы или 1 школа на 746 душъ населенія, а въ концѣ XIX в. 1 школа на 6730 душъ. (См. Зем. Сборн. Черниговскій 1877 г., Л» 2). Об отмене стеснений малорусского печатного с… · archive.org · сохранено 29.07.2026 · архив decolonial.ist 53 Въ наши дни такой прекрасный знатокъ народной жизни, какъ Грин- ченко, громко заявляетъ, что, несмотря на всѣ неблагопріятныя условія, ма¬ лорусскій «народъ жаждетъ книги, жаждетъ хорошихъ книгъ. Онъ стре¬ мился къ нимъ и въ прежнее время: доказательствомъ того служитъ, на¬ примѣръ, то умственное движеніе въ Малороссіи, которое, будучи въ пол¬ номъ смыслѣ общенароднымъ, создало не на капиталы меценатовъ, а на гроши мѣщанъ и казаковъ цѣлый рядъ просвѣтительныхъ учрежденій съ Кіевской Академіей во главѣ и развило свою литературу, бывшую въ то время живой общественной силой. Если потомъ это просвѣтительное дви¬ женіе замерло, то причина этого была не въ личныхъ стремленіяхъ народа, а во многихъ внѣшнихъ обстоятельствахъ. Если малорусскій народъ теперь интересуется хорошей книжкой, то это сдѣлала не теперешняя школа. Ска¬ жемъ болѣе: присматриваясь къ тому, что читаетъ, что думаетъ народъ, можно поражаться отсутствіемъ благодѣтельнаго вліянія современнаго, ОФФиціально подносимаго ему, просвѣщенія. Всѣ сильныя народныя движе¬ нія послѣдняго времени не имѣли на себѣ никакого признака этого вліянія школы. Возьмемъ такое движеніе, которое связано по многимъ причинамъ съ книгой, — движеніе, выразившееся въ исканіи міровой правды во вся¬ кихъ Формахъ, напримѣръ, въ Формѣ штунды; гдѣ въ этомъ движеніи за¬ мѣтно положительное или отрицательное вліяніе какого либо просвѣтитель¬ наго учрежденія? Замѣтно вліяніе нѣмцевъ-колонистовъ, вліяніе издавае¬ мыхъ разными сектами религіозныхъ книжекъ заграничной печати, видимъ самоучекъ-штундистовъ, собственными усиліями добывающихъ себѣ какія то убогія крохи просвѣщенія, но нигдѣ нѣтъ ни малѣйшаго вліянія такъ называемаго оффиціальнаго просвѣщенія». (См. Гринченко, «Книжные склады». Черн. 1895 г.). Оно остается чуждо народу, не воспитываетъ на¬ родъ, не помогаетъ ему выбиться изъ тисковъ невѣжества и нужды. Для этого нужна своя родная понятная книга, и какъ радъ ей малороссъ, когда она вдругъ нежданная вынырнетъ изъ страшнаго водоворота всевозможныхъ препятствій и остановитъ на себѣ его родственный взоръ. Стоитъ заглянуть въ отчеты Малорусскаго Петербургскаго книгоиздательства, чтобъ уви¬ дѣть, какъ бойко расходятся въ народной массѣ эти ОФФиціально не одоб¬ ренныя книжки. Но ихъ такъ мало *), такъ трудно ихъ найти, несмотря на то, что малорусская интеллигенція первая въ Россіи поняла значеніе попу¬ лярныхъ книгъ для народной массы. Уже въ 1862 г., т. е. сейчасъ вслѣдъ за освобожденіемъ крестьянъ, въ «Основѣ» печатается горячее обращеніе ко всѣмъ, «кто любитъ Украйну и свой народъ, къ бѣднымъ и богатымъ — жертвуйте на народныя книги, пишите ихъ, кто только можетъ: тутъ знающіе люди разберутъ рукописи и оцѣнятъ ихъ достоинство для народа. Уже пишется переводъ Евангелія, Священная Исторія и исторія церкви, геометрія и космографія, но это не мѣшаетъ присылать рукописи и по этимъ предметамъ. Пора намъ позаботиться и о своихъ дѣтяхъ и о нашемъ народѣ - пахарѣ». («Основа» 1862. Січень. 14). Костомаровъ печатаетъ въ той же «Основѣ» цѣлую программу популярныхъ изданій. «Прежде всего не¬ обходимы (кромѣ книгъ священнаго писанія) отрывки изъ поученій святыхъ *) Напримѣръ, на ярмаркѣ въ с. Васильевкѣ (или Яновка) изъ 163 книгъ, продан¬ ныхъ офенями, было всего 14 книгъ малорусскихъ (См. Васильевская ярмарка. Изд. Подт. Стат. Отд.). — 51 — отцовъ церкви, изъ житій любимыхъ народомъ святыхъ и объясненіе бого¬ служенія. Слѣдомъ за религіей должно слѣдовать знакомство съ природой, надобно написать для народа ариѳметику, космографію, географію и удобо¬ читаемыя сочиненія, которыя знакомили бы Об отмене стеснений малорусского печатного с… · archive.org · сохранено 29.07.2026 · архив decolonial.ist 54 народъ съ важнѣйшими сторо¬ нами естествознанія вообще» и т. д. Изъ этой программы, ничего поли¬ тическаго, разрушительнаго не имѣющей, за 43 года ничего не выполнено — не по винѣ малорусской интеллигенціи. По поводу неразрѣшенія обществу распространять грамотность въ Южной Россіи (въ 1862 г.) Ко нисскій пи¬ салъ: „населеніе Южной Россіи говоритъ языкомъ, совершенно особымъ отъ великорусскаго, а потому съ жадностью читаетъ книги на малорус¬ скомъ языкѣ. Но бѣда въ томъ, что на этомъ языкѣ нѣтъ именно тѣхъ книгъ, которыхъ наиболѣе требуетъ народъ земледѣльческій, — книгъ по естествознанію. Желая однако удовлетворить своей потребности, ученики воскресныхъ и другихъ школъ берутъ книги великорусскія, но, читая ихъ, ничего не понимаютъ; читаетъ малороссъ слово туча и не понимаетъ и не предполагаетъ, что это и есть знакомая ему «хмара»“. (Тамъ же, Августъ). Одинъ помѣщикъ пишетъ въ тотъ же журналъ изъ Изюмскаго у. Харь¬ ковской руб.: «между нами есть очень много людей, ясно понимающихъ, что съ распространеніемъ правильнаго образованія въ народѣ разовьется всякаго рода промышленность, а слѣдовательно улучшится земледѣліе, и наши земли, поднявшись въ цѣнѣ, станутъ давать большую ренту; только образованіе заставитъ народъ безпристрастно взглянуть на бывшія между нимъ и нами отношенія и на наши теперешнія, только образованіе прими¬ ритъ народъ съ нами». Но одно цензурное запрещеніе за другимъ, какъ административнымъ, такъ и законодательнымъ путемъ, парализовало всѣ усилія малорусской интеллигенціи помочь своему народу выбраться изъ мрака невѣжества, не¬ доумѣнія, безправности и обѣднѣнія, въ какомъ застала всю Россію реформа 1861 г. Но между тѣмъ, какъ за прошедшіе уже съ тѣхъ поръ 44 года Великороссія укрылась, хотя и недостаточнымъ, но сравнительно съ Мало¬ россіей громаднымъ количествомъ просвѣтительныхъ учрежденій и создала внушительную народную литературу, пробудившую народъ къ сознательному пониманію окружающаго, и вызвала его промышленную иниціативу, мало- русскій народъ остался за бортомъ: для него нѣтъ ни книгъ, ни просвѣ¬ тительныхъ учрежденій; для него нѣтъ Евангелія; его религіозное чувство не согрѣто знакомствомъ съ христіанскимъ ученіемъ и христіанскимъ мар¬ тирологомъ, укрѣпившимъ это ученіе на всемъ земномъ шарѣ. Для мало¬ росса нѣтъ и точной науки — онъ обреченъ жить въ суевѣрныхъ понятіяхъ среднихъ вѣковъ, въ полномъ духовномъ одиночествѣ. А рядомъ, по верхнему теченію Днѣстра, для 3 милліоновъ его земля¬ ковъ, въ Галиціи, съ 1868 г. работаетъ общество народнаго просвѣще¬ нія «Просвита», имѣющее въ настоящее время до 8000 человѣкъ. Имъ учреждены 21 Фильяльное отдѣленіе, 1193 читальни со 100,000 томовъ на малорусскомъ, русскомъ и иностранныхъ языкахъ; имъ распространено въ народѣ болѣе іУ2 милліоновъ популярныхъ малорусскихъ книгъ. Въ каж¬ домъ округѣ съ украинскимъ населеніемъ есть по 21 читальни общества «Просвиты», да по 50 читаленъ, самостоятельно организуемыхъ населеніемъ, и около 20 читаленъ разныхъ другихъ обществъ, союзовъ, товариществъ. Украинское населеніе въ Галиціи свободно наслаждается переводами на его родной языкъ художественныхъ произведеній Шекспира, Гете, Некра¬ сова, Островскаго, Глѣба Успенскаго, читаетъ на своемъ языкѣ Костомарова, Пыпина, Дарвина и другихъ свѣточей мірового знанія и — 52 — лучшихъ представителей русской науки и публицистики. Это только способ¬ ствуетъ взаимному духовному общенію малороссовъ въ Галиціи и велико¬ русскихъ мыслителей. Малороссы же, живущіе одной государственной жизнью съ великороссами, не имѣютъ Об отмене стеснений малорусского печатного с… · archive.org · сохранено 29.07.2026 · архив decolonial.ist 55 возможности изучать ихъ духовныя сокровища, не имѣютъ права проникаться красотой ихъ художественныхъ произведеній; имъ запрещено переводить на свой родной языкъ всѣ перлы міровой литературы; они должны оставаться нетронутыми никакой культу¬ рой, дѣтьми природы. Факты экономической жизни нашего Юга достаточно убѣдительно обнаруживаютъ, какъ трудно этимъ дѣтямъ природы идти въ ногу съ такими культурными соперниками по земледѣлію, какъ Америка и Австралія, и даже со своими ближайшими сосѣдями на тЬхъ же земляхъ, съ нѣмцами-колонистами. А между тѣмъ такъ мало нужно, чтобы уничтожить эту вопіющую несправедливость, убивающую духовное развитіе 26-милліоннаго народа: надо дать украинцамъ все то, что нужно и другимъ народамъ, сравнять ихъ съ другими народностями Россіи въ правахъ на образованіе, на свободное употребленіе родного языка. Тогда только обезпечены будутъ ихъ національ¬ ное достоинство и ихъ экономическое и культурное развитіе. Только тогда малорусскій народъ сможетъ выполнить данный ему почти 50 лѣтъ тому назадъ простой завѣтъ великаго поэта: И чужому научатись И свого не цуратись. С. Русова. ш. Украинофильство. Въ появленіи стремленій сократить, елико возможно, ростъ украинской письменности, кажется, играли роль опасенія, что въ такъ называемомъ «украиноФильствѣ», или «украиноманствѣ», какъ стали въ послѣднее время называть это культурно-историческое движеніе умовъ въ Южной Россіи, кроются преступные замыслы политическаго сепаратизма. Поэтому инте¬ ресно коснуться вопроса, что такое это пресловутое украинофильство или украиноманство: манія ли на почвѣ утопій объ образованіи на югѣ Россіи отдѣльнаго государства, или просто естественная, неискоренимая въ нор¬ мальныхъ людяхъ потребность любить свое родное? Трудно сказать, когда въ прессѣ сервилистическаго характера по¬ явился этотъ терминъ, довольно странный съ перваго взгляда въ виду того, что нѣкоторые украинцы могли бы быть англофилами, англоманами, юдо¬ филами, болгароФилами, но имъ нельзя не быть «украиноФилами». Можно лишь путемъ отрицанія установить время, когда этого слова не употребляли. Профессора Харьковскаго университета Павловскаго, составлявшаго грам¬ матику малорусскаго языка въ самомъ началѣ XIX вѣка, илиФиломаѳит- скаго, издававшаго около того же времени журналъ «Украинскій Вѣст¬ никъ», едва ли могли называть этимъ страннымъ именемъ. Въ 20-хъ и 30-хъ годахъ прошлаго столѣтія, когда столичная печать обратила особое вниманіе на сочиненія украинскаго Философа XVIII вѣка Сковороды, и на¬ чали въ печати появляться малорусскія народныя пѣсни, стихи и т. п., — также слова этого еще не было въ употребленіи. Ни Григоровича или Максимовича, ни Срезневскаго или Бодянскаго, изучавшихъ особен¬ ности языка, быта и міровоззрѣній украинцевъ, никто не называлъ еще украиноФилами только потому, что они были малороссы; не называли такъ даже и иностранцевъ ШаФарика, Миклошича, Шлейхера и другихъ ученыхъ, устанавливавшихъ въ научной классификаціи и систематикѣ положеніе о существованіи особой украинской націи и особаго малорус¬ скаго языка (8ргасЬе, а не МипйагІ). Даже Об отмене стеснений малорусского печатного с… · archive.org · сохранено 29.07.2026 · архив decolonial.ist 56 Кирилло-Меѳодіевское брат¬ ство, выражавшее платоническія пожеланія объ освобожденіи западныхъ и южныхъ славянскихъ племенъ изъ подъ власти иноземцевъ, объ осво¬ божденіи русскихъ славянъ отъ крѣпостной зависимости, о просвѣщеніи всѣхъ славянъ на національныхъ языкахъ при Федеративномъ государствен¬ номъ устройствѣ ихъ, кажется, не было названо украинофильскимъ ни въ оффиціальной перепискѣ по этому дѣлу, ни въ литературѣ. Изъ автобіографіи Костомарова видно только, что такія мечтанія признаны были вредными, за что главныя силы братства и поплатились ссылкою на нѣсколько лѣтъ. Но тотъ же Костомаровъ, раздѣлявшій выра¬ женное Шевченкомъ пожеланіе, «щоб усі Славяне стали добрими братами 15 — 54 и синами сонця правда», въ цѣломъ рядѣ своихъ сочиненій, указывая на особенности двухъ русскихъ народовъ еще на зарѣ исторической ихъ жизни въ ихъ бытѣ, характерѣ и культурѣ, нигдѣ ни однимъ словомъ не обмол¬ вился въ томъ смыслѣ, что ему желателенъ разрывъ этихъ двухъ русскихъ народностей и выдѣленіе ихъ изъ состава одного государственнаго цѣлаго. Напротивъ того, вездѣ у него проглядываетъ мысль, что только совокуп¬ ная работа этихъ двухъ русскихъ народностей дала прочный Фундаментъ для будущаго существованія ихъ въ единомъ государствѣ и опредѣлила предѣлы возможнаго сліянія обѣихъ, при самостоятельности каждой въ своемъ духовномъ развитіи. Въ самыхъ запрещенныхъ сочиненіяхъ Шевченка, изданныхъ за гра¬ ницею, также нѣтъ нигдѣ никакого намека на желаніе его въ будущемъ раздѣлить русское государство на двѣ половины по двумъ русскимъ націямъ. Никакой тѣни политическаго сепаратизма нельзя найти и въ позднѣйшихъ публицистическихъ статьяхъ Драгоманова, какія были печатаны имъ въ заграничныхъ изданіяхъ («Громадѣ», иностранныхъ журналахъ, отдѣльныхъ брошюрахъ), слѣдовательно, совсѣмъ не подцензурнымъ эзоповскимъ язы¬ комъ. А Драгомановъ считается самымъ рѣзкимъ и крайнимъ выразите¬ лемъ украинофильски'хъ тенденцій. Въ его критическихъ статьяхъ о поэзіи Шевченка, самыя пылкія мечтанія котораго состояли въ томъ, что рабо¬ владѣльцы когда-то обнимутъ своего «найменыпого брата», иногда звучало неодобреніе тому, что поэтъ наряду съ этими своими ійёез йхез воспѣвалъ восторженно военно-аристократическій строй старой гетьманщины, походы Козаковъ и ихъ звѣрскіе подвиги. Послѣ освобожденія крестьянъ при послѣдовавшемъ затѣмъ болѣе снисходительномъ отношеніи цензуры къ либерально-просвѣтительнымъ и прогрессивнымъ направленіямъ въ прессѣ, среди другихъ терминовъ начи¬ наютъ появляться и слова «украинофильство», «полонофильство» и т. п. Въ короткій періодъ большей свободы печати появилось изъ Кіева ргоіеззіоп йе іоі украинофиловъ, которыхъ на мѣстѣ звали еще хлопоманами и хохло¬ манами. Въ Лж 46 издававшейся въ 1862 году при журналѣ «Русскій Вѣст¬ никъ» «Современной Лѣтописи» группа молодыхъ людей (числомъ 21) помѣ¬ стила « Отзывъ изъ Кіева». Эти молодые люди (между именами которыхъ встрѣчаемъ извѣстные впослѣдствіи въ литературѣ и наукѣ имена П. И. Житецкаго, В. Б. Антоновича, П. П. Чубинскаго, Ѳ. Р. Рыль- скаго, А. С. Лашкевича, Б. С. Познанскаго и др.) начинаютъ свою статью съ опроверженія взводимыхъ на нихъ обвиненій въ томъ, что они отрицаютъ семейные союзы, религію, право собственности, Об отмене стеснений малорусского печатного с… · archive.org · сохранено 29.07.2026 · архив decolonial.ist 57 почему яко-бы стараются, чтобы крестьяне не принимали вводимыхъ тогда уставныхъ граматъ, какъ документовъ на владѣніе землею сельскими обществами; далѣе они указываютъ, что вслѣдствіе такихъ сплетенъ, распускаемыхъ про нихъ дворянствомъ обѣихъ сторонъ Днѣпра, они потерпѣли страшное стѣсненіе своей дѣятельности, выразившееся въ закрытіи воскресной школы, въ устройствѣ которой они принимали участіе, и, наконецъ, откровенно излагаютъ, въ чемъ состоятъ ихъ симпатіи и антипатіи. Прежде всего лицамъ, обзывавшимъ ихъ презрительнымъ въ аристо¬ кратическихъ польскихъ гостиныхъ словомъ — «хлопоманы», а также «либе¬ ралами молодого поколѣнія», они отвѣчаютъ на обвиненіе ихъ въ государ¬ ственномъ сепаратизмѣ. «Это съ вашей стороны — говорятъ они — самая не¬ лѣпая и самая наивная клевета!» и приводятъ слѣдующее доказательство ея несостоятельности; «сдѣлался ли бы народъ честнѣе, лучше и умнѣе, еслибы перемѣнилось названіе политическаго организма, къ которому онъ принад— 55 — лежитъ? Нисколько!..». «Другое дѣло, если подъ словомъ сепаратизмъ ра¬ зумѣютъ желаніе развить южнорусскій языкъ и южнорусскую литературу. Это желаніе мы дѣйствительно имѣемъ; но что въ немъ видятъ преступ¬ наго — не понимаемъ. Въ настоящее время никто, кажется, не станетъ до¬ казывать необходимости перерабатывать одну національность въ другую. Вѣдь всѣ же сочувствуютъ стараніямъ Болгаръ, Хорватовъ, Словинцевъ, Лужичанъ возстановить или развить свои литературы ; вѣдь всеобщею сим¬ патіею пользуются усилія Русиновъ галицкихъ къ обособленію своей народ¬ ности и освобожденію изъ подъ польского вліянія; почему же Русины рус¬ скіе должны быть одни лишены права, признаваемаго за всѣми народами? Почему имъ однимъ вмѣняется въ преступленіе то, что у другихъ счи¬ тается достойнымъ похвалы?» Дальше они просятъ нападающихъ на нихъ помѣщиковъконсерваторовъ оставить ихъ внѣ гоненій, слѣдуя совѣту Гама- ліила, или убѣдить понятными аргументами въ несостоятельности ихъ стрем¬ леній; «но передъ безсмысленнымъ гуломъ, передъ стаей сплетенъ, передъ безсознательнымъ гоненіемъ мы ни въ какомъ случаѣ отступать отъ на¬ шихъ убѣжденій не намѣрены». Закончивъ полемическую часть съ противниками, декларанты перехо¬ дятъ къ изложенію положительной части своихъ мыслей и идей. Исходя изъ того, что обученіе народа, при употребленіи его собственнаго языка, идетъ по крайней мѣрѣ втрое успѣшнѣе и скорѣе, обязанностью украинцевъ съ высшимъ образованіемъ они считаютъ — доставленіе народу возможности образоваться, сознать себя и свои нужды, умѣть заявить ихъ и вообще стать на ту степень гражданственности, на которую онъ возведенъ зако¬ номъ 1861 года. Пока малорусскій народъ не станетъ въ уровень съ на¬ стоящимъ своимъ положеніемъ (т. е. тѣмъ, въ какое онъ поставленъ по закону 19 Февраля), — всякія теоріи отъ парламентарной англійской системы до самыхъ ярыхъ соціалистическихъ толковъ не имѣютъ ника¬ кого значенія. Поэтому единственное дѣло истинныхъ друзей народа пока только — вспомоществовать развитію его, ожидая терпѣливо времени, когда народъ самъ будетъ въ состояніи толковать о предметахъ, которые теперь пока еще недоступны его умственному развитію, а потому для него зага¬ дочны, темны и ненужны. Такъ какъ народъ нашъ въ высшей степени религіозенъ, то воспитаніе его должно опираться на полномъ уваженіи къ христіанскимъ истинамъ. Толкованіемъ юридическихъ и экономическихъ истинъ нужно указывать ему способы, какъ онъ законнымъ путемъ мо¬ жетъ достигнуть столь страстно желаемой имъ земельной собственности. Все, что составляетъ признакъ его національной личности, при воспитаніи его Об отмене стеснений малорусского печатного с… · archive.org · сохранено 29.07.2026 · архив decolonial.ist 58 должно сохраняться и развиваться естественнымъ путемъ. При этомъ слѣдуетъ усилить его уваженіе къ семьѣ, развить па разумныхъ основа¬ ніяхъ сознаніе семейныхъ обязанностей и потомъ, расширяя понятіе, отъ семьи переходить къ громадѣ. «Пока на этой ступени общественныхъ по¬ нятій можно и остановиться» — говорятъ авторы письма въ «Современную Лѣтопись». Таковы были идеалы хлопомановъ, которыхъ еще не прозывали тогда украинофилами; но въ 70-хъ годахъ, когда въ разныхъ газетахъ и журна¬ лахъ русскихъ появилась проповѣдь «народничества», ихъ звали уже именно этимъ терминомъ. Въ 1881 году Костомаровъ въ «Вѣстникѣ Европы», по поводу вышедшаго въ Кіевѣ украинскаго альманаха «Луна», помѣстилъ статью, подъ заглавіемъ: « Задачи украинофильства». Здѣсь опъ говоритъ: «Едва ли есть на свѣтѣ языкъ несчастнѣе малороссійскаго! Вѣка проходили одинъ за другимъ; всѣ признавали, что на свѣтѣ существуетъ малороссій— 56 — скій народъ и говоритъ своею рѣчью; цари обращались къ этому народу съ своими граматами, и царское слово именовало его «малороссійскимъ на¬ родомъ», а для сношенія съ малороссіянами и уразумѣнія ихъ рѣчи, въ Москвѣ при посольскомъ приказѣ были особые переводчики. Никому въ голову не приходило сомнѣваться въ томъ, что такой народъ со своимъ язы¬ комъ существуетъ. Но въ недавнее время книжные мудрецы выдумали, будто малороссійскаго народа нѣтъ вовсе и никогда не было, а въ краѣ, называемомъ Малороссіей, живетъ все такой же народъ, какъ и въ Москвѣ, Твери и въ Нижнемъ, — вездѣ въ русскомъ государствѣ одинъ только на¬ родъ русскій». Разсматривая затѣмъ историческія причины, которыя повели къ образованію пропасти между малорусскимъ дворянствомъ и духовен¬ ствомъ съ одной стороны и остальною массою народа съ другой, что привело первыхъ къ презрительному отношенію къ простонародью и его языку, а наконецъ и къ состоявшемуся незадолго передъ тѣмъ запрещенію печатать малорусскія книги, устраивать концерты съ пѣніемъ малорусскихъ пѣсенъ и спектакли съ малорусскими піесами, Костомаровъ заступается за права малорусскаго народа и его языка. Тутъ онъ высказываетъ свой взглядъ на то, что нужно имѣть большое дарованіе, чтобы для малорусскаго языка въ его развитіи составлять новыя слова и обороты, какія созданы для рус¬ ской литературы Ломоносовымъ, Карамзинымъ, Жуковскимъ, Пуш¬ кинымъ, Гоголемъ. Онъ находилъ, что у малорусскихъ писателей — Квитки, Гребинки, Гулака - Артемовскаго, Шевченка, Сторо- женка, МаркаВовчка не встрѣчалось такихъ плохо скованныхъ словъ, какими въ русской литературѣ прославились слова «мокроступы, шарока- талище, краткоодежіе, четвероплясіе» и т. п., и предостерегалъ новыхъ писателей малорусскихъ отъ сочиненія подобныхъ же словъ, какія встрѣ¬ чались въ разбираемомъ имъ альманахѣ, (напр., «ночь - стума», «прый- дешнье) и т. п. Тутъ онъ обращался уже къ патентованнымъ «украиноФИ- ламъ» изъ высшихъ классовъ украинскаго народа, забывшихъ языкъ простонародья, и указывалъ главныя задачи ихъ дѣятельности. Главнѣй¬ шимъ средствомъ для поднятія умственнаго горизонта малорусскаго народа и сообщенія ему въ доступной для него Формѣ общечеловѣческихъ знаній онъ считалъ изданіе хорошаго малорусскаго словаря и грамматики, чтобы дать языку прочную установку. «Чѣмъ ближе по языку малорусскіе писа¬ тели будутъ къ простому народу, чѣмъ менѣе станутъ отъ него отдаляться, тѣмъ успѣхъ ихъ въ будущемъ будетъ вѣрнѣе», — говоритъ Костомаровъ. («Вѣстникъ Европы» 1882 г., № 2, стр. 896). Об отмене стеснений малорусского печатного с… · archive.org · сохранено 29.07.2026 · архив decolonial.ist 59 Такія задачи «украинофильству» на склонѣ лѣтъ своихъ ставилъ това¬ рищъ величайшаго малорусскаго поэта, который вмѣстѣ съ нимъ въ моло¬ дости пострадалъ болѣе за славянофильство или панславизмъ, чѣмъ за парти¬ куляризмъ украиноФильства. Задачи эти, какъ извѣстно, и до сихъ поръ не выполнены, ибо въ Россіи на малорусскомъ языкѣ нѣтъ еще ни грамма¬ тики, ни словаря этого языка. Составленныя Русовымъ и особо Наумен- комъ грамматики малорусскаго языка остаются въ рукописяхъ, тогда какъ во Львовѣ и для частнаго образованія и въ учебныхъ заведеніяхъ свободно пользуются грамматиками Осадцы, Левицкаго, Огоновскаго, Смаль- Стоцкаго, словаремъ Желиховскаго и т. п. Во всякомъ случаѣ, опре¬ дѣленіе страннаго на первый взглядъ термина въ устахъ такого компетент¬ наго въ данномъ дѣлѣ автора можно считать основательнымъ. Нужно замѣтить, что въ началѣ 80-хъ годовъ прошлаго столѣтія слово «украиноФильство» появилось во многихъ періодическихъ изданіяхъ: въ «Отечественныхъ Запискахъ», «Недѣлѣ», «Русскомъ Вѣстникѣ», «Рус57 — скомъ богатствѣ» и др. появлялись статьи *), въ которыхъ писали и украино- филы, которые уже сами себя такъ называли, и ихъ противники. Въ этихъ статьяхъ, кромѣ полемическаго матеріала (напоминающаго собою во мно¬ гомъ то, что писалось въ ХѴН вѣкѣ защитниками малорусской народности изъ Кіевской ессіезіае шііііапііз противъ польскихъ вожделѣній истребить малорусскій народъ, обративъ его въ католицизмъ), встрѣчаются положенія, дополняющія то, что сказано въ вышеприведенномъ опредѣленіи Косто¬ марова понятія «украиноФильство». Мы ограничимся цитатами изъ одной статьи М. Петрика (которую приписываютъ Драгоманову, такъ какъ его имя и отчество было Михаилъ Петровичъ) въ «Русскомъ Богатствѣ» (ноябрь 1881 г.). Статья эта написана была потому, что раньше въ томъ же журналѣ украиноФильство названо было ложнымъ и ретрограднымъ дви¬ женіемъ, ибо оно вноситъ задержку въ поступательное развитіе всего чело¬ вѣчества, которое стремится создать всемірный интернаціональный языкъ. Интересно, что авторъ предшествующей статьи, объявлявшій, что для него существуетъ одинъ Фетишъ — человѣчество, а національность онъ признаетъ за «пустой идолъ», называлъ себя «малороссомъ изъ партіи народниковъ», работающихъ на Украинѣ для народнаго дѣла, но никакъ не для національ¬ наго. Петрикъ выражаетъ сначала сожалѣніе, что при спорѣ противъ украиноФильства авторъ не бывалъ западнѣе Волочиска, гдѣ живетъ зна¬ чительная часть малорусскаго народа, и не знаетъ, что во Львовѣ студенты, выходя изъ университета, говорятъ на украинскомъ языкѣ о Спенсерѣ, о медицинѣ, о тригонометріи, читаютъ въ переводѣ на украинскій языкъ Щед¬ рина, Байрона, Шелли, Шекспира, Геккеля, Ланге, и что употребленіе своего родного языка нисколько не мѣшаетъ имъ слѣдить за развитіемъ всего человѣчества. Далѣе онъ совѣтуетъ ему измѣнить свою Формулу: «я люблю свою семью больше себя, отечество больше семьи и человѣче¬ ство больше отечества» — на другую, болѣе естественную; «я могу быть счастливъ только въ семьѣ, семья моя только въ отечествѣ, отечество же только въ человѣчествѣ». Переходя отъ полемической части къ своему опре¬ дѣленію «украиноФильства», М. Петрикъ указываетъ, что съ тѣхъ поръ какъ человѣкъ перешелъ отъ вида Іюню аіаіиз (безъязыкаго) къ виду Іюню заріепз, то дальше развивался не по направленію къ объединенію, а черезъ разнообразіе націй и языковъ; что прогрессъ всѣхъ новоевропейскихъ націй и обществъ тѣсно связанъ съ процессомъ разрушенія единства языка и съ эмансипаціей національныхъ языковъ; что бывшее единство въ группѣ право¬ славно-славянскихъ племенъ съ языкомъ церковно- Об отмене стеснений малорусского печатного с… · archive.org · сохранено 29.07.2026 · архив decolonial.ist 60 славянскимъ разрушалось такими народниками, какъ Ломоносовъ, Карамзинъ, Крыловъ, Пуш¬ кинъ, Обрадовичъ, Караджичъ, козацкіе лѣтописцы XVII— XVIII вѣковъ, авторы виршей и комедій XVIII, украиноФилы XIX вѣка. Выиграла ли бы солидарность человѣческая, если бы украинскій народъ отказался отъ своего языка? Вѣдь ему пришлось бы, вмѣсто одного не существующаго всемірнаго общечеловѣческаго языка, замѣнить свой родной языкъ чуть ли не четырьмя: великорусскимъ, польскимъ, нѣмецкимъ и мадьярскимъ, а можетъ быть еще даже и румынскимъ, какъ и замѣнили уже въ употребленіи свой языкъ многіе представители высшихъ классовъ этого народа. При отдѣленіи мало*) «Русское богатство», 1881 г., Февраль, іюль, ноябрь: «Что такое украиноФильство?» «Еще объ украиноФильствѣ»; сентябрь: «Хохлацкій индивидуализмъ»; декабрь: «Сказка о бѣломъ бычкѣ»; 1882 г., Февраль: «Еще объ украиноФильствѣ». — «Вѣстникъ Европы»: «Къ спорамъ объ украиноФильствѣ», 1882 г,, 2, — «Недѣля» (1881 г,): «Обиженная русская народ¬ ность». ЕФименкова: «По поводу украиноФильства». — «Русскій Вѣстникъ» (1881 и 1882 гг.): Де-Пуле: «Къ вопросу объ украиноФильствѣ», — «Русская Старина», апрѣль, 1881 г. Статья Костомарова по тому же предмету и др. 16 русской интеллигенціи по языку отъ простонародья отсутствуетъ есте¬ ственный эндосмосъ и экзосмосъ между слоями всего народа, и это патологи¬ ческое явленіе, мѣшающее развитію всей націи до общечеловѣческой ступени развитія, нарушено пока только въ Галиціи; громадная же часть народа мало- русскаго, далеко не бездарнаго по признанію всѣхъ наблюдателей его жизни, начиная съ XVII вѣка (Павла Алеппскаго, Кларка, Ригельмана, Коля, Боденштедта, Гакстгаузена, Устрялова, Бѣлинскаго)*), поставлена въ невозможность исполнять свою роль въ концертѣ человѣчества. Если инте¬ ресы народа малорусскаго, въ большинствѣ ходящаго босикомъ и голодаю¬ щаго, какъ говорилъ противникъ Петрика, ограничены только экономиче¬ скими вопросами, а культурныя и политическія цѣли украинофиловъ для него безразличны, то главнѣйшій пунктъ соприкосновенія украинофиловъ, какъ націоналистовъ, съ ихъ народомъ проявляется въ ихъ желаніи посред¬ ствомъ изданій о народѣ и для народа разъяснять экономическія явленія, а такія разъясненія могутъ быть сдѣланы только на народномъ малорус¬ скомъ языкѣ, ибо національность неотдѣлима отъ народа, какъ кожа отъ организма. Экономическое благосостояніе народа можетъ бытъ поднято только тогда, когда умственный и нравственный кругозоръ его расширится при помощи развитія національной письменности. Таковы главныя положенія украиноФИльства, какъ они были выра¬ жены въ началѣ 80-хъ годовъ прошлаго столѣтія. Позже они пополнялись тѣми или другими оттѣнками мыслей въ беллетристическихъ произведеніяхъ малорусскихъ писателей, въ историческихъ или публицистическихъ статьяхъ, появляющихся въ журналѣ «Кіевская Старина», въ газетахъ, выходящихъ въ Южной Россіи, и отчасти и въ столичной прессѣ. Нигдѣ ни въ этихъ статьяхъ, ни въ публичныхъ рѣчахъ украинцевъ русскихъ и галицкихъ, какія имѣли мѣсто, напр., въ 1903 году на торжествѣ открытія памятника Котляревскому въ Полтавѣ, нельзя обнаружить какоголибо шовинизма, какой замѣчается у противниковъ украинскаго движенія даже такихъ, какъ, напр., Бѣлинскій. Въ губернскихъ земскихъ собраніяхъ, обсуждавшихъ вопросъ о ненормальномъ положеніи народной школы на Югѣ Россіи при преподаваніи не на родномъ языкѣ учащихся дѣтей, напр., въ Чернигов¬ скомъ, Полтавскомъ, Херсонскомъ, — никогда пожеланія о расширеніи правъ малорусскаго языка на развитіе не доходили до тезисовъ, Об отмене стеснений малорусского печатного с… · archive.org · сохранено 29.07.2026 · архив decolonial.ist 61 угрожаю¬ щихъ цѣлости русскаго государства. Можно смѣло утверждать, что всѣ украинцы, живущіе въ Россіи, не могутъ себѣ представить даже возмож¬ ности говорить о какомъ-либо сепаратизмѣ въ политическомъ смыслѣ. Между тѣмъ обвиненія украинофиловъ въ ихъ злонамѣренности и измѣнѣ русскому государству въ пользу какого-то неизвѣстнаго иностраннаго, можно встрѣчать въ прессѣ, ненавидящей всякій прогрессъ. Приведенныя же выше справки объ украпноФильствѣ показываютъ только, что въ государственномъ смыслѣ оно явленіе совершенно безраз¬ личное, ибо въ нормальномъ своемъ развитіи оно обнимаетъ любовь къ своей родинѣ, не столько въ видѣ топографическихъ ея отличій и мѣстныхъ красотъ, сколько въ видѣ тѣхъ особенностей, какими отличаются бытъ и духовная жизнь малорусскаго парода, выражаемая его словесностью и язы¬ комъ. Эти отличія — естественно-прирождены каждому украинцу, и потому бороться съ ними значитъ бороться съ самою природою. Предилекція къ своему національному обусловливается не тѣмъ или инымъ государствен*) Здѣсь у М. Петрика приведены длинныя цитаты изъ указанныхъ писателей, отзывающихся съ большими похвалами о бытѣ, нравственности и умѣ малороссовъ. — 59 — нымъ строемъ, а лежитъ въ человѣческой психикѣ и покрываетъ собою внѣшнія Формы жизни. Поэтому украинскій сепаратизмъ для цѣлости рус¬ скаго государства столь же опасенъ, какъ, напр., для цѣлости Швейцарскаго союза опасны въ политическомъ отношеніи особенности обычаевъ, темпе¬ рамента и языковъ Французовъ, нѣмцевъ и итальянцевъ, или разница въ обы¬ чаяхъ и языкахъ латышскомъ, литовскомъ и нѣмецкомъ въ Остъ-зейскихъ губерніяхъ Россійской Имперіи. Такимъ образомъ, опасность политическаго сепаратизма украинцевъ — одинъ призракъ; что же касается сепаратизма національнаго, то онъ, не грозя ничѣмъ единству русскаго государства, имѣетъ полное законное право на свое существованіе и уваженіе. Поэтъ князь Вяземскій въ своихъ стихахъ сказалъ: Языкъ есть исповѣдь народа: Въ немъ слышится его природа, Его душа и бытъ родной. Такую же мысль развивалъ подробно Гумбольдтъ и послѣ него про¬ фессоръ Харьковскаго университета Потебня въ видѣ цѣлаго ученія, при чемъ доказывалъ разборомъ морфологическихъ, этимологическихъ и син¬ таксическихъ Формъ языка, что послѣдній не только выражаетъ міро¬ воззрѣніе народа, но есть единственное средство развитія духовныхъ его способностей. Безъ словъ нѣтъ мыслей, безъ языка нѣтъ ни міровоззрѣ¬ нія, ни способностей; развиваются они только совмѣстно съ развитіемъ языка, соединяющаго массу индивидуумовъ въ одну націю. Поэтому отри¬ цать за малорусскимъ языкомъ его право на развитіе равносильно отрица¬ нію существованія малорусскаго народа, чего не позволяетъ дѣйствитель¬ ность. При этомъ, согласно ученію Потебни, живой языкъ вѣчно и по¬ стоянно измѣняется, рядомъ съ чѣмъ измѣняются и способъ мышленія, и объемъ и широта доступныхъ логическому изслѣдованію предметовъ сужде¬ нія. Съ увеличеніемъ лексическаго состава языка и съ разработкою этимо¬ логическихъ и синтаксическихъ его Формъ расширяются и Об отмене стеснений малорусского печатного с… · archive.org · сохранено 29.07.2026 · архив decolonial.ist 62 умственныя спо¬ собности народа, говорящаго даннымъ языкомъ. Поэтому среди родовъ и видовъ письменности особое значеніе для общаго прогресса имѣетъ періо¬ дическая ежедневная пресса, служащая выраженіемъ повседневныхъ обыч¬ ныхъ нуждъ народа. Извѣстно же, что всѣ ходатайства украиноФиловъ о разрѣшеніи изданія на малорусскомъ языкѣ газетъ встрѣчали одинъ от¬ вѣтъ отъ главнаго управленія по дѣламъ печати: «не подлежитъ удовлетво¬ ренію». Такимъ образомъ, малорусскій народъ до послѣдняго времени ли¬ шенъ одного изъ самыхъ главныхъ средствъ развитія своихъ духовныхъ способностей. Доминирующее значеніе среди славянскихъ языковъ велико¬ русскаго языка, надъ созданіемъ котораго работали и малоруссы и велико- руссы, не можетъ пострадать отъ разрѣшенія всѣхъ видовъ письменной малорусской словесности; а тѣмъ менѣе можетъ пострадать то настоящее и будущее государственное единство двухъ русскихъ народностей, которое закрѣплено и географическими и историческими особенностями громадной русской территоріи. Только это утверждали и утверждаютъ преслѣдуемые и гонимые украиноФИлы. Съ развитіемъ же украинофильскихъ симпатій въ малорусскомъ образованномъ обществѣ, довольно большая половина рус¬ скаго народа получитъ возможность развивать свои недюжинныя способ¬ ности, а вмѣстѣ съ тѣмъ улучшать и свой матеріальный бытъ, что для об¬ щаго благополучія всего русскаго государства несомнѣнно желательно. А. Русовъ. ІУ. Краткій обзоръ украинскаго литературнаго движенія въ Россіи и за границей. Украинская литература представляетъ явленіе, можно сказать, исклю¬ чительное по тѣмъ внѣшнимъ условіямъ, среди которыхъ она существовала до сихъ поръ и продолжаетъ находиться и въ настоящее время. Условія эти были таковы, что по естественному ходу вещей она имѣла, если не прекратить совершенно, то во всякомъ случаѣ влачить самое жалкое суще¬ ствованіе. Тѣмъ не менѣе, видимъ, что, несмотря на чрезвычайно неблаго¬ пріятныя для своего развитія обстоятельства, украинская литература въ теченіе послѣдняго столѣтія растетъ количественно и качественно, привле¬ каетъ къ себѣ все большее число работниковъ, захватываетъ все болѣе широкій кругъ интересовъ и въ настоящей стадіи своего развитія зани¬ маетъ не послѣднее мѣсто въ ряду другихъ литературъ славянскаго міра. Все это можетъ свидѣтельствовать лишь о жизненности началъ, положен¬ ныхъ въ ея основу. Украинская книжная письменность, возникшая изъ богатой народной словесности, ведетъ свою литературную традицію изъ глубокой древности. Живая струя народной рѣчи и національнаго духовнаго склада невольно пробивается даже въ такихъ, написанныхъ на условно-книжномъ, славян¬ скомъ языкѣ, памятникахъ древнѣйшей письменности, какъ лѣтопись Нестора, Волынская лѣтопись, Печерскій Патерикъ, Хожденіе Даніила, Поученіе Владиміра Мономаха, проповѣди Кирилла Туровскаго и другихъ. Временемъ высокаго расцвѣта южно-русской письменности были ХУІ — ХУП в., когда на Украйнѣ — въ силу особыхъ политико-соціальныхъ и религіозныхъ условій — возникла обширная полемическая литература на мѣстномъ языкѣ. Не прекращается украинское литературное творчество и въ теченіе всего ХУШ вѣка, выражаясь главнымъ образомъ въ произве¬ деніяхъ драматическихъ, историческихъ хроникахъ и мемуарахъ, въ сати¬ рическихъ и лирическихъ стихотвореніяхъ. Но въ языкѣ всѣхъ этихъ произведеній было много все того же условнаго церковно- Об отмене стеснений малорусского печатного с… · archive.org · сохранено 29.07.2026 · архив decolonial.ist 63 славянскаго элемента, что въ значительной степени лишало ихъ жизненности, въ осо¬ бенности при ясно опредѣлившемся параллельномъ развитіи русской лите¬ ратуры на національной великорусской основѣ. Представлялось вполнѣ простымъ и естественнымъ въ своей сущности дѣломъ — возникновеніе особой украинской письменности изъ живого національно-народнаго источ¬ ника. Только стихійная сила народной рѣчи могла дать украинской письмен¬ ности неодолимую живучесть и явиться прочнымъ залогомъ дальнѣйшаго ея развитія, какъ это было у другихъ племенъ славянскаго міра. «Развитіе украинской литературы, — говоритъ академикъ А. Н. Пыпинъ, — было только частью цѣлаго обширнаго Факта, не признать котораго нѣтъ воз¬ можности, — именно Факта славянскаго возрожденія, смыслъ котораго есть — 61 — инстинктивное влеченіе массъ п благородное стремленіе ихъ лучшихъ пред¬ ставителей развить и выразить внутреннія народныя силы, въ той Формѣ, какая дана ихъ происхожденіемъ и исторіей, — въ Формѣ народной. Для цѣлаго ряда славянскихъ племенъ пробужденіе народнаго чувства было спасеніемъ ихъ національности и основаніемъ ихъ новаго развитія; сущ¬ ность этого движенія есть въ высшей степени человѣчное и человѣколюбивое стремленіе — возвысить нравственное сознаніе народовъ, открыть для нихъ возможность умственной жизни, доселѣ крайне ограниченной». Иниціатива національно-народнаго возрожденія украинской письмен¬ ности принадлежитъ поэту И. П. Котляревскому. Онъ является первымъ связующимъ звеномъ между созданіями коллективнаго народнаго творчества и новыми литературно-художественными Формами выраженія народнаго духа. Котляревскій первый указалъ, какія богатыя сокровища заключа¬ ются въ народномъ языкѣ, какъ органѣ литературнаго самовыраженія націи, указалъ на народную массу, ея жизнь и интересы, какъ на неисчер¬ паемый источникъ литературнаго творчества, и представилъ широкую картину народной жизни въ духѣ общекультурныхъ, гуманныхъ идей, которыя одушевляли лучшихъ людей его времени. Облечепныя въ націо¬ нальную художественную Форму, согрѣтыя искреннимъ чувствомъ благо¬ роднаго сердца поэта, онѣ производили неотразимое впечатлѣніе на его земляковъ, даже на тѣхъ изъ нихъ, чьи недостатки онъ ѣдко осмѣивалъ въ своихъ произведеніяхъ. Въ силѣ этого вліянія и заключается глубокое общественно-воспитательное значеніе произведеній Котляревскаго. Съ тѣхъ поръ украинская литература никогда не теряла близкой и живой связи съ народомъ. «Любовь къ своей народности, — говоритъ про¬ фессоръ Дашкевичъ,— была главною двигательною силою новѣйшей украин¬ ской литературы». Гуманное народолюбіе Котляревскаго послужило тѣмъ прочнымъ основаніемъ, на которомъ возникла обширная литература, про¬ никнутая тѣми же животворными началами любви къ меньшему брату, сочувствія его долѣ, стремленія придти ему на помощь. Эти начала состав¬ ляютъ основной мотивъ украинской литературы на всемъ протяженіи вѣ¬ кового ея существованія, при всемъ разнообразіи затрагиваемыхъ ею темъ и положеній. Въ этой всегдашней неразрывной связи украинской литера¬ туры съ народною массой и слѣдуетъ искать причину ея живучести. Не всѣ изъ послѣдователей Котляревскаго въ достаточной мѣрѣ ура¬ зумѣли значеніе его сатирическаго юмора и основныхъ его демократиче¬ скихъ идеаловъ; нѣкоторые изъ нихъ ограничились пародіями къ народномъ духѣ (Бѣлецкій-Носенко, Кореницкій, Думитрашко), иные, какъ это замѣчалось и въ другихъ возрождавшихся славянскихъ литературахъ, обра¬ Об отмене стеснений малорусского печатного с… · archive.org · сохранено 29.07.2026 · архив decolonial.ist 64 тившись къ этнографическому и историческому изученію своей родины, дали образцы чисто романтической поэзіи (Метлинскій, Петренко, Забѣлла). Но еще при жизни Котляревскаго начинаютъ свою дѣятельность писатели, которые, можетъ быть, въ большинствѣ со стихійной непосредственностью, но вполнѣ послѣдовательно осуществляли въ своей литературной дѣятельности народолюбивые завѣты родоначальника новой украинской литературы. Наиболѣе характерными представителями такого направленія были: профес¬ соръ Харьковскаго университета П. П. Гулакъ-Артемовскій, сатира кото¬ раго «Пан та собака» была замѣчательнымъ для своего времени литера¬ турнымъ произведеніемъ, баснописцы — Боровиковскій и Гребинка и въ особенности — Г. Ф. Квитка- О сновяненко, основатель украинской художественной повѣсти. Квитка-Основяненко былъ п іонеромъ народной повѣсти по отношенію 17 — 62 не только къ русской, но и вообще къ европейской литературѣ. Вполнѣ реа¬ листическія тенденціи и глубокое сочувствіе народнымъ массамъ видимъ въ европейской литературѣ лишь со второй четверти минувшаго столѣтія: народ¬ ныя повѣсти Жоржъ-Зандъ впервые появились въ 1838 г., «Деревенскіе разсказы» Ауэрбаха — въ 1843 г., разсказъ Григоровича «Деревня» — въ 1846 г., первый же сборникъ украинскихъ народныхъ повѣстей Квитки — въ 1834 г. Литературная иниціатива Квитки выходила изъ его литератур¬ ныхъ и общественныхъ взглядовъ. Онъ не удовлетворялся безсодержатель¬ ностью тогдашней журнальной беллетристики и принялся за изображеніе народной жизни на народномъ языкѣ. «Мнѣ было досадно, — говоритъ этотъ писатель, — что все летаютъ подъ небесами, изобрѣтаютъ страсти, сози¬ даютъ характеры; почему бы не обратиться направо, налѣво и не писать того, что попадается на глаза? Живя въ Украйнѣ, пріучась къ нарѣчію жителей, я выучился понимать мысли ихъ и заставилъ ихъ своими словами пересказать публикѣ». Относясь съ уваженіемъ къ народу и его родному слову, Квитка признавалъ необходимость и высокое значеніе произведеній на живомъ родномъ языкѣ. Въ письмѣ къ издателю харьковскаго альманаха «Утренняя звѣзда» Квитка въ 1833 г. писалъ: «Я чувъ, будимъ то хо¬ четъ ты тутъ же прытулыты де-що и по нашому пысаного. За сюю вы- гадку ажъ трычи тоби дякую. Нехай же знаютъ и нашыхъ. Бо йе таки люде на свити, що зъ насъ кепкують и говорють, та й иышуть, будимъ то зъ нашыхъ нихто не втне, щобъ було, якъ воны кажуть, и звычайне, и нижненьке, и розумне, и полезне; и що, стало быть, по нашому, опричъ лайкы та глузовання надъ дурнемъ, билынъ ничого не можна й напысаты». А такіе взгляды, не признававшіе народнаго элемента — языка и сюжета — въ литературныхъ произведеніяхъ, были въ то время доминирующими въ литературѣ. Достаточно указать въ этомъ отношеніи, что даже Бѣлин¬ скій писалъ по поводу одного произведенія Квитки слѣдующее: «Мужиц¬ кая жизнь сама по себѣ мало интересна для образованнаго человѣка; слѣд¬ ственно, много нужно таланта, чтобы идеализировать ее до поэзіи... Содер¬ жаніе такихъ повѣстей всегда однообразно, всегда одно и то же, а глав¬ ный интересъ ихъ — мужицкая наивность и наивная прелесть мужицкаго разговора. Все это нѣсколько прискучило». При господствѣ и общераспро¬ страненности такого рода взглядовъ, высказываемыхъ притомъ слишкомъ авторитетными корифеями литературы, нужно было много гражданскаго мужества, чтобы удержаться на избранномъ литературномъ пути. Об отмене стеснений малорусского печатного с… · archive.org · сохранено 29.07.2026 · архив decolonial.ist 65 Высшаго своего расцвѣта украинская литература достигла въ лицѣ Т. Г. Шевченка — какъ въ художественномъ, такъ и въ идейномъ отно¬ шеніяхъ. И только что упомянутые, и многіе другіе украинскіе писатели того времени, хотя и примыкаютъ къ Шевченку по основному демокра¬ тическому характеру своихъ произведеній, но вся литературная дѣятель¬ ность ихъ была результатомъ не столько глубокаго убѣжденія, сколько не¬ посредственно стихійныхъ симпатій къ родному народу. Первымъ идейно¬ убѣжденнымъ выразителемъ народныхъ идеаловъ въ украинской литера¬ турѣ былъ Шевченко. Въ произведеніяхъ Шевченка народъ, его жизнь, нужды и интересы выступаютъ въ своей реальной дѣйствительности. «По¬ слѣдній кобзарь, — по мѣткой характеристикѣ Аполлона Григорьева, — и первый великій поэтъ новой великой литературы славянскаго міра», Шев¬ ченко никогда и нигдѣ не теряетъ связи съ народомъ. Нельзя указать другого поэта въ исторіи всемірной литературы, который былъ бы къ на¬ роду болѣе близокъ во всѣхъ отношеніяхъ и болѣе ему понятенъ. «Какъ бы высоко въ своихъ произведеніяхъ ни подымался Шевченко въ сферу — 6В — общечеловѣческихъ идеаловъ гуманности, — говоритъ біографъ поэта, А. Я. Конисскій, — онъ нигдѣ не отрывается отъ народа, нигдѣ не теряетъ своей народности; онъ вездѣ и всегда глубоко и истинно народенъ, потому что онъ родился и выросъ на почвѣ народной исторіи; онъ сосредоточилъ въ себѣ всѣ дурныя и хорошія стороны своего народа, въ немъ вырази¬ лась вся національная народная душа». «Исторія моей жизни, — сказалъ самъ поэтъ, — составляетъ часть исторіи моей родины». «Народъ, — по сло¬ вамъ Костомарова, — какъ бы избралъ Шевченка пѣть вмѣсто себя». Шевченко, такимъ образомъ, явился продол жителемъ той глубокой куль¬ турно - національной работы, которая медленно и упорно, но за то прочно ведется массами въ теченіе цѣлыхъ вѣковъ, съ первыхъ проблесковъ ду¬ ховнаго сознанія, и остановить стихійное теченіе которой было бы внѣ человѣческихъ силъ. Сотрудниками Шевченка и дальнѣйшими продолжателями той же работы были П. А. Кулишъ и Н. И. Костомаровъ, дѣятельность кото¬ рыхъ проявилась не только въ области художественной литературы, но и въ научныхъ трудахъ по исторіи и этнографіи. Кулишъ — очень крупная и оригинальная Фигура въ украинскомъ литературномъ движеніи. «Усид¬ чивый и энергическій работникъ, собиратель самаго разнообразнаго мате¬ ріала, при томъ натура страстная и самоувѣренная, Кулишъ, — по характе¬ ристикѣ одного литературнаго критика, — былъ какъ бы маховымъ колесомъ машины, которое само не создаетъ движенія, но разъ созданному даетъ равномѣрность и силу... Его колебанія составляли трагедію его жизни, но вносили Ферментъ въ литературную гкизнь Украйны; въ критическихъ про¬ изведеніяхъ Кулиша, при многихъ несправедливыхъ и одностороннихъ су¬ жденіяхъ, затрогивались вѣрныя и глубокія мысли, не падавшія даромъ на украинскую почву». Не меньшее значеніе имѣлъ и Костомаровъ, извѣст¬ ный не столько какъ украинскій поэтъ (литературный псевдонимъ — Іеремія Галка), сколько какъ талантливый историкъ, посвятившій свой талантъ изу¬ ченію прошлаго своей родины. «Онъ дѣйствительно, — говоритъ А. Н. Пы- пинъ, — оказалъ великія заслуги украинскому самосознанію, избравъ для этого серьезный путь историческаго и этнографическаго изслѣдованія: изу¬ ченіе исторіи и народной поэзіи навсегда оставило въ немъ почтеніе къ нравственной народной личности, и онъ больше, чѣмъ кто нибудь, сдѣлалъ для разъясненія внутренней исторіи Южной Руси». Трудами этихъ писателей народнымъ идеаламъ украинской литературы дано было прочное научное Об отмене стеснений малорусского печатного с… · archive.org · сохранено 29.07.2026 · архив decolonial.ist 66 обоснованіе. Все заставляло ожидать, что въ болѣе или менѣе близкомъ будущемъ она естественнымъ своимъ ходомъ достигнетъ высокой степени развитія. Но этому помѣшало вынужденное прекращеніе, почти въ самомъ началѣ, дѣятельности помянутыхъ корифеевъ украинской литературы. Въ 1847 г. въ Кіевѣ обнаружено было существованіе кружка украинской интеллигенціи, такъ называемаго «Кприлло-Меѳодіевскаго братства», осно¬ ваннаго съ цѣлью мирно содѣйствовать внутреннему развитію украинскаго народа и распространенію идеи славянской взаимности; въ результатѣ ока¬ зались сосланными: Костомаровъ — въ Саратовъ, Кулишъ — въ Тулу, Шевченко — солдатомъ въ Оренбургскій край съ воспрещеніемъ писать и рисовать. Слѣдующія 10 лѣтъ были мертвымъ періодомъ украинской литера¬ туры; въ печати почти ничего не появлялось; произведенія начавшихъ тогда писать авторовъ, — напримѣръ, Стороженка, Руданскаго, — оста¬ вались въ рукописяхъ. Но вторая половина 50-хъ годовъ, приближеніе эпохи великихъ реформъ оживило и украинскую литературную дѣятель— 64 ность. Въ 1857 г. возвращается изъ ссылки Шевченко, выступаетъ вновь Кулишъ — съ исторической хроникой «Чорна рада» и чрезвычайно цѣнными «Записками о Южной Руси», появляются извѣстныя «Народни ук- раинськи оповидання» Марка -Вовчка. Молодыя литературныя силы (Руданскій, Свидницкій, Глѣбовъ, Барвинокъ, Носъ, Олелько- вичъ, Мордовцевъ, Кузьменко и др.) концентрируются при журналѣ «Основа», который началъ выходить съ 1861 г. на русскомъ и украин¬ скомъ языкахъ. Для удовлетворенія ясно сознанныхъ народно - просвѣти¬ тельныхъ потребностей издается много книгъ для народнаго чтенія, и соби¬ рается Костомаровымъ капиталъ для широкой постановки народнаго издательства. Дѣятельность украинскихъ писателей въ этомъ направленіи вызывала полное сочувствіе со стороны всѣхъ, кто близко принималъ къ сердцу просвѣтительные интересы народной массы; такъ, тогдашній ми¬ нистръ народнаго просвѣщенія Головинъ признавалъ, что «стараніе ли¬ тераторовъ обработать грамматически каждый языкъ или нарѣчіе и для сего писать на немъ или печатать — весьма полезно въ видахъ народнаго про¬ свѣщенія и заслуживаетъ полнаго уваженія»; точно такъ же С.-Петербург¬ скій Комитетъ Грамотности издалъ въ 1862 г. «Списокъ русскихъ и мало- россійскихъ книгъ, одобренныхъ для народныхъ учителей и школъ и для народнаго чтенія», при чемъ въ спискѣ этомъ число русскихъ и малорус¬ скихъ книгъ было одинаково. Литературное оживленіе было слишкомъ кратковременно. Въ 1863 г. послѣдовало распоряженіе, воспрещающее печатаніе на украинскомъ языкѣ всѣхъ книгъ, не относящихся къ области изящной словесности, въ томъ числѣ и книгъ религіознаго содержанія. Соотвѣтствующія же распоряже¬ нія издавались спорадически каждый разъ, когда обнаруживались допу¬ скаемыя, въ силу неумолимыхъ требованій жизни, послабленія въ издан¬ ныхъ ранѣе запретительныхъ постановленіяхъ. При такихъ условіяхъ нормальное развитіе украинской письменности стало совершенно невозможнымъ въ предѣлахъ Россіи. Украинскіе писа¬ тели вынуждены были искать точку приложенія для своихъ силъ въ дру¬ гомъ мѣстѣ и перенесли свою дѣятельность въ единоплеменную Галичину. До 1863 г. между русской и австрійской частями Украйны не было осо¬ бенно близкаго общенія. Со времени же перваго запрещенія украинской литературы въ 1863 г. связь между ними постепенно крѣпнетъ, и они всту¬ паютъ въ тѣсное взаимообщеніе. Об отмене стеснений малорусского печатного с… · archive.org · сохранено 29.07.2026 · архив decolonial.ist 67 Галичина къ этому времени достигла уже нѣкоторыхъ культурно-національныхъ успѣховъ, хотя и не особенно зна¬ чительныхъ. Австрійское правительство, опираясь въ Галиціи на поляковъ, въ интересахъ послѣднихъ не предоставляло преобладающему по своей чис¬ ленности мѣстному украинскому населенію равныхъ съ поляками правъ политическихъ, общественныхъ и даже въ сферѣ образованія. Тѣмъ не ме¬ нѣе, стѣсненія національной украинской литературы здѣсь, вообще говоря, не было. Съ 1862 г. появляется органъ галицкихъ патріотовъ «Вечерниці», не имѣвшій самостоятельнаго значенія и состоявшій большею частью изъ перепечатокъ произведеній писателей русской Украйны. Такъ же мало имѣли значенія и возникавшіе здѣсь одинъ за другимъ періодическіе ор¬ ганы — «Мета», «Ныва», «Русалка», вскорѣ же по своемъ возникновеніи прекращавшіе свое существованіе. Силы мѣстной интеллигенціи, очевидно, были недостаточны для вполнѣ прочной литературной и матеріальной поддерж¬ ки періодическаго органа печати. Условія культурнонаціональной дѣятельно¬ сти въ Галицкой Руси значительно перемѣняются къ лучшему съ того времени, когда въ дѣятельности этой, вслѣдствіе наступившаго въ Россіи цензурнаго 65 — режима, принимаютъ участіе украинскіе писатели изъ Россіи. Галичина получаетъ совершенно исключительное значеніе; по словамъ одного исто¬ рика, она и въ настоящемъ сыграла роль резервуара для украинской народ¬ ности, — ту роль, какая принадлежала ей на зарѣ исторіи. Украинскіе писатели входятъ въ оживленныя сношенія съ мѣстными дѣятелями, прини¬ маютъ участіе въ ихъ изданіяхъ, лично посѣщаютъ ихъ, оказываютъ имъ нравственную и матеріальную поддержку. Наиболѣе живую дѣятельность въ этомъ отношеніи обнаружили П. Кулишъ, С. Подолинскій, Ф.Вовкъ, А. Конисскій и М. Драгомановъ, — въ особенности послѣдніе два, — и своимъ личнымъ вліяніемъ, и литературными работами, и матеріальной помощью. При всемъ различіи, доходившемъ подчасъ до противорѣчія, по нѣкоторымъ вопросамъ, Конисскій и Драгомановъ, хотя и независимо другъ отъ друга и различными путями, одинаково содѣйствовали устано¬ вленію взаимообщенія между Украйной и Галичиной и культурно -національ¬ ному оживленію послѣдней. Въ Львовѣ въ 1867 г. основывается всеукраин¬ скій литературный органъ «Правда», объединившій разрозненныя силы австрійскихъ и русскихъ украинцевъ; вслѣдъ за тѣмъ въ зарубежной Руси воз¬ никаетъ цѣлый рядъ періодическихъ изданій, изъкоторыхъболыпевсего имѣли значеніе: «Зоря», «Народ», «Хлібороб», «Радикал», «Громадський Голос», «Буко¬ вина», «Батьківщина», «Діло», «Світ», «Житте і Слово», «Літературно-Науко- вий Вістник»; стѣсненные у себя дома въ правахъ пользованія роднымъ сло¬ вомъ, россійскіе украинцы преимущественно и являлись сотрудниками этихъ изданій, помѣщая здѣсь, кромѣ беллетристики, и публицистическія свои работы, посвященныя по большей части выясненію тяжелаго положенія украинскаго слова и вообще украинской народности въ Россіи. Вслѣдствіе этого, общее направленіе сказанныхъ изданій отнюдь не отличалось благо¬ расположенностью по отношенію къ русскому правительству, нѣсколько лишь повышаясь или понижаясь въ тонѣ, въ зависимости отъ усиленія или ослабленія господствовавшаго режима. Здѣсь же появляется очень много цѣнныхъ работъ, посвященныхъ живымъ вопросамъ текущей экономиче¬ ской, общественной и культурной жизни Украйны, — работъ, о недоступ¬ ности которыхъ для широкаго круга украинскихъ читателей слѣдуетъ весьма пожалѣть. Об отмене стеснений малорусского печатного с… · archive.org · сохранено 29.07.2026 · архив decolonial.ist 68 Такъ какъ примѣнить у себя дома силы къ образованію народной массы на родиомъ языкѣ не было возможности, то полезныя народныя книги, какъ беллетристическаго содержанія, такъ и воспрещенныя въ Рос¬ сіи популяризаціи, пересылались въ Галицію и служили здѣсь къ поднятію образовательнаго уровня лишь одной, при томъ сравнительно небольшой, части украинскаго племени. Въ двухъ наиболѣе видныхъ народноиз¬ дательскихъ предпріятіяхъ Галичины — обществѣ «Просьвіта» и «Літера- турно-Наукова бібліотека», выпустившихъ въ свѣтъ около 400 названій, видное мѣсто принадлежитъ писателямъ изъ русской Украйны, давшимъ наиболѣе цѣнный по своему качеству матеріалъ для пароднаго чтенія (произведенія Загирни, Чайченко, Левицкаго, Мирнаго, Квитки, Нищинскаго, Кулиша, Стороженко, Мордовцева и др.). Кромѣ только что упомянутыхъ, въ Галичинѣ есть еще нѣсколько другихъ изда¬ тельскихъ Фирмъ, выпускающихъ въ свѣтъ большое число книгъ для народнаго чтенія. По сравненію съ этимъ, въ русской Украйнѣ, во много разъ превосходящей Галичину по территоріи и населенію, имѣется не бо¬ лѣе 1 50 дѣйствительно полезныхъ народныхъ книгъ на украинскомъ языкѣ, при томъ въ подавляющемъ числѣ — беллетристическихъ. Необыкновенно успѣшными результатами сопровождалось участіе 18 — 66 — украинскихъ силъ въ научной работѣ галичанъ. Въ 1873 году на собранный на Украйнѣ капиталъ (около 9 тысячъ гульденовъ) основано было «Това- риство імени Шевченка», имѣвшее цѣлью содѣйствовать развитію украин¬ ской литературы — путемъ изданія книгъ и органовъ періодической печати, выдачи премій и т. п. Постепенно Общество имени Шевченка становится очагомъ литературно- научной дѣятельности всей Украйны и, для сообщенія дѣятельности его болѣе научнаго характера, реформируется въ 1892 году въ научное общество («Наукове Товариство імени Шевченка»). Тогда же, въ 1892 году, вышелъ первый томъ ученаго журнала Общества — «Записок Наукового Товариства імени Шевченка», составленный преимуще¬ ственно изъ трудовъ украинскихъ авторовъ и изданный также на средства изъ Украйны; продолжая неизмѣнно пользоваться литературнымъ сотрудни¬ чествомъ и матеріальнымъ содѣйствіемъ со стороны русскихъ украинцевъ (такъ, напримѣръ, въ 1898 году одинъ изъ украинцевъ пожертвовалъ Обще¬ ству 45,000 гульденовъ), Общество особенно развиваетъ свою научную дѣя¬ тельность съ 1898 года, когда новою реформою устава еще болѣе закрѣ¬ пленъ былъ за дѣятельностью его научный характеръ, и когда во главѣ его сталъ получившій образованіе въ Россіи ученый — профессоръ Львовскаго университета М. С. Грушевскій. Работая въ областяхъ, смежныхъ съ русской исторіей, Филологіей, этнографіей, Общество имени Шевченка накопило въ своихъ многочисленныхъ изданіяхъ значительный запасъ цѣн¬ наго матеріала и научныхъ изслѣдованій, представляющихъ для русскихъ ученыхъ немалый интересъ, но остающихся для нихъ малоизвѣстными. Научная дѣятельность Общества сосредоточена въ секціяхъ: историко-ФИ- лософской (куда входятъ и юридическія науки), Филологической и матема¬ тическихъ, естественныхъ и медицинскихъ наукъ. Вспомогательными орга¬ нами секцій являются коммиссіи, имѣющія спеціальный характеръ: архе¬ ографическая, этнографическая, юридическая, лингвистическая и медицин¬ ская. Секціи издаютъ, для болѣе обширныхъ работъ, особые «Сборники» и, кромѣ того, имѣютъ свои спеціальные органы. Историко-Филологическимъ наукамъ посвященъ ученый журналъ Общества — «Записки», славящійся, между прочимъ, своимъ библіографическимъ отдѣломъ, въ которомъ тру¬ дамъ русскихъ ученыхъ удѣляется столько мѣста, какъ ни въ одномъ изъ Об отмене стеснений малорусского печатного с… · archive.org · сохранено 29.07.2026 · архив decolonial.ist 69 заграничныхъ изданій. Историческая секція издаетъ еще «Історічну бі- бліотеку», а Филологическая — «Літературну бібліотеку» — для научнаго изданія украинскихъ классиковъ. Для археографическихъ изданій суще¬ ствуютъ 2 серіи: «Жерела до історііі Украіни Руси» — для документальнаго матеріала и «Памятки» — для памятниковъ литературныхъ. Этнографическіе матеріалы издаются въ двухъ серіяхъ: «ЕтнограФІчнпй Збірник» посвященъ главнымъ образомъ народной словесности (Фолькльору), а «Материяли до укр. — руськоі' этнольогй» заключаютъ главнымъ образомъ работы по опи¬ сательной этнографіи, а также и по археологіи (палеоэтнологіи). Органъ юридической коммиссіи «Часопись Правнича» преобразованъ въ послѣднее время — въ юридическо - экономическій журналъ («Часопись Правнича і Еко- номічна»); дополненіемъ къ этому журналу является «Юридична бібліотека», гдѣ помѣщаются болѣе обширные университетскіе курсы по праву. Статьи по математическимъ и естественнымъ наукамъ помѣщаются въ изданіи «Збірник секціі математично-природничо-лікарськоі». Въ настоящее время, кромѣ упомянутаго журнала, посвященнаго историко-филологическимъ нау¬ камъ, и общаго бюллетеня («Хроніка Н. Т. імени Шевченка»), Общество из¬ даетъ девять отдѣльныхъ серій трудовъ, относящихся къ болѣе спеціальнымъ областямъ и, кромѣ того, ежемѣсячный журналъ общелитературнаго ха— 67 — рактера — «Літературно-науковий Вістпик». Въ упомянутыхъ изданіяхъ за¬ ключается масса цѣннаго научнаго матеріала и самостоятельныхъ изслѣдо¬ ваній, знакомство съ которыми обязательно для всякаго изслѣдователя, по¬ свящающаго себя изученію вопросовъ, которые имѣютъ такое или иное отношеніе къ Южной Руси. Можно въ этомъ отношеніи указать на много¬ численный и разнообразный этнографическій и Филологическій матеріалъ въ изданіяхъ «Науковаго Товариства», а также на изслѣдованія въ области исторіи — профессора Грушевскаго (напр., на его капитальную «Тстория Укра'іни - Руси», 4 тома), въ области археологіи — Волкова, филологіи и діалектологіи — Гнатюка, Колессы, Студинскаго, Маковея, Верхрат- скаго, литературы — Франка, Житецкаго, сравнительной миѳологіи — Дикарева, и др. «Если бы я захотѣлъ, — говоритъ обозрѣватель научной дѣятельности Общества, — указывать все то новое, что вносятъ въ изуче¬ ніе Южной Руси эти работы и публикаціи матеріаловъ, мнѣ пришлось бы написать нѣсколько большихъ книгъ. Уже такъ, какъ стоитъ дѣло теперь по нѣкоторымъ вопросамъ, изслѣдователь не можетъ двигаться, не озна¬ комившись со сдѣланнымъ и опубликованнымъ по этимъ вопросамъ Обще¬ ствомъ имени Шевченка» («Журн. М-ва Нар. Проев.» 1904 г., III). Вмѣстѣ съ галицкими, въ изданіяхъ Общества принимаютъ участіе уче¬ ные и изъ Украйны. Такъ, въ 1899 году изъ числа 74 сотрудниковъ уче¬ ныхъ изданій украинцевъ было 25, въ 1900 года — изъ 62-хъ — 12 (уменьшеніе объясняется большими размѣрами отдѣльныхъ работъ). Науч¬ ное достоинство трудовъ Общества имени Шевченка засвидѣтельствовано многими компетентными отзывами въ заграничныхъ ученыхъ изданіяхъ. Можно указать, напримѣръ, въ этомъ отношеніи на отзывъ вѣнскаго академика Ягича, который въ своемъ обзорѣ научнаго движенія среди славянъ признаетъ важное значеніе дѣятельности Общества имени Шев¬ ченка, въ особенности при крайне трудныхъ условіяхъ, создаваемыхъ цензурнымъ режимомъ въ Россіи, и при этомъ высказываетъ, что Обще¬ ство это, «благодаря энергической дѣятельности галицкихъ русиновъ и той нравственной помощи, какая оказывается ему изъ Россіи, можетъ со вре¬ менемъ обратиться въ русинскую академію наукъ» («АгсЫѵ Іііг 81. РЬіІо- 1о§іе», XX, 1898 г.); точно такъ же профессоръ Берлинскаго университета Брикнеръ въ Об отмене стеснений малорусского печатного с… · archive.org · сохранено 29.07.2026 · архив decolonial.ist 70 обзорѣ новыхъ трудовъ въ области славяновѣдѣнія («2еіі- зсѣтШ; Дез Уегеіпз ійг ѴоІкзкипДе», 1899 г.), признавая за трудами Обще¬ ства крупное научное достоинство, также указываетъ на высокое значеніе Общества, какъ главнаго очага украинской науки, центръ которой, вслѣд¬ ствіе неблагопріятныхъ политическихъ условій, перенесенъ изъ Кіева во Львовъ. При несомнѣнномъ положительномъ научномъ значеніи напеча¬ танныхъ за границей украинскихъ ученыхъ изданій, воспрещеніе ввоза ихъ въ Россію, крайне неблагопріятно отражаясь на результатахъ научной дѣятельности единоплеменной намъ части зарубежнаго славянскаго наро¬ да*), слѣдуетъ признать безусловно не соотвѣтствующимъ также интересамъ и русской науки. Особенно значительнымъ оказалось участіе украинскихъ писателей въ художественной галицкой литературѣ. Литературная продуктивность зару¬ бежной Руси до начала настоящаго цензурнаго режима въ русской Украйнѣ была сравнительно не велика. Шашкевичъ, Устіановичъ, Федьковичъ, *) Родственная намъ по крови и единовѣрная Буковина, вслѣдствіе слабости своихъ культурныхъ средствъ, едва влачитъ свое національное существованіе, испытывая на себѣ сильное вліяніе румынизаціи и мадьяризаціи, Угорская же Русь въ значительной части уже мадьяризована. — 68 — — вотъ почти всѣ, сколько-нибудь замѣтныя здѣсь литературныя силы, при чемъ собственно одинъ только Федьковичъ обладалъ несомнѣннымъ даро¬ ваніемъ. Когда для украинскихъ писателей вполнѣ уже опредѣлилась не¬ возможность печатать свои произведенія въ предѣлахъ Россіи, литература зарубежной Руси сразу обогащается выдающимися произведеніями такихъ корифеевъ украинской литературы, какъ И. Левицкій, П. Мырный, A. Конисскій, вмѣстѣ съ которыми работало здѣсь много писателей и мень¬ шаго литературнаго значенія — поэтъ и драматургъ М. Старицкій, поэ¬ тесса О. Косачъ, новеллистка А. Кулишъ, поэтъ, критикъ и беллетристъ B. Чайченко и другіе. Такія произведенія, какъ повѣсти Левицкаго — «Микола Джеря», «Кайдашева сімя», «Бурлачка»,Мырнаго — «Лихі люде», «Хіба воли ревуть, як ясла повні», Конисскаго — «В гостях добре, а дома лучче»», «Юрій Горовенко», «Семен Жук», — открыли для галицкой публики совершенно новый міръ идей, литературныхъ типовъ и новые для нея художественные пріемы. Реальное изображеніе пореформенной жизни Украйны и главнымъ образомъ народной жизни, новыя прогрессивныя идеи эпохи великихъ реформъ, высокая художественность и чистота литератур¬ наго языка печатавшихся здѣсь украинскихъ произведеній оказали неотра¬ зимое вліяніе на художественное творчество галицкихъ писателей и способ¬ ствовали необыкновенному здѣсь литературному оживленію. Здѣсь выра¬ батываются мѣстныя силы большого литературнаго значенія: И. Франко, В. СтеФаникъ — и тотъ, и другой писатели европейской извѣстности, — Т. Бордулякъ, О. Кобылянская и др. Насколько развились собственныя литературныя силы Галичины, свидѣтельствуетъ, напримѣръ, тотъ Фактъ, что среди книгъ наиболѣе крупнаго здѣсь издательскаго предпріятія — «Выдавнича Спілка», — обслуживающаго галицкій литературный рынокъ, значительно уже преобладаютъ произведенія мѣстныхъ писателей, высту¬ пившихъ на сцену въ послѣднія же десятилѣтія йодъ оживляющимъ влія¬ ніемъ со стороны русской Украйны (таковы, напримѣръ, С. Коваливъ, Н. Кобринская, Б. Лепкый, Л. Марковичъ, М. Яцкивъ и другіе). Об отмене стеснений малорусского печатного с… · archive.org · сохранено 29.07.2026 · архив decolonial.ist 71 Такимъ образомъ, небольшая по своимъ размѣрамъ и количеству на¬ селенія часть Украйны, равная приблизительно одной нашей губерніи, раз¬ виваетъ свою литературную дѣятельность до размѣровъ, для нея прямо по¬ разительныхъ. Галичина явилась, особенно въ послѣднее десятилѣтіе, все¬ украинскимъ духовнымъ центромъ, въ которомъ культурно-національная ра¬ бота совершается общими силами всѣхъ частей Украйны и въ которомъ рѣшаются какъ культурныя, такъ и общественно-политическія проблемы украинскаго движенія; это, конечно, продолжится до тѣхъ поръ, пока съ измѣненіемъ существующаго по отношенію къ украинскому слову режима, движеніе это не будетъ перенесено въ другой центръ — болѣе соотвѣтству¬ ющій историческимъ и политическимъ условіямъ Украйны — въ предѣлахъ Россіи. Въ настоящее время, не смотря на ожесточенную, далеко еще не закончившуюся, борьбу съ доминирующимъ въ Галичинѣ польскимъ эле¬ ментомъ, будущность Галицкой Украйны въ культурно-національномъ отношеніи слѣдуетъ признать вполнѣ обезпеченною. Галичина покрыта сѣтью русинскихъ экономическихъ и просвѣтительныхъ учрежденій («Народна торговля», «Січі», читальни «Просьвіта» и др.), которыя сплочиваютъ все растущіе кадры мѣстной интеллигенціи и значительныя массы пробудивша¬ гося народа. Здѣсь издается около 20 періодичеокихъ органовъ печати; обученіе въ школахъ (въ восточной, русинской Галичинѣ) ведется на укра¬ инскомъ языкѣ, хотя и не безъ большихъ препятствій съ польской сто¬ роны; гимназій съ преподаваніемъ всѣхъ предметовъ на украинскомъ языкѣ 69 — имѣется 4, университетскихъ каѳедръ — 6, при чемъ въ послѣднее время настоятельно выдвигается вопросъ объ учрежденіи во Львовѣ отдѣльнаго полнаго украинскаго университета. При такихъ условіяхъ Галичина не только вполнѣ уже можетъ существовать безъ поддержки изъ русской Украйны, но необходимость всеукраинскаго представительства даже ло¬ жится на нее теперь тяжелымъ бременемъ, отвлекая значительную часть ея силъ отъ ближайшихъ своихъ, весьма жгучихъ мѣстныхъ интересовъ. Но если существующій цензурный режимъ способствовалъ оживленію Галицкой Руси, то для литературнаго развитія русской Украйны онъ имѣлъ совершенно обратное значеніе. Прежде всего, здѣсь нѣтъ наиболѣе суще¬ ственнаго органа такого развитія — періодической печати, галицкія же пе¬ ріодическія изданія допускались въ Россію очень рѣдко и въ теченіе очень непродолжительнаго времени, такъ что случайный пропускъ можно объ¬ яснить развѣ лишь недоразумѣніемъ. Хотя въ числѣ другихъ ограниченій закона 1876 г. объ украинскихъ періодическихъ изданіяхъ не упомянуто, но цензурная практика послѣдовательно отклоняетъ всѣ ходатайства по этому поводу, особенно усилившіяся въ послѣднее время, — очевидно, по тѣмъ соображеніямъ, что издавать періодическій органъ печати въ допу¬ щенныхъ закономъ предѣлахъ «изящной словесности» — невозможно по су¬ ществу дѣла. Но вмѣстѣ съ тѣмъ цензурное вѣдомство относится совер¬ шенно отрицательно не только къ возможности украинской прессы, но и къ самой идеѣ систематическаго изданія даже беллетристическихъ произведеній и воспретило, напр., изданіе серіи собранія сочиненій украинскихъ белле¬ тристовъ подъ однимъ общимъ названіемъ «Украинська бібліотека», — что уже не имѣетъ основанія и въ законѣ. Затѣмъ, даже въ области беллетристики отношеніе цензуры къ укра¬ инскимъ произведеніямъ отличается исключительною суровостью, по срав¬ ненію, напр., съ отношеніемъ ея къ русской беллетристикѣ. Изъ числа мно¬ гихъ Фактовъ достаточно указать, напр., на запрещеніе разсказовъ Д. Мар¬ ковича: «Бразиліяне» (русскій переводъ безпрепятственно напечатанъ въ Об отмене стеснений малорусского печатного с… · archive.org · сохранено 29.07.2026 · архив decolonial.ist 72 журналѣ «Русское Богатство» за 1896 г.), «Маленьке непорозуминня» (на¬ печатанъ въ «Пчелкѣ» въ 1880 г.), «Два платочкы», «Омелько Каторжныкъ», «Шматокъ», при чемъ эти три разсказа печатались уже на украинскомъ языкѣ въ сборникѣ «Степъ» (въ 1885 г.), а первые два изъ нихъ, кромѣ того, — въ русскомъ переводѣ — напечатаны были въ 1893 г. Фирмой Д. Сытина для народнаго чтенія. Произведенія, разрѣшенныя цензурою од¬ нажды, при вторичномъ разсмотрѣніи подвергались купюрамъ или полному за¬ прещенію (разсказы Эварницкаго, Марка-Вовчка, Бордуляка, Крым¬ скаго и многихъ другихъ), хотя бывало и наоборотъ: запрещенное однаж¬ ды — впослѣдствіи, даже послѣ небольшого промежутка времени, безпрепят¬ ственно разрѣшалось. Само собою разумѣется, что сказанныя условія дѣлали невозможнымъ сколько-нибудь правильное развитіе даже допущеннаго закономъ рода украинской литературы — беллетристики, вынуждая авторовъ печатать свои произведенія за границей даже въ томъ случаѣ, когда съ общецензурной точки зрѣнія, повидимому, не было никакихъ препятствій къ появленію этихъ произведеній и въ Россіи. Большинство сочиненій Конисскаго, Мыр- наго, Левицкаго, Украинки, Крымскаго, Гринченко, Коцюбин¬ скаго, Старицкаго и мн. другихъ — появлялись впервые за границей, а затѣмъ уже печатались въ Россіи. Наконецъ, не могло оказать благопріятнаго вліянія на развитіе укра¬ инской литературной дѣятельности и то обстоятельство, что произведенія, 19 написанныя въ русской Украйнѣ, изображающія условія ея жизни и предна¬ значенныя для ея читателей, попадали совсѣмъ не въ ту читательскую среду, къ читателямъ съ другимъ міровоззрѣніемъ п иными литературными вку¬ сами и общественными взглядами. Это всегда лишало украинскаго писа¬ теля того существеннаго импульса литературной дѣятельности, какой обы¬ кновенно дается чувствомъ непосредственной связи писателя съ читающей публикой. Отсюда происходили маловѣроятныя въ другихъ литературахъ явленія: многія произведенія украинскихъ писателей, отмѣченныя печатью несомнѣннаго таланта, не появляются вовсе на свѣтъ (сочиненія Мовы- Лыманськаго, Новроцкаго), или печатаются уже нѣсколько десятковъ лѣтъ спустя по своемъ написаніи, когда они уже значительно утратили свою свѣжесть и интересъ для публики (сочиненія Руданскаго, Свидницкаго, Манжуры, Щоголева и въ значительной степени — Левицкаго, Мырнаго, Конисскаго). Отсюда неудивительно, что большинство укра¬ инскихъ писателей не отличается продуктивностью въ такой степени, какъ этого можно было бы ожидать при нормальныхъ условіяхъ, или вовсе пре¬ кращаетъ литературную дѣятельность — на время и даже совсѣмъ. Но и при всѣхъ большихъ своихъ утратахъ, вызванныхъ указанными условіями, украинское литературное движеніе нисколько не ослабѣваетъ. Среди современныхъ украинскихъ писателей, печатающихъ свои про¬ изведенія преимущественно за границей, имѣются несомнѣнные таланты, съ развитіемъ которыхъ, при другихъ условіяхъ, была бы вписана не одна блестящая страница въ исторію славянскихъ литературъ; таковы, напри¬ мѣръ, Л. Украинка, В. Самійленко, П. Грабовскій, М. Коцюбин¬ скій, В. Винниченко и др. Рядомъ съ этими писателями выступаетъ въ послѣднее время младшее поколѣніе подающихъ надежды литературныхъ силъ: С. Ефремовъ, Н. Чернявскій, А. Крымскій, Г. Григоренко, Л. Яновская и др. Несмотря на крайне неблагопріятныя для литератур¬ ной дѣятельности условія, писатели эти заявили себя произведеніями, которыя не остались бы незамѣченными и въ другихъ, болѣе Об отмене стеснений малорусского печатного с… · archive.org · сохранено 29.07.2026 · архив decolonial.ist 73 богатыхъ литерату¬ рахъ, чѣмъ малорусская; подтвержденіемъ этого могутъ служить нерѣдко встрѣчаемыя какъ въ русской литературѣ, преимущсствепно журнальной, такъ и въ нѣмецкой, переводы съ украинскаго языка. Произведенія лучшихъ изъ современныхъ украинскихъ писателей обращаютъ на себя вниманіе широтой и прогрессивностью взглядовъ, весьма серьезнымъ отношеніемъ къ литературнымъ и общественнымъ вопросамъ, глубокой, непоколебимой вѣ¬ рой въ будущность своего культурно -національнаго развитія. Обращаетъ на себя вниманіе развитіе, между прочимъ, отдѣльной отрасли украинской литературы — драматургіи. Послѣдняя, нужно сказать, поставлена въ особенно неблагопріятныя условія, даже по сравненію съ другими Формами украинской литературы. Переводъ на украинскій языкъ драматическихъ произведеній съ другихъ языковъ воспрещенъ совершенно; пьесы изъ жизни интеллигенціи и пьесы изъ прошлой жизни Украйны по¬ падаютъ на сцену лишь въ видѣ незначительнаго процента изъ всего, что въ дѣйствительности пишется и представляется по принадлежности для раз¬ рѣшенія. Приходится, слѣдовательно, брать темы главнымъ образомъ изъ простонародной жизни. Тѣмъ не менѣе, и при такихъ условіяхъ украин¬ ская драматическая литература не только не приходитъ въ упадокъ, но съ теченіемъ времени все болѣе и болѣе прогрессируетъ въ художественномъ отношеніи, все тверже ступаетъ на реальную почву и, начавъ съ изображенія любовныхъ сюжетовъ, постепенно вноситъ широкую жизненную струю въ свои произведенія, изображаетъ самыя разнообразныя движенія человѣче— 71 ской психики, самыя живыя стороны общественныхъ отношеній. Въ пье¬ сахъ такихъ драматическихъ писателей (не говоря о другихъ), какъ М. Старицкій («Не судылось», «Въ темряви»), М. Кропивницкій («Гльетай», «Покы сонце зійде», «Олеся»), И. Тобилевичъ («Бурлака», «Хазяинъ», «Суета»), выведены глубоко жизненные типы и рисуются полныя реальной дѣйствительности картины жизни. Убѣдительнымъ доказательствомъ жиз¬ ненности украинскаго театра можетъ служить то обстоятельство, что, не¬ смотря на тяжелыя условія, въ какія онъ поставленъ, существуетъ около 20 отдѣльныхъ украинскихъ труппъ, среди дѣятелей которыхъ имѣются общепризнанныя критикой художественныя силы (Заньковецкая, Ли- ницкая, Саксаганскій, Карпенко, Садовскій и др.). Произведенія современныхъ украинскихъ писателей, какъ и ихъ пред¬ шественниковъ, также ярко отмѣчены тою характерною чертою, какою украинская литература выдѣляется среди другихъ литературъ, — народ¬ ностью. Такого реальнаго изображенія народнаго быта и всесторонняго освѣ¬ щенія народныхъ интересовъ, такой близости къ народному духу нельзя найти ни въ одной изъ европейскихъ литературъ, кромѣ русской. «Эта литера- тура, — говоритъ профессоръ Н. Дашкевичъ, — совершила не мало и при¬ несла много пользы, поддерживая и укрѣпляя любовь къ народу, выясняя на¬ родные идеалы, воспроизводя народный бытъ... Не говоримъ о той общей за¬ слугѣ, которая можетъ быть усвояема украинской литературѣ, поскольку послѣдняя выполняла общее призваніе всякой литературы: поднимала народъ духовно, возводила его на высшую ступень человѣчности и развила такимъ образомъ его внутреннія силы». Замедленіе роста такой литературы является, конечно, немалой потерей для народныхъ массъ, которыя, при нор¬ мальномъ ея развитіи, могли бы находить въ ней одно изъ наиболѣе дѣйстви¬ тельныхъ средствъ для своего культурнаго подъема. Об отмене стеснений малорусского печатного с… · archive.org · сохранено 29.07.2026 · архив decolonial.ist 74 Украинское литературное движеніе изъ года въ годъ постепенно уси¬ ливается параллельно съ ростомъ вообще украинскаго національнаго само¬ сознанія. Изученіе Украйны — ея исторіи, языка, литературы, неуклонно движется впередъ, выражаясь въ теченіе послѣднихъ десятилѣтій въ весьма серьезныхъ ученыхъ изслѣдованіяхъ, среди которыхъ достаточно указать на труды — В. Антоновича, А. Ефименко, М. Грушевскаго, С. Голубева, А. Потебни, А. Шахматова, П. Житецкаго, К. Ми¬ хальчука, Н. Сумцова, Н. Дашкевича и др. Украинская интеллигенція не могла остаться безучастною къ сообщаемымъ здѣсь новымъ цѣннымъ Фактамъ и научнымъ положеніямъ и широко воспользовалась научными выводами для обоснованія своихъ культурно-національныхъ стремленій, ко¬ торыя получили значеніе твердо установленныхъ теоретическихъ принциповъ. Такимъ образомъ, усиленіе чисто научной дѣятельности въ области украино- вѣдѣнія естественно повлекло за собой усиленіе національнаго самосознанія и увеличеніе литературной продуктивности среди украинцевъ. Число укра¬ инскихъ работниковъ пера растетъ изъ года въ годъ, а соотвѣтственно съ этимъ прогрессируетъ количественный и качественный ростъ, а также и культурно-общественное значеніе украинской литературы, и трудно ожидать, чтобы украинское литературное движеніе прекратилось. «Приняты были, — говоритъ одинъ изслѣдователь цензурныхъ условій украинской литера¬ туры, — всѣ мѣры къ ея прекращенію; уже, кажется, и примѣнялись онѣ безъ послабленія, сжимая временами тиски до полнаго ихъ соприкосновенія, — а она, эта сжимаемая литература, не только не умерла, но, возрождаясь каждый разъ, подобно Фениксу, изъ пепла, даже прогрессировала и разви¬ валась, дѣлая свое дѣло, хотя, конечно, не въ томъ объемѣ и не съ тѣми — 72 — результатами, какіе были бы возможны и желательны. Проходили годы и десятилѣтія, въ теченіе которыхъ процессъ агоніи долженъ былъ, невиди¬ мому, закончиться естественнымъ концомъ, а между тѣмъ мы съ изумле¬ ніемъ замѣчаемъ, что ничего подобнаго не случилось, и литература продол¬ жаетъ жить и послѣ нанесеннаго ей, казалось, смертельнаго удара. На за¬ щиту ея встала сама жизнь, которая въ свое время и вызвала ее изъ не¬ бытія, и она съ честью вышла изъ безпримѣрно тяжелаго испытанія и съ надеждой смотритъ въ будущее. («Русское Богатство» 1905 г., I. С. Ефремовъ: «Внѣ закона))). Столь необыкновенная живучесть украинскаго литературнаго движенія можетъ найти для себя объясненіе лишь въ томъ, что литература на родномъ украинскомъ языкѣ представляетъ глубокую, органическую потребность создавшаго ее украинскаго племени, потребность, которая, если бы и могла быть подавлена, то лишь при условіи упадка духовныхъ силъ народа и всей его духовной природы, представляющей результатъ многовѣковаго его исто¬ рическаго существованія. Едва ли слѣдуетъ доказывать, что стремиться къ этому крайне нежелательно и по общимъ принципіальнымъ соображеніямъ, и въ интересахъ многомилліонной массы такъ тѣсно вошедшаго въ государ¬ ственный нашъ организмъ малорусскаго населенія. Единственно правиль¬ нымъ и естественнымъ представляется совершенно противоположный вы¬ водъ: не внушая естественнаго чувства недовольства обдѣленному у себя на родинѣ племени, — настолько обдѣленному, что оно даже лишено свя¬ щеннѣйшаго права — читать слово Божіе на родномъ языкѣ, — удовлетво¬ рить вполнѣ понятной и законной потребности украинскаго населенія къ свободному культивированію родного слова, «да получитъ», — какъ говорилъ еще 20 лѣтъ тому назадъ профессоръ А. А. Котляревскій въ собраніи кіев¬ скаго «Общества лѣтописца Нестора», — общее признаніе и уваженіе поэти¬ ческая дѣятельность родного намъ Об отмене стеснений малорусского печатного с… · archive.org · сохранено 29.07.2026 · архив decolonial.ist 75 края на языкѣ ему родномъ, да утвердится за нею полное право безбоязненнаго, ничѣмъ не стѣсняемаго существованія и развитія . . . Только при такой разумной, естественной свободѣ возможно развитіе силъ и достоинствъ русской природы. Только при свободѣ мѣстнаго поэтическаго творчества и народной рѣчи, при довѣріи, уваженіи и поощре¬ ніи ихъ возможенъ отпоръ тому грубому, эгоистическому матеріализму, ко¬ торый различными обольщеніями угашаетъ жизнь духа и все цѣнитъ и раз¬ мѣниваетъ на звонкую, но Фальшивую монету». . . А. Лотоцкій. У. Сообщеніе П. М. Саладилова. Условія, въ которыхъ находится въ настоящее время украинская письменность, до того необычайны, что заставляютъ подозрѣвать необык¬ новенно глубокую и далекую причину, породившую эти неестественныя условія. Въ самомъ дѣлѣ, всѣ литературныя произведенія, появляющіяся въ Россіи на всякомъ другомъ языкѣ, трактуются правительствомъ исклю¬ чительно съ точки зрѣнія содержанія, и языкъ, на которомъ они напи¬ саны, не играетъ при этомъ никакой роли. Между подвластными Россіи народами есть далеко еще не умиротворенные, далеко не кончившіе своихъ счетовъ съ преобладающимъ племенемъ, но правительству и въ голову не приходило запрещать ихъ литературу и искоренять ихъ языкъ. Въ отно¬ шеніяхъ къ различнымъ народностямъ нельзя позволять ничего лишняго, никакого раздраженія, котораго можно было бы избѣжать, и вообще, если допустимъ гнетъ, вызываемый государственными соображеніями, то только въ предѣлахъ строгой необходимости. Такъ и поступаетъ правительственная власть съ прочими народностями: она даетъ преимущество русскому языку, дѣлаетъ его оффиціальнымъ, можетъ быть, имѣетъ усиленный надзоръ за произведеніями мѣстной печати, но не посягаетъ ни на языкъ, ни на лите¬ ратуру отдѣльныхъ племенъ, какое-бы боевое положеніе они ни занимали по отношенію къ Россіи и ея правительству. Слѣдуетъ упомянуть о един¬ ственномъ исключеніи — о запрещеніи латинскаго алфавита для литовцевъ, но то было запрещеніе только алфавита, а не языка, и объясняется оно случайнымъ увлеченіемъ Фантазіей ГильФердингаиМилютина. Запреще¬ ніе это просуществовало сравнительно долго, можетъ быть, отчасти потому, что прикрывалось этими почтенными именами. Иначе стоитъ дѣло съ украинскою письменностью. Русская исторія началась на берегахъ Днѣпра; Южная Русь, оторванная отъ Сѣверной та¬ тарскимъ погромомъ, сама пошла на соединеніе съ послѣдней; Украина ни¬ когда не была организована политически и теперь не имѣетъ ни малѣйшаго стремленія къ особенности въ политическомъ отношеніи, — а между тѣмъ украинскій языкъ отрицается съ усердіемъ, достойнымъ лучшей участи, а украинская литература запрещена, какъ будто самое ея существованіе представляетъ грозную политическую опасность. И ради этого запрещенія не останавливаются ни передъ какою цѣною. Правительство православной страны оставляетъ въ полномъ пренебреженіи духовно нравственное воспитаніе народа, позволяетъ ему совращаться въ штунду, но не потер¬ питъ появленія Св. Писанія и религіозныхъ книгъ на понятномъ для народа языкѣ; народъ съ трудомъ усваиваетъ элементарное образованіе, потому что несетъ двойной трудъ на одновременное изученіе грамоты и Об отмене стеснений малорусского печатного с… · archive.org · сохранено 29.07.2026 · архив decolonial.ist 76 20 — 74 мало понятнаго языка, — пусть онъ останется безграмотнымъ, только-бы не раздалось въ школѣ малорусское слово; земледѣльская культура, особенно въ странѣ, подверженной засухамъ и малоземельной, остается на крайне низкомъ уровнѣ, но періодическія голодовки не такъ страшны, какъ книжки для народа о сохраненіи влаги въ почвѣ и сѣвооборогѣ; народъ не знаетъ никакихъ кустарныхъ промысловъ, зато не имѣетъ книгъ техническаго содержанія; въ глазахъ интеллигенціи всего свѣта правительство ставитъ себя въ смѣшное положеніе, борясь противъ переводовъ Шиллера, Рей¬ неке-Лисъ и Одиссеи, но зато украинскій языкъ не разовьется до созданія художественныхъ произведеній; сосѣдняя Галиція имѣетъ есте¬ ственное, крайне важное для насъ, тяготѣніе къ Украинѣ, и не прошло еще ста лѣтъ съ тѣхъ поръ, какъ она едва не сдѣлалась русской, однако лучше вооружить противъ себя Галицію и дискредитировать себя въ глазахъ дру¬ гихъ славянскихъ племенъ, только-бы не допустить по сю сторону кордона то, что невозбранно процвѣтаетъ по ту; пусть украинскій народъ напитывается революціонными идеями изъ проникающихъ изъ-за границы и съ радостью встрѣчаемыхъ имъ книжечекъ на его родномъ языкѣ, пусть онъ подчиняется вліянію ксендзовъ въ Холмской Руси, пусть агитаторы, пользуясь безъ кон- курренціи народною рѣчью, получатъ въ ней опасное оружіе для своихъ цѣлей, только-бы отнять у народа возможность читать невинныя и благона¬ мѣренныя книжки на этомъ ужасномъ украинскомъ языкѣ. Было даже время, до 1881 года, когда слова народной пѣсенки не могли быть подпи¬ саны подъ нотами, и сама пѣсня могла исполняться съ эстрады не иначе, какъ въ безобразномъ переводѣ. Высочайшими повелѣніями 1863 и 1876 го¬ довъ запрещено безусловно все, кромѣ произведеній изящной словесности, да и тѣ разрѣшались съ величайшимъ трудомъ. Наконецъ, сама' орѳографія, наиболѣе соотвѣтствующая украинской Фонетикѣ, была признана опасною и замѣнена грубою, неудобною, сочиненною въ канцеляріяхъ Министерства Внутреннихъ Дѣлъ. Въ 1881 году разрѣшено подписывать малорусскія слова подъ нотами 'и давать на сценѣ малорусскія пьесы, а въ самое послѣд¬ нее время удалось издать нѣсколько брошюрокъ для народа. Чѣмъ все это объяснить? Какіе призраки политическихъ революцій подвинули на эти жертвы, одинаково тягостныя и народу и правительству? Мѣры очень крутыя, но имѣющія свое оправданіе, неспособны создать такое глухое недовольство внутри страны и настолько уронить престижъ прави¬ тельства въ глазахъ родственныхъ закордонныхъ племенъ, какъ безконечно мелочныя, ничѣмъ не вызванныя стѣсненія, вдвойнѣ безцѣльныя, вдвойнѣ жестокія, потому что они граничатъ съ издѣвательствомъ. Иностранецъ не повѣритъ, что можно преслѣдовать переводъ Евангелія, Одиссеи, бояться букваря или дѣтской сказки, а если повѣритъ, то составитъ себѣ пре¬ вратное представленіе о силѣ и разумѣ правительства, о политическихъ стремленіяхъ отдѣльныхъ частей Имперіи. Для возникновенія такихъ при¬ зраковъ нѣтъ данныхъ въ исторіи Украины. Вся ея вѣковая борьба съ Польшей имѣла чисто соціальный характеръ и не заключала въ себѣ полити¬ ческаго элемента, который всегда оставался чуждымъ украинскому народу. Если въ чисто народническомъ, такъ называемомъ украиноФильекомъ, дви¬ женіи послѣдняго времени увидѣли стремленіе къ сепаратизму, то это было величайшее заблужденіе тѣхъ, кто заблуждался Ьопа ййе, т. е. русскаго правительства, и грубый обманъ со стороны тѣхъ, для кого выгодно было навести правительство на такое заблужденіе. Если недовольство повело къ толкамъ объ отдѣленіи Об отмене стеснений малорусского печатного с… · archive.org · сохранено 29.07.2026 · архив decolonial.ist 77 Малороссіи, — буде такіе случаи были, — и если толкамъ этимъ придали какое-нибудь значеніе, то, значитъ, смѣшали — 75 слѣдствіе съ причиной и противъ отдѣльнаго мнѣнія не поскупились выста¬ вить до смѣшного грозную артиллерію. Но если не было поводовъ задѣвать лучшія чувства народа и лишать его орудія мысли и знанія, то, съ другой стороны, подобное вопіющее дѣло не можетъ быть случайнымъ, не можетъ не имѣть корней въ прошломъ. Оно не могло бы даже возникнуть, а тѣмъ болѣе продержаться сколько- нибудь продолжительное время, если бы не было вызвано очень крупной причиной. А мы видимъ, что время это весьма продолжительно, что малорусскій языкъ и литература, такъ же, какъ и малорусская школа, давно уже, несравненно раньше 1863 года, влачатъ жалкое существованіе. Когда-то Малороссія была покрыта свободными церковными братствами, покрыта школами и типографіями, поставляла ученыхъ людей для Москов¬ скаго государства, поражала путешественниковъ высокимъ уровнемъ про¬ свѣщенія, но отъ всего этого давно уже не осталось и слѣда. Было-бы близоруко приписывать такой результатъ однимъ мѣропріятіямъ централь¬ наго правительства; одни правительственныя распоряженія были-бы без¬ сильны, если бы не встрѣтили поддержки во внутреннемъ бытѣ народа, въ его соціальныхъ условіяхъ. Мы знаемъ множество строжайшихъ законовъ, которые оставались мертвою буквою, если встрѣчали противодѣйствіе со стороны народа. Щаповъ говоритъ, что вся русская исторія полна того, что правительство приказывало, а народъ не исполнялъ. Остается, слѣдова¬ тельно, искать внутреннюю причину успѣшности запретительныхъ мѣръ, а для этого придется обозрѣть исторію Украины за нѣсколько столѣтій. Еще до Люблинской уніи начался захватъ привольныхъ украинскихъ степей польскими магнатами и шляхтой. Польскій шляхетскій строй не признавалъ свободнаго земледѣльца, не состоящаго въ подданствѣ у пана, и вмѣстѣ съ захватомъ земель началось порабощеніе свободолюбиваго, закаленнаго въ борьбѣ съ татарами народа. Польскія понятія и успѣхъ примѣненія ихъ на Украинѣ соблазнили южно-русское дворянство, и вотъ волынскіе князья и земяне, кіевское боярство, поворачиваютъ Фронтъ къ магнатской Польшѣ и тылъ къ своей народности. Князь Константинъ Константиновичъ Острожскій, хотя подписалъ Люблинскую унію, но боролся противъ Брестской и былъ опорой православія и просвѣщенія народа, а сынъ его Янушъ сдѣлался ярымъ католикомъ, порвавши съ своимъ народомъ. Родъ князей Вишневецкихъ далъ знаменитаго козака Байду, любимаго героя народныхъ пѣсенъ. Одна изъ Вишневецкихъ была двою¬ родною сестрою кіевскаго митрополита Петра Могилы и клятвою обязала своего сына Іеремію не измѣнять православію. Но Іеремія измѣнилъ и клятвѣ, и православію и сдѣлался лютымъ его гонителемъ; зато сынъ его Михаилъ умеръ польскимъ королемъ. Перемѣна Фронта оказалась выгодною и потому пошла быстро и рѣшительно: въ недолгомъ времени весь верхній слой украинскаго народа ополячился, народъ превратился въ хлопство, языкъ его, его вѣра сдѣлались хлопскими, презрѣнными. Жизнь духа угасла, но народъ не захотѣлъ съ этимъ помириться, — и «козацкая сабля скасовала установившійся порядокъ». Исторію пришлось начинать сначала. Еще пол¬ столѣтія послѣ Переяславскаго договора ушло на ликвидацію стараго строя, и эта ликвидація была такъ мучительна, что самый ея періодъ носитъ въ исторіи характерное названіе Руины. Об отмене стеснений малорусского печатного с… · archive.org · сохранено 29.07.2026 · архив decolonial.ist 78 Наконецъ, Полтавская битва покончила съ польскимъ періодомъ, и начался періодъ московскій. Этотъ мирный періодъ, съ той его стороны, которая касается образованія верхняго слоя и отношеній его къ нижнему, превосходно охарактеризованъ въ изслѣдованіяхъ А. Я. Ефименко, осо— 76 — бенно въ статьѣ ея: «Малорусское дворянство и его судьба». Послѣ 1648 года малорусскій народъ оказался калифомъ на часъ и могъ осуществить свой идеалъ свободнаго труда на свободной землѣ. «При такомъ строѣ об¬ щества, — говоритъ г-жа Ефименко, — демократическомъ, такъ сказать, до мозга костей, — не было мѣста дворянству. И однако оно явилось, и явилось не актомъ внѣшняго принужденія, а естественнымъ путемъ внутренняго роста. Дѣло въ томъ, что въ нѣдрахъ этого демократическаго общества укрывались аристократическія, унаслѣдованныя отъ Польши, ібёез-тёгез, которыя дѣлали появленіе дворянства не только возможнымъ, но въ извѣст¬ ной степени и необходимымъ». Культурная связь съ Польшей не прерыва¬ лась, польская образованность, польская книга, польскій обычай и связан¬ ная съ нимъ утонченность постоянно дѣйствовали на образованнаго мало¬ росса. Разъ Малороссія подчинилась Россіи, гдѣ было дворянство, хотя-бы съ служилымъ характеромъ, то этотъ Фактъ также тяготѣлъ надъ Мало¬ россіей и былъ несомнѣнно благопріятенъ для образованія малорусскаго дворянства, которое могло найти поддержку въ центральной государствен¬ ной власти, мало знакомой съ особенностями малороссійскаго быта и строя. И вотъ, почти все ХУІІІ столѣтіе уходитъ на медленный, упорный, хищническій процессъ захвата войсковымъ урядомъ земли, притѣсненія посполитыхъ, опутыванія ихъ судебными процессами, расширенія правъ надъ ихъ трудомъ и личностью, наконецъ, полнаго ихъ закрѣпощенія. «Вмѣстѣ съ г. Лазаревскимъ, который посвятилъ десятки лѣтъ добросо¬ вѣстнаго труда детальному выясненію Фактической стороны происхожденія большей части малорусскихъ крупныхъ дворянскихъ родовъ, мы, — говоритъ г-жа Ефименко, — должны признать, что малорусское панство выросло на всяческихъ злоупотребленіяхъ своею властью и положеніемъ. Насиліе, за¬ хватъ, обманъ, вымогательство, взяточничество — вотъ содержаніе того волшебнаго котла, въ которомъ перекипала болѣе удачливая часть козаче- ства, превращаясь въ благородное дворянство». Однако, только превра¬ щалась, но еще не превратилась. Для этого мало пріобрѣсти маетности, а нужно еще провести рѣзкую грань между собою и хлопомъ, забыть общую культуру, языкъ, Формы быта, отполировать себя на европейскій ладъ и, наконецъ, не дожидаясь огульнаго правительственнаго признанія малорус¬ скихъ пановъ дворянствомъ, документально доказать свое шляхетское про¬ исхожденіе, свою принадлежность не къ «здѣшней, простонародной мало- россійской породѣ». Вѣроятно, это послѣднее стоило не особенно дорого, такъ какъ, по изысканіямъ Романовича - Славатинскаго, ко времени возник¬ новенія коммиссій о разборѣ дворянскихъ правъ въ Малороссіи оказалось до 100.000 дворянъ съ документами, сфабрикованными, главнымъ образомъ, въ Бердичевѣ. Производя себя отъ шляхетства всѣхъ странъ и народовъ, тѣмъ необ¬ ходимѣе было отвернуться отъ здѣшняго, простонароднаго малорос¬ сійскаго языка, на которомъ говорили еще дѣдъ и отецъ пана, а слѣдова¬ тельно, погубить и литературу, которая, дѣйствительно, въ XVIII столѣтіи со¬ вершенно отсутствуетъ. Если православная вѣра во второй разъ не была за¬ быта, то только потому, что и россійское дворянство было православное. Об отмене стеснений малорусского печатного с… · archive.org · сохранено 29.07.2026 · архив decolonial.ist 79 Стремленія нарождающагося украинскаго дворянства встрѣтили сочув¬ ственный пріемъ у русскаго правительства, особенно въ царствованіе Импе¬ ратрицы Екатерины, и наконецъ, жалованная дворянская грамота закон¬ чила превращеніе. Сочувствіе это будетъ понятно, если вспомнить, что и въ Россіи совершался тотъ-же процессъ, и все XVIII столѣтіе, начиная со смерти Петра Великаго, ушло на полное закрѣпощеніе крестьянъ. Въ цар77 — ствованіе Екатерины и Павла было роздано въ кабалу столько крестьянъ, что потомки ихъ составили почти половину освобожденныхъ 19 Февраля. Такъ было въ лѣвобережной Украинѣ; что-же касается правобереж¬ ной, то она осталась за Польшей, а потому раздѣленіе сословій шло тамъ несравненно проще. За время Руины правобережная Украина совершенно обезлюдѣла, но тотчасъ по замиреніи украинскія земли были подѣлены между магнатами и шляхтой, которымъ нетрудно было привлечь въ этотъ благо¬ словенный край хлопа, а затѣмъ уже, при польскомъ безправіи, ничего не стоило закрѣпостить его путемъ насилія (см. Ефименко: «Очерки исторіи Правобережной Украины»). Правда, хлопъ иногда бунтовалъ, но самое страшное возстаніе, такъ называемая Коліевщина, было подавлено русскими войсками. Такимъ образомъ, на правомъ берегу Днѣпра сразу оказалось два слоя, при чемъ въ интересы верхняго вовсе не входило поддерживать духовную жизнь нижняго. Наконецъ, съ началомъ XIX столѣтія, прекратился процессъ закрѣ¬ пощенія, а обратный процессъ еще не начинался. Послѣдующія два цар¬ ствованія представляютъ собою, можетъ быть, единственный періодъ русской исторіи, характеризующійся твердымъ, установившимся порядкомъ, съ кото¬ рымъ всѣ сжились и на которомъ успокоились. Характерно, что съ началомъ XIX столѣтія, т. е. съ окончаніемъ процесса закрѣпощенія, начинается и возрожденіе украинской литературы. Порядокъ былъ проченъ, всѣхъ обез¬ печивалъ, все было забрано, что только можно забрать, а слѣдовательно, утрачивалась потребность отдѣлять себя отъ народа въ смыслѣ языка и литературы, особенно потому, что въ началѣ литература носила безобидный для строя характеръ. Но съ теченіемъ времени дѣло начало понемногу мѣняться. Въ Россіи явилась плеяда русскихъ писателей, явились люди со¬ роковыхъ годовъ, на Украинѣ поднялъ голосъ Шевченко и образовалось Кирилло-Меѳодіевское братство, и все это пошло противъ установившагося порядка. Впрочемъ, правительство стояло на стражѣ общественнаго строя и сдержало на первый разъ докучливую критику; послѣ процесса Пе- трашевскаго и закрытія Кирилло-Меѳодіевскаго братства критика при¬ тихла какъ въ Великой, такъ и въ Малой Россіи. Но вотъ прокатился сева¬ стопольскій громъ, и строй не выдержалъ, зашатался. Опять, вмѣстѣ съ русской литературой, начинается оживленіе украинской. Вернулся Шев¬ ченко, начала выходить «Основа», работали Костомаровъ, Кулишъ, Дра¬ гомановъ, Марко-Вовчокъ. 19 Февраля освободило крѣпостную Рос¬ сію, и должна была, казалось-бы, начаться новая жизнь. Она и дѣйстви¬ тельно началась поднятіемъ и просвѣщеніемъ народной массы. Ее, освобож¬ денную Верховною Властью, нельзя уже было поработить, и всѣ эгоистич¬ ные по отношенію къ ней элементы должны были уступить мѣсто элементамъ сочувствующимъ. Въ Россіи и на Украинѣ ходъ вещей былъ буквально одинъ и тотъ-же, потому что обѣ страны давно и прочно спаяны и живутъ одинаковыми интересами. Новое движеніе получило въ Россіи названіе на¬ родничества, а въ Малороссіи — украйноФильства, польскими-же панамипомѣщиками окрещено именемъ хлопоманства. Но была и нѣкоторая раз¬ ница, зависящая отъ мѣстныхъ особенностей быта и исторіи. Въ Россіи образованные классы говорятъ языкомъ Об отмене стеснений малорусского печатного с… · archive.org · сохранено 29.07.2026 · архив decolonial.ist 80 народа, а на Украинѣ имъ нужно было сначала вернуться къ забытому народному языку, позаботиться о дальнѣйшемъ его развитіи, о томъ, чтобы онъ догналъ своего далеко ушед¬ шаго собрата. Интеллигенція не въ правѣ требовать отъ народа, чтобы тотъ, приближаясь къ ней, выбрасывалъ за бортъ свое духовное достояніе. Ея священная обязанность, чтобы изъ народной сокровищницы ничто не погибло, 21 — 78 — а, напротивъ, пріумножилось. Поэтому на Украинѣ вопросъ о языкѣ и ли¬ тературѣ прямотаки выдвигался на первый планъ. Но, къ сожалѣнію, изъ акта 19 Февраля не были выведены всѣ его естественныя слѣдствія. Въ исторіи, какъ и въ природѣ, дѣйствуетъ законъ инерціи, и никакая перемѣна не происходитъ мгновенно, безъ борьбы новаго съ старымъ. Въ Россіи, скоро послѣ 1861 года, началась реакція не только въ правительственныхъ сферахъ, а также въ печати и въ обществѣ, гдѣ подняли голову крѣпостническія тенденціи. Въ Малороссіи украйно- фильство на первыхъ же порахъ обратило на себя вниманіе тѣхъ круговъ, которые, съ одной стороны, не забыли Коліевщины, а съ другой, — сами гото¬ вясь къ шляхетско-польскому возстанію, — не могли сочувствовать возрож¬ денію народной массы. Первые доносы пошли изъ одного еврейскаго органа и отъ польскихъ пановъ-помѣщиковъ. Они были подхвачены реакціонной русской прессой, но въ ней украйноФильство, отчасти по незнакомству съ мѣстными условіями, а еще вѣрнѣе, что для усиленія эффекта, преврати¬ лось въ сепаратизмъ и польскую интригу. Опять сыграла роль мѣстная осо¬ бенность, именно — близость Польши и вспыхнувшее въ ней возстаніе. Правительство было напугано и рѣшилось въ корнѣ убить украинскую лите¬ ратуру, что могло казаться даже не особенно вреднымъ, въ виду того, что литература эта едва пускала ростки, и что читатель не вовсе-же оставался безъ печатнаго слова. Въ страхѣ и смятеніи некогда было подумать, что этимъ запрещеніемъ останавливалось духовное развитіе огромнаго народа. Разъ установилась на украинскій языкъ такая точка зрѣнія, то и она должна была слѣдовать закону инерціи, — и вотъ, во всемъ дальнѣйшемъ, всѣ распоря¬ женія, вся аргументація, много ученыхъ доводовъ повторяютъ дословно однажды усвоенное. Припутался, какъ всегда, и своекорыстный разсчетъ, по крайней мѣрѣ, разсчетъ этотъ не чуждъ иниціаторамъ закрытія юго- западнаго отдѣла Географическаго Общества въ 1876 году. Въ результатѣ получился рядъ законодательныхъ мѣръ, которыхъ не рѣшились даже обна¬ родовать, которыя извѣстны немногимъ несчастливцамъ, испытавшимъ ихъ на собственномъ опытѣ, и противъ которыхъ единственное средство — уходъ въ Галицію. Русская публика, ко многому привыкшая, отказывается вѣрить въ существованіе этихъ постановленій и, не видя печатныхъ произ¬ веденій украинскаго слова, наивно думаетъ, что языкъ двадцатишести¬ милліоннаго народа наканунѣ исчезновенія. Этому представленію противо- рѣчитъ малорусскій театръ, поразившій великороссовъ своею неожидан¬ ностью, но у многихъ- ли найдется время и охота задумываться надъ всѣми жизненными противорѣчіями? Точно такъ же немногимъ въ Россіи извѣстно, что творится у западныхъ славянъ и, въ особенности, въ Галиціи, гдѣ, не¬ смотря на бѣдность народа, создалась цѣлая литература, благодаря, глав¬ нымъ образомъ, нашимъ украинскимъ писателямъ. Можно себѣ представить, какова была-бы эта литература, если бы она развивалась нормально и обслу¬ живала народъ, въ восемь разъ превышающій населеніе Галиціи. Об отмене стеснений малорусского печатного с… · archive.org · сохранено 29.07.2026 · архив decolonial.ist 81 Резюмируя все сказанное, необходимо признать, что нѣтъ тѣхъ поли¬ тическихъ причинъ, которыя вызывали бы стѣсненія украинской письмен¬ ности, что упадокъ этой письменности въ теченіе долгаго ряда лѣтъ обу¬ словливался соціальными причинами, что причины эти исчезли 19 Фев¬ раля, что правительство, поставившее Россію на новый путь въ этотъ зна¬ менательный день, не во всемъ шло послѣдовательно по указанному имъ самимъ пути, что непослѣдовательность вызвала гоненія на языкъ и пись¬ менность украинской народности, что запретительныя мѣры суть плодъ недоразумѣнія, не позволившаго власти отличить враговъ отъ друзей, что случайное недоразумѣніе повело за собою неисчислимыя и не поддающіяся исчисленію послѣдствія, и что продолжительное существованіе этого недо¬ разумѣнія должно быть объяснено слишкомъ большою инертностью и слиш¬ комъ медленнымъ темпомъ нашей общественной и политической жизни. УІ. Сообщеніе В. П. Науменка. Отмѣна тѣхъ стѣсненій, которыя въ настоящее время не даютъ сво¬ боднаго проявленія малорусскому слову въ печати, окажетъ вліяніе не только на подъемъ знаній въ народной средѣ, путемъ распространенія ихъ научно-популярными книгами и періодическими народными изданіями, но и на общій подъемъ культурнаго облика народа. Нельзя отрицать того Факта, что очень часто въ мало образованномъ и развитомъ кругѣ общества уста¬ навливается какой то ненормальный тинъ полу-культурнаго, или лучше сказать — псевдокультурнаго человѣка, берущаго поверхностныя наслойки высшей культуры, не только плохо привитыя къ нему, но просто-таки уро¬ дливо присоединившіяся къ основѣ совсѣмъ некультурной. Чаще всего этотъ Фактъ наблюдается по отношенію къ той разговор¬ ной рѣчи, которая усваивается подобной псевдо-культурой. Бываетъ это тогда, когда въ жизни такого слоя вырабатывается убѣжденіе, будто своя родная рѣчь есть признакъ простоты и необразованности, и что стоитъ только подладиться подъ говоръ высшихъ сословій, — и уже пріобрѣтены права на сознаніе себя чѣмъ то выше стоящимъ, сравнительно съ своимъ же собратомъ по крови и по духу, но сохраняющимъ свою естественную рѣчь. Явленіе это, хотя и замѣчается до извѣстной степени въ великорусскомъ простомъ народѣ, но неизмѣримо меньше по сравненію съ малороссомъ - простолюдиномъ. И неудивительно: разстояніе между народной малорусской рѣчью и литературнымъ русскимъ языкомъ такъ сравнительно велико, что малороссу удается овладѣть, если не вполнѣ, то, по крайней мѣрѣ, сносно, литературнымъ русскимъ языкомъ только при условіи прохожденія долго¬ лѣтней школы и постояннаго почти пребыванія въ средѣ, говорящей на ли¬ тературномъ русскомъ языкѣ. Малороссъ же простолюдинъ, во всемъ своемъ домашнемъ и общественномъ быту, постоянно пребывая въ кругу родного своего языка, можетъ въ теченіе кратковременнаго школьнаго ученія схватить только верхушки книжной рѣчи и съ этимъ запасомъ языка выпускается въ жизнь. Если бы въ школѣ онъ, изучая въ возможныхъ гра¬ ницахъ книжную русскую рѣчь, въ то же время сохранялъ уваженіе къ своему родному языку, то онъ выходилъ бы изъ школы съ знаніемъ этой книжной рѣчи, поскольку она необходима ему для пониманія всякихъ оффи¬ ціальныхъ бумагъ и разговоровъ съ нимъ, и въ то же время для своего постояннаго обихода пользовался Об отмене стеснений малорусского печатного с… · archive.org · сохранено 29.07.2026 · архив decolonial.ist 82 бы роднымъ языкомъ, не коверкая его, не уродуя своего природнаго дара рѣчи и не кичась передъ домашними и близкими себѣ какой то высшей яко бы культурой. Теперь сплошь и рядомъ можно встрѣтить тотъ уродливый Фактъ, что юноша изъ крестьянъ, прошедшій слабую школьную науку, относится къ своимъ собратьямъ съ нѣкоторымъ презрѣніемъ, и прежде всего къ родному языку, отзываясь о немъ, какъ о 81 — мужицкомъ языкѣ, и стараясь употреблять въ своей собственной рѣчи ка¬ кой то невозможный жаргонъ. Можно ли желать для малорусскаго народа распространенія такой рѣчи, которую часто можно услышать отъ школь¬ никовъ: «потому, значытця, онъ прыйшолъ до миня и хотѣвъ миня вда- рыть»? Утѣшеніемъ тутъ является то обстоятельство, что въ большинствѣ случаевъ такая ужасающая рѣчь вскорѣ начинаетъ нѣсколько сглаживаться, постепенно обращаясь, подъ вліяніемъ окружающей деревенской среды, въ прежнюю свою родную норму. Но вѣдь это бываетъ только въ тѣхъ случаяхъ, когда юноша, по окончаніи школы, остается въ деревенской своей обстановкѣ; если же судьба закинетъ его въ городъ, то рѣчь его пойдетъ еще далѣе по пути ковер¬ канья и все же никогда не достигнетъ хоть сколько-нибудь сносной книжной русской рѣчи. Самымъ естественнымъ выходомъ изъ этого положенія было бы при¬ знаніе въ школьной наукѣ необходимости обучать дѣтей ихъ родному языку, одновременно съ тѣмъ пріучая и къ разумѣнію книжной русской рѣчи, что, пожалуй, достигалось бы легче, чѣмъ теперь, такъ какъ выдержанъ былъ бы основной педагогическій принципъ — переходъ отъ близкаго и извѣст¬ наго къ болѣе отдаленному и неизвѣстному. Выигрышъ въ этомъ случаѣ былъ бы тотъ, что дѣти, прошедшія курсъ даже современной небольшой начальной школы (одноклассной и двуклассной), выходили бы изъ нея съ неменьшимъ, сравнительно съ теперешнимъ, знаніемъ обще-государствен¬ наго языка и съ сохраненіемъ у себя своего природнаго дара рѣчи, путемъ школьной науки значительно развившейся и закрѣпленной въ сознаніи юно¬ шей, какъ рѣчь не низшаго качества, а какъ естественный и вполнѣ уза¬ коненный людьми и собственнымъ природнымъ чутьемъ даръ выраженія мыслей. Въ этомъ случаѣ народный обликъ сохранился бы въ полной своей цѣльности, оставаясь неизуродованнымъ, неисковерканнымъ, — а это былъ бы несомнѣнный шагъ впередъ въ развитіи этическихъ началъ въ человѣкѣ. Если даже не касаться школьнаго вопроса, не входящаго непосред¬ ственно въ задачи данной записки, то и тогда можно ослабить теперь замѣ¬ чаемое отрицательное явленіе въ народной жизни — пренебреженіе къ своей родной рѣчи. Стоитъ только, путемъ освобожденія малорусской книги отъ запрета, поднять въ народѣ престижъ его родного языка. Вѣдь теперь, какъ ни какъ, слухи объ исключительности положенія малорусскаго слова доходятъ до народа, а слабое распространеніе книгъ, напечатанныхъ по- малорусски, укрѣпляетъ въ нихъ сознаніе, что это языкъ низменный, на которомъ не стоитъ даже и читать. Едва ли интересно поддерживать это сознаніе въ народѣ, который, идя по пути своего культурнаго подъема, долженъ вырабатывать въ себѣ все лучшее въ общечеловѣческихъ чер¬ тахъ, а также здравое понятіе о своемъ національномъ я, на каковой основѣ только и создается естественно, а не искусственно развивающееся чувство народной гордости. Нельзя не упомянуть еще и о томъ, что признаніе языка многомил¬ ліоннаго народа языкомъ, имѣющимъ право на свое развитіе, языкомъ, находящимся не въ положеніи пасынка, а Об отмене стеснений малорусского печатного с… · archive.org · сохранено 29.07.2026 · архив decolonial.ist 83 равноправнаго сына одной искон¬ ной русской семьи, послужитъ подъему и росту литературныхъ силъ страны, что также будетъ способствовать усиленію культурности всего народа. При теперешнемъ положеніи малорусской письменности, загнанной въ темный уголъ, нѣтъ, конечно, возможности обнаружиться во всемъ объемѣ тѣмъ творческимъ силамъ, которыя несомнѣнно таятся въ малорусской народно¬ сти. Надо удивляться, что, при такихъ стѣсненныхъ условіяхъ, продукція 22 творческихъ способностей малоросса дала въ теченіе XIX вѣка такіе блестящіе результаты: при отсутствіи своей школы, при громадномъ от¬ влеченіи литературныхъ силъ въ область творчества на другомъ языкѣ, при полной матеріальной необезпеченности литературнаго заработка, Малорос¬ сія дала рядъ выдающихся талантовъ; на сколько же сильнѣе проявилась бы творческая дѣятельность въ ней, если бы была дана свобода безпрепят¬ ственно пользоваться роднымъ словомъ для научныхъ и литературныхъ ра¬ ботъ! А чѣмъ выше стоитъ творчество въ представителяхъ націи, тѣмъ болѣе результатовъ оказывается въ культурѣ всей массы, въ прямой за¬ висимости отъ чего находится и матеріальное благосостояніе народа. УП. Письмо В. Леонтовича къ Д. Л. Мордовцеву. Глубокоуважаемый Датилъ Лукичъ! Не поставьте мнѣ въ вину ту не совсѣмъ обыкновенную просьбу, съ которой я обращаюсь къ Вамъ. Не откажите взять на себя трудъ стать выразителемъ горячихъ желаній и мольбы, выразителемъ глубокой обиды многихъ писателей и многихъ милліоновъ русскихъ подданныхъ малорус¬ скаго происхожденія и передать въ подлежащее вѣдомство просьбу, которая, Вы знаете, рвется изъ сердца всѣхъ малороссіянъ, кто изъ нихъ успѣлъ узнать радости, доставляемыя людямъ знаніемъ и книгой, — именно просьбу отъ отмѣнѣ закона 1876 года, жестокимъ гнетомъ тяготѣющаго надъ малорусской литературой, и о сравненіи ея въ цензурномъ отношеніи съ литературою русскою. Я знаю, Даніилъ Лукичъ, что Вы, какъ литераторъ того благороднаго типа, которому всегда всего дороже были интересы истины, что Вы, какъ малороссіянинъ, и вдали сохранившій горячую любовь къ своему народу, отозветесь Вашимъ чуткимъ сердцемъ на эту, въ сущно¬ сти не мою личную, а всенародную просьбу и не осудите меня за то, что я рѣшаюсь возлагать на Васъ этотъ трудъ. Вы поймете, что не лѣнь и не равнодушіе заставляютъ меня не взять на себя лично это дѣло, а просить Васъ направить его. Ваше заслуженное имя, то глубокое и всеобщее ува¬ женіе, которое Васъ окружаетъ, заставило меня въ интересахъ самого дѣла просить Васъ объ этомъ. Кч> Вашему мнѣнію прислушаются, Вамъ дадутъ сказать до конца, на что я не могу расчитывать. А вѣдь въ вопросѣ этомъ достаточно только прислушаться, чтобы стало до очевидности ясно, что гнетъ, претерпѣваемый малорусскою литературою, и не заслуженъ, и не ну¬ женъ ни въ интересахъ правительства, ни въ интересахъ государства, что онъ является результатомъ обиднаго недоразумѣнія. Вѣдь это не вѣрно, будто малорусскій крестьянинъ, даже окончившій школу, хорошо понимаетъ русскую книгу, а вѣрно то, что безъ чтенія близкой, на понятномъ родномъ языкѣ написанной книги онъ дичаетъ, бѣд¬ нѣетъ, отчуждается отъ чтенія! Об отмене стеснений малорусского печатного с… · archive.org · сохранено 29.07.2026 · архив decolonial.ist 84 Вѣдь это невѣрно, будто злостныя, сепаратическія стремленія побу¬ ждаютъ малоросеаписателя любить свой языкъ и писать на немъ. Разъяс¬ ните тѣмъ, кому будете дѣлать докладъ, что только испуганное воображе¬ ніе или злостный навѣтъ создали такія предубѣжденія! Разъясните, что жаворонка нельзя научить пѣть по-соловьиному, что только скворцы поютъ чужія пѣсни и поютъ плохо. Слова истины, красоты и любви должны выли¬ ваться естественно и потому свободно: только при этомъ условіи они бу¬ дутъ безусловно истинны, только при этомъ условіи они будутъ способны разбудить въ читателѣ тѣ чувства и мысли, какими былъ охваченъ самъ — 84 — авторъ. И это невѣрно, будто въ школѣ могутъ дать человѣку другой род¬ ной языкъ. Школа можетъ вытравить въ человѣкѣ знаніе его родного языка, но никогда языкъ школы не сдѣлается для него столь близокъ, какъ былъ близокъ утраченный. Никогда мысль такого человѣка не выльется у него такъ легко, такъ красиво и искренно на школьномъ, выученномъ языкѣ. Рѣчь его сдѣлается (за весьма и весьма немногими исключеніями) безцвѣт¬ ной, безсодержательной, простите за грубое выраженіе, суконной рѣчью! Я родился въ дворянской семьѣ Полтавской губерніи, гдѣ, по требова¬ ніямъ моды, по служебнымъ традиціямъ, уже два поколѣнія говорили по- русски, я окончилъ классическую гимназію съ русскимъ преподавательскимъ языкомъ и юридическій Факультетъ со степенью кандидата правъ въ Москов¬ скомъ университетѣ, въ дѣтствѣ мнѣ даже запрещалось говорить по-мало- русски, и однако же, потому должно быть, что огромная толща окружав¬ шей меня среды, вся масса недворянскихъ сословій, огромное большинство моихъ гимназическихъ товарищей говорили или, по крайней мѣрѣ, думали по - малорусски, — огромное большинство самыхъ яркихъ впечатлѣ¬ ній дѣтства и юности запечатлѣлись въ моемъ мозгу въ малорусскихъ обра¬ захъ, съ малорусскою рѣчью; по всему этому я и теперь, когда хочу и могу сказать что-либо достойное того, чтобы рѣшиться предложить его читателю, не могу сдѣлать этого иначе, какъ малорусскою рѣчью. Мнѣ омерзительно было бы сводить свою роль, какъ писателя, на роль болтуна, зарабатывающаго деньги мертвеннымъ пустословіемъ, и вотъ по¬ чему я не могу писать порусски. По-русски у меня все выходитъ мертвенно, блѣдно, несодержательно, даже неграмотно. Сознаніе это гнететъ меня, я чувствую, что я не въ правѣ злоупотреблять вниманіемъ читателя и не въ правѣ замусоривать своею неправильною русскою рѣчью богатый и выработанный русскій литературный языкъ! Къ тому же всѣ мои воспо¬ минанія, весь мой опытъ сложились, главнымъ образомъ, среди малороссовъ. Я знаю, чего имъ не достаетъ, знаю, чего они не знаютъ, что и какъ имъ нужно сказать; я знаю, что здѣсь, и только здѣсь, мое слово и нужно, и, можетъ быть, полезно! За что же отымать у меня величайшее на землѣ счастье работою своего ума и сердца служить моему ближнему? За что же и у малороссачитателя отнимать возможность узнать отъ меня то, что я могу сказать ему?! За что у Уріи хотятъ отнять его единственную Вар- савію?! Развѣ онъ не такой же работникъ Всероссійскаго Государства? Вѣдь для этого нужно убить Урію! На себѣ, какъ на частномъ примѣрѣ, который, конечно, можетъ дать только частичное отраженіе изображаемаго явленія, я приведу образецъ того, что дѣлаетъ законъ 1876 года съ развитіемъ способностей писа¬ теля. По природѣ я не беллетристъ, но законъ, отымая у меня право пи¬ сать что бы то ни было серьезнаго содержанія на моемъ языкѣ, заставилъ меня Об отмене стеснений малорусского печатного с… · archive.org · сохранено 29.07.2026 · архив decolonial.ist 85 сдѣлаться беллетристомъ. Подвергнувъ себя такой ломкѣ, я все же не получилъ удовлетворенія служить тому, кому я могъ и хотѣлъ служить моимъ литературнымъ трудомъ. Ни одна изъ моихъ повѣстей не была до¬ пущена цензурою, хотя въ нихъ и не было ничего противозаконнаго. Я вынужденъ былъ издать ихъ въ Галиціи, ограничивая кругъ моихъ чита¬ телей до % его естественнаго размѣра. Къ тому же этотъ искусственно сжатый кругъ ихъ живетъ уже въ другой средѣ и обстановкѣ, чѣмъ тѣ, которыя мною описаны. Для нихъ содержаніе моихъ повѣстей не можетъ быть уже такъ близко, какъ было бы оно близко моимъ соотечественникамъ, живущимъ въ Россіи. Я говорю о себѣ, но для Васъ ясно, Даніилъ Лукичъ, что здѣсь дѣло не во мнѣ одномъ, что все, мной сказанное, относится оди— 86 — наново къ каждому малорусскому писателю, и что въ этомъ кроется не пустая прихоть, а горькая и тяжелая драма! Я написалъ очень длинное письмо и далеко не сказалъ все, чтб было бы необходимо. Но я знаю, что и не могъ бы прибавить ничего новаго къ тому, что Вы испытали сами. Въ этомъ отношеніи мои, Ваши, каждаго малоросса чувства — одни, ихъ нельзя ни забыть, ни выдумать, они слишкомъ больно и безжалостно, не давая отдыха, напоминаютъ о себѣ. Возьмите же, глу¬ бокоуважаемый Даніилъ Лукичъ, на себя еще и этотъ трудъ, трудъ пред- стательства за весь нашъ бѣдный народъ. Дѣло это, какъ ни много Вы сдѣлали доселѣ, будетъ Вашимъ величайшимъ дѣломъ, и да поможетъ Вамъ Богъ! дз УШ. Историческая записка К. А. военскаго по вопросу объ ограничительныхъ распоряженіяхъ, касающихся малорусской письменности*). Руководящимъ началомъ для цензурнаго вѣдомства, при разсмотрѣніи произведеній печати на малорусскомъ нарѣчіи, служитъ Высочайшее пове- лѣніе 18 Мая 1876 года съ послѣдующими дополненіями. Въ Августѣ 1875 года, въ виду замѣченнаго усиленія дѣятельности такъ называемыхъ украиноФиловъ, было учреждено, по Высочайшему но- велѣнію, Особое Совѣщаніе по этому вопросу, подъ предсѣдательствомъ Министра Внутреннихъ Дѣлъ Генералъ-Адъютанта Тимашева, въ со¬ ставѣ: Министра Народнаго Просвѣщенія и Оберъ-Прокурора Святѣйшаго Синода графа Д. А. Толстого, Главнаго Начальника III Отдѣленія Соб¬ ственной Е. И. В. Канцеляріи Генералъ-Адъютанта Потапова и Предсѣда¬ теля Кіевской Археографической Коммиссіи Тайнаго Совѣтника ЮзеФовича. При обсужденіи вопроса, Совѣщаніе основывалось, главнымъ обра¬ зомъ, на сообщеніяхъ Тайнаго Совѣтника Юзефовича и частью на свѣ¬ дѣніяхъ, которыми располагали Главное Управленіе по дѣламъ печати и III Отдѣленіе Собственной Е. И. В. Канцеляріи. По мнѣнію Тайнаго Совѣтника Юзефовича, идея малорусской самобыт¬ ности являлась измышленіемъ австрійско-польской интриги и не имѣла почвы въ исторіи и духѣ малорусскаго народа. Пропаганда украиноФиловъ, до послѣд¬ няго времени, не пользовалась успѣхомъ: серьезное значеніе она пріобрѣла лишь со времени учрежденія въ Кіевѣ Отдѣла Об отмене стеснений малорусского печатного с… · archive.org · сохранено 29.07.2026 · архив decolonial.ist 86 Императорскаго Русскаго Географическаго Общества, въ составъ котораго вошли крайне неблагона¬ мѣренныя лица, современное-же украиноФильство маскируетъ собою идеи соціализма и потому требуетъ энергичныхъ мѣръ для пресѣченія зла. Изъ свѣдѣній Главнаго Управленія по дѣламъ печати Совѣщаніе усмотрѣло, что цензурное вѣдомство въ литературной дѣятельности украи¬ ноФиловъ видитъ стремленіе обособиться отъ великорусской литературы, а слѣдовательно скрытое посягательство на государственное единство Россіи. 111 Отдѣленіе Собственной Шо Императорскаго Величества Канце¬ ляріи указало на случаи распространенія среди сельскаго населенія книгъ и брошюръ на малорусскомъ нарѣчіи, хотя и разрѣшенныхъ къ печати цензу¬ рою и не имѣющихъ, по содержанію своему, антиправительственнаго ха¬ рактера, но раздаваемыхъ съ предвзятою пѣлью. На основаніи этихъ соображеній Совѣщаніе признало, что украино- Фильское движеніе исходитъ изъ превратнаго убѣжденія въ рѣзкомъ разли¬ чіи между малорусскимъ и великорусскимъ нарѣчіями и имѣетъ конечною *) Представлена Начальнику Главнаго Управленія по дѣламъ печати 12 ноября 1900 года. — 87 — цѣлью — сначала литературное, а затѣмъ и политическое обособленіе Мало¬ россіи отъ остальной Россіи, что представляется явленіемъ опаснымъ. Въ виду этого Совѣщаніе постановило: 1) принять ограничительныя мѣры по отношенію къ Кіевскому Отдѣлу Императорскаго Русскаго Географиче¬ скаго Общества; 2) установить надзоръ за преподавателями и библіотеками учебныхъ заведеній малороссійскихъ губерній; 3) субсидировать руссо - Фильскую галицкую газету «Слово», — и, наконецъ, съ цѣлью положить пре¬ дѣлъ распространенію книгъ и брошюръ на малорусскомъ нарѣчіи, вырабо¬ тало слѣдующія правила: 1. Не допускать ввоза въ предѣлы Имперіи, безъ особаго на то раз¬ рѣшенія Главнаго Управленія по дѣламъ печати, какихъ бы то ни было книгъ и брошюръ, издаваемыхъ за границею на малорусскомъ нарѣчіи. 2. Печатаніе и изданіе въ Имперіи оригинальныхъ произведеній и пе¬ реводовъ на томъ же нарѣчіи воспретить, за исключеніемъ лишь: а) исто¬ рическихъ документовъ и памятниковъ и б) произведеній изящной словес¬ ности; но съ тѣмъ, чтобы, при печатаніи историческихъ памятниковъ, без¬ условно удерживалось правописаніе подлинниковъ, въ произведеніяхъ же изящной словесности не было допускаемо никакихъ отступленій отъ обще¬ принятаго русскаго правописанія, и чтобы разрѣшеніе на печатаніе произ¬ веденій изящной словесности давалось не иначе, какъ по разсмотрѣніи ру¬ кописей въ Главномъ Управленіи по дѣламъ печати. 3. Воспретить также различныя сценическія представленія и чтенія на малороссійскомъ нарѣчіи, а равно и печатаніе на таковомъ же текстовъ къ музыкальнымъ нотамъ. Постановленія Совѣщанія были Высочайше утверждены 18 мая 1876 года, при чемъ сверхъ того Высочайше повелѣно было закрыть Кіев¬ скій Отдѣлъ Императорскаго Русскаго Географическаго Общества въ его тогдашнемъ составѣ. Об отмене стеснений малорусского печатного с… · archive.org · сохранено 29.07.2026 · архив decolonial.ist 87 Въ 1881 году вышеупомянутыя правила подверглись пересмотру, въ виду поступившихъ къ Министру Внутреннихъ Дѣлъ отзывовъ: Кіевскаго, Подольскаго и Волынскаго ГенералъГубернатора Генералъ-Адъютанта Черткова и временнаго Харьковскаго Генералъ Губернатора князя Дондукова-Корсакова. Первый высказалъ, что суровая мѣра 1876 года, принятая безъ вѣдома и заключенія мѣстной администраціи , не оправды¬ вается дѣйствительною необходимостью и вызываетъ лишь нежелательное раздраженіе среди южнорусской интеллигенціи. Признавая отмѣну огра¬ ниченій 1876 года желательною, въ интересахъ утвержденія довѣрія къ Правительству, Генералъ-Адъютантъ Чертковъ полагалъ , что литератур¬ ныя произведенія на малорусскомъ нарѣчіи слѣдуетъ поставить въ одина¬ ковыя цензурныя условія съ произведенія на обще-русскомъ языкѣ. Князь ДондуковъКорсаковъ находилъ, что правила 1876 года не только не до¬ стигли цѣли, но вызвали недовольство даже въ искреннихъ привержен¬ цахъ единенія съ Россіей и потому требуютъ значительнаго смягченія: за¬ прещеніе сценическихъ представленій и музыкальныхъ пьесъ должно быть, по его мнѣнію, отмѣнено; изданіе сочиненій на малорусскомъ нарѣчіи должно допускаться въ зависимости отъ ихъ содержанія; учителямъ начальныхъ школъ въ малороссійскихъ губерніяхъ слѣдуетъ разрѣшить давать объясне¬ нія, въ теченіе перваго года обученія, по-малорусски. Только полная за¬ мѣна русскаго языка малорусскимъ, хотя бы только въ начальной школѣ, могла бы считаться нежелательной для государственнаго единства. По всеподданнѣйшему докладу Министра Внутреннихъ Дѣлъ графа Н. П. Игнатьева, Высочайше повелѣно было обсудить вопросъ о прави88 — лахъ 1876 года въ Особомъ Совѣщаніи, при участіи Тайнаго Совѣтника Побѣдоносцева, Статсъ Секретарей Островскаго и Сольскаго и Начальника Главнаго Управленія по дѣламъ печати ГоФмейстра князя Вяземскаго. Совѣщаніе признало необходимымъ сохранить правила 1876 года въ силѣ и на будущее время, сдѣлавъ въ нихъ лишь слѣдующія дополненія, не отмѣняющія началъ, положенныхъ въ основаніе правилъ: 1) Пунктъ 2 правилъ дополнить поясненіемъ, что къ числу изданій, которыя дозволяется печатать на малорусскомъ нарѣчіи, прибавляются словари, подъ условіемъ печатанія ихъ съ соблюденіемъ обще-русскаго правописанія или правописанія, употреблявшагося въ Малороссіи не позже ХѴІП вѣка. 2) Пунктъ 3 разъяснить въ томъ смыслѣ, что драматическія пьесы, сцены и куплеты на малорусскомъ нарѣчіи, дозволенныя къ представленію въ прежнее время драматическою цензурою и могущія вновь быть дозво¬ ленными Главнымъ Управленіемъ по дѣламъ печати, — могутъ быть испол¬ няемы на сценѣ, съ особаго, однако, каждый разъ разрѣшенія ГенералъГубернатора, а въ мѣстностяхъ, не подчиненныхъ Генералъ-Губернато¬ рамъ, — съ разрѣшенія Губернаторовъ, и что разрѣшеніе печатанія на ма¬ лорусскомъ нарѣчіи текстовъ къ музыкальнымъ нотамъ, при условіи обще¬ принятаго русскаго правописанія, предоставляется Главному Управленію по дѣламъ печати. и 3) Совершенно воспретить устройство спеціально - малорусскаго театра и Формированіе труппъ для исполненія пьесъ и сценъ исключи¬ тельно на малорусскомъ нарѣчіи. Об отмене стеснений малорусского печатного с… · archive.org · сохранено 29.07.2026 · архив decolonial.ist 88 Постановленія Совѣщанія были Высочайше утверждены 8 октября 1881 года, при чемъ, какъ и первоначальныя правила 1876 года, не были распубликованы. Въ 1884 году, по докладѣ Министру Внутреннихъ Дѣлъ графу Д. А. Толстому, Главное Управленіе по дѣламъ печати цирку лярно подтвердило начальникамъ губерній о необходимости слѣдить, чтобы въ репертуаръ малорусскихъ труппъ входили русскія пьесы, и вообще наблюдать за украиноФилами, избравшими сцену орудіемъ своей пропаганды. Въ 1892 году (8 января, за ЛБ 96) С.-Петербургскому Цензурному Комитету предложено, независимоотъ безусловнаго запрещенія переводовъ съ русскаго на малорусскій языкъ, прямо противорѣчащихъ пункту 2 Высо¬ чайше утвержденныхъ правилъ 1876 года, съ особенной строгостью разсма¬ тривать всѣ оригинальныя малорусскія произведенія, запрещая при этомъ не только все, противорѣчащее общимъ цензурнымъ правиламъ, но, при малѣйшемъ къ тому поводѣ, сокращая число такихъ произведеній въ цѣляхъ чисто государственныхъ. Въ 1895 году Главное Управленіе по дѣламъ печати предложило не дозволять къ печати книгъ и сборниковъ на малорусскомъ нарѣчіи, пред¬ назначенныхъ для дѣтскаго чтенія, «хотя бы по существу содержанія они и представлялись благонамѣренными» (Предложеніе С.-Пб. Ценз. Кту отъ 2 декабря 1895 г., за ЛГя 7143). Наряду съ приведенными выше ограничительными распоряженіями, Главное Управленіе по дѣламъ печати признавало иногда возможнымъ раз¬ рѣшать къ печати, въ видѣ исключенія, небольшія популярныя брошюры на малорусскомъ нарѣчіи, если польза отъ распространенія подобныхъ изданій среди народа была вполнѣ очевидна и удостовѣрялась со стороны подлежащаго вѣдомства. Изложеннымъ исчерпывается матеріалъ, послужившій основаніемъ 89 — дѣйствующихъ ограничительныхъ постановленій по отношенію къ малорус¬ ской литературѣ. Нельзя не отмѣтить, что въ мотивахъ, которыми руко¬ водствовались иниціаторы закона 1876 года, малорусское литературное дви¬ женіе получило совершенно одностороннюю окраску. При оцѣнкѣ этого движенія вовсе не нашла себѣ мѣста культурно-историческая точка зрѣнія, а единичнымъ политическимъ увлеченіемъ отдѣльныхъ представителей такъ называемаго украиноФильства было придано самое широкое обобщеніе: такъ, направленіе одного изъ учредителей Кіевскаго Отдѣла Император¬ скаго Русскаго Географическаго Общества, Драгоманова, дало Тайному Совѣтнику Юзефовичу основаніе заключить, что всѣ вообще украиноФилы являются опасными политическими агитаторами съ ярко сепаратистиче- скими тенденціями. Особенно характерно, что, при разрѣшеніи вопроса, которому придавалось столь важное государственное значеніе, мнѣніе вышей мѣстной администраціи (въ лицѣ Кіевскаго и Харьковскаго Гене¬ ралъ-Губернаторовъ) не было вовсе принято во вниманіе , и такая суровая мѣра, какъ правила 1876 года, была установлена почти исключительно подъ впечатлѣніемъ показаній одного лица — Тайнаго Совѣтника Юзефовича, которымъ было положено пятно преступности на исконныя и по существу безвредныя, всегда отличавшія малороссовъ, проявленія любви къ родинѣ. Эта опала, постигшая въ 1876 году малорусское слово, въ виду опасенія вредныхъ идей, которымъ оно можетъ служить выраженіемъ у нѣкото¬ рыхъ мечтателей, — была равносильна запрещенію употреблять спички изъ опасенія могущихъ произойти пожаровъ. Об отмене стеснений малорусского печатного с… · archive.org · сохранено 29.07.2026 · архив decolonial.ist 89 Малорусское литературное движеніе, корни котораго заложены въ бытовомъ, историческомъ прошломъ Малороссіи, отвѣчаетъ двумъ орга¬ ническимъ стремленіямъ малорусской интеллигенціи: потребности рисовать окружающую жизнь наиболѣе сродными ей красками и желанію дать на¬ родной массѣ просвѣщеніе въ наиболѣе для него доступной Формѣ. Поли¬ тическій характеръ въ малорусскомъ литературномъ движеніи является элементомъ случайнымъ, наноснымъ, и сепаратизмъ едва-ли свойственъ исторіи и духу малорусской народности. По отзыву Генералъ- Адъютанта Черткова, проповѣдники сепаратизма, если - бы таковые и нашлись, встрѣтили-бы въ средѣ мѣстнаго населенія такой же отпоръ, какой былъ данъ въ 1863 году проповѣдникамъ польщизны. Соціализмъ и демагогическія стремленія, въ которыхъ обвинялъ украинофиловъ Тайный Совѣтникъ Юзефовичъ, лишь по недоразумѣнію могли быть связаны съ вопросомъ о языкѣ и правописаніи. При нормальныхъ условіяхъ развитія, малорусская письменность спокойно заняла- бы свое мѣсто вспомогательной побочной словесности при обще-русской литературѣ и столь же мало угрожала бы государственному единству Россіи, какъ мало угрожаетъ единству Фран¬ ціи провансальская литература и нѣмецкое РІаМйеиІзсіі единству современ¬ ной Германіи, и какъ, наконецъ, не угрожаетъ самой Россіи существованіе литературъ польской, грузинской, армянской, латышской и т. п. Между тѣмъ, правила 1876 года, лишь отчасти смягченныя постано¬ вленіями 1881 года, ставятъ малорусскую письменность — эту разновидность обще-русской литературы — въ исключительное и тяжелое положеніе чего-то чуждаго, опальнаго, антиправительственнаго. Ненормальность такой постановки вопроса ощущается самимъ цензурнымъ вѣдомствомъ, которое въ своемъ отношеніи къ поступающимъ на его разсмотрѣніе малорусскимъ рукописямъ, въ теченіе истекшаго 25-лѣтія, нерѣдко проявляло значительную неустойчивость, то разрѣшая къ печати запрещенныя закономъ 1876 года популярно-научныя брошюры, въ виду ихъ несомнѣнно полезнаго содер24 — 90 — жанія, а слѣдовательно совершенно независимо отъ идеи вредоносности малорусскаго нарѣчія въ произведеніяхъ не беллетристическихъ, — то, съ другой стороны, запрещая такія произведенія изящной литературы, какъ дѣтскія сказки , въ которыхъ будто бы усматривалась особенная опасность 'украинофильской пропаганды. Подобная же неустойчивость замѣчается въ отношеніяхъ цензуры и къ переводамъ на малорусское нарѣчіе, которые, въ зависимости отъ различныхъ толкованій закона 1876 года, сначала без¬ препятственно разрѣшались1), а за послѣднее время безусловно воспре¬ щаются. Естественнымъ послѣдствіемъ такого положенія вещей являлось, съ одной стороны, отмѣченное мѣстной высшей администраціей, уже послѣ пятилѣтняго дѣйствія правилъ 1876 года, недовольство и раздраженіе даже въ самыхъ благонамѣренныхъ слояхъ малорусской интеллигенціи, а слѣ¬ довательно именно та рознь между обѣими народностями и то взаимное чисто искусственное отчужденіе, во избѣжаніе которыхъ и были выра¬ ботаны самыя правила. Съ другой стороны, опала надъ литературнымъ творчествомъ малорусскихъ писателей въ Россіи породила недовѣріе и даже враждебное отношеніе къ Россіи въ значительной части австрійскихъ малороссовъ, съ точки зрѣнія которыхъ правила 1876 года угнетаютъ самую существенную потребность человѣка — свободу пользоваться родною рѣчью. Наконецъ, Об отмене стеснений малорусского печатного с… · archive.org · сохранено 29.07.2026 · архив decolonial.ist 90 дѣйствіе ограничительныхъ правилъ вызвало еще большую интенсивность въ развитіи малорусской литературы въ Галиціи, гдѣ влія¬ ніе сосѣднихъ народностей — польской, нѣмецкой, мадьярской — сказалось обильнымъ внесеніемъ чужеземныхъ элементовъ въ галицкую литературу, дѣйствительно обособляя ее отъ обще-русской. Въ виду изложеннаго представлялось-бы весьма желательнымъ измѣ¬ нить, наконецъ, установленную правилами 1876 года точку зрѣнія на мало- русскую литературу и поставить малорусскія произведенія, въ отношеніи ихъ цензурнаго дозволенія, въ одинаковыя условія съ произведеніями обще-русской литературы. 1)Въ 1881 — 1882 гг. напечатанъ рядъ переводовъ Александрова и Старицкаго изъ Лернонтова, Крылова, Шекспира, Байрона, Мицкевича, Гейне, Сыро кои л и й др. IX. О числѣ малороссовъ. Малороссы живутъ главнѣйшею своею массою въ слѣдующихъ 23-хъ губерніяхъ Россійской Имперіи: въ частяхъ Люблинской, Сѣдледкой и Гродненской, въ губерніяхъ Волынской, Кіевской, Подольской, части Бес¬ сарабской, въ Херсонской, Полтавской, большей части Черниговской, юж¬ ной половинѣ Курской, въ Харьковской, Екатеринославской, въ частяхъ Таврической, Донской, Воронежской, Саратовской, Самарской, Астрахан¬ ской, Ставропольской, Кубанской, Терской и небольшой части Орен¬ бургской. Въ нѣкоторыхъ изъ этихъ губерній они составляютъ 70 — 93% всего населенія; въ другихъ, гдѣ они живутъ лишь въ нѣкоторыхъ уѣздахъ, отно¬ сительное число ихъ падаетъ до 2 — 6% всего населенія губерніи, что можно видѣть изъ слѣдующей таблицы, цифры которой заимствованы изъ отпечатанныхъ и изготовленныхъ къ печати тетрадей первой всеобщей пере¬ писи населенія Россійской Имиеріи 1897 года. Губерніи и области: Всего населенія: Малороссовъ: % Полтавская . . . .... 2.778.151 2.583.133 93,о Подольская . . . 9«•• 3.018.299 2.442.819 Об отмене стеснений малорусского печатного с… · archive.org · сохранено 29.07.2026 · архив decolonial.ist 91 80,9 Харьковская . . •••• 2.492.316 2.009.411 80,6 Кіевская .... •••• 3.559.229 2.819.145 79,2 Волынская . . . 2.989.482 2.095.579 70,1 Екатеринославская . . 2.113.674 1.456.369 68,9 Херсонская (съ Одессою) . 2.733.612 1.462.039 53,5 Таврическая . . 1.447.790 611.121 42,2 Воронежская. . 2.531.253 915.883 36,2 Об отмене стеснений малорусского печатного с… · archive.org · сохранено 29.07.2026 · архив decolonial.ist 92 Донская . 2.564.238 719.655 28,1 Гродненская . . 1.603.409 362.526 22,6 Курская . 2.371.012 527.778 22,8 Бессарабская. . 1.935.412 379.698 19,6 Люблинская. . . 1.160.662 196.476 16,9 Сѣдлецкая . . . 772.146 107.785 13,9 Астраханская . 1.003.542 133.115 13,2 Саратовская . . 2.405.828 149.291 Об отмене стеснений малорусского печатного с… · archive.org · сохранено 29.07.2026 · архив decolonial.ist 93 6,2 Терская . 933.936 42.036 4,5 Самарская . . . 2.751.336 119.301 4,8 Оренбургская . 1.600.145 41.541 2,5 Въ 20 губерніяхъ .. 42.765.472 19.174.701 44,8 — 92 — Здѣсь приведены цифры, взятыя изъ таблицъ I, XIII и ХХІУ издаю¬ щихся выпусковъ первой всеобщей переписи. Въ нихъ національность опре¬ дѣлена по показаніямъ зарегистрованныхъ лицъ о ихъ родномъ языкѣ — великорусскомъ, малорусскомъ или бѣлорусскомъ. Что многіе малороссы изъ ложнаго стыда показывали родной языкъ не малорусскимъ,— можно видѣть изъ того, напр. , что въ Одесскомъ градоначальствѣ крестьянъ и мѣ¬ щанъ, живущихъ въ Дальницкомъ полевомъ участкѣ, по переписи оказа¬ лось 4.281 великоруссовъ, тогда какъ всѣ они въ домашнемъ быту гово¬ рятъ по-малорусски, а во всемъ городѣ лицъ этихъ сословій: великорус¬ совъ — 161.492, а малороссовъ — только 35.941. Подобною же тенденціею можно объяснить и то, что и дворяне, и духовные, говорящіе и по-велико¬ русски, и по-малорусски, предпочитали показывать своимъ роднымъ язы¬ комъ великорусскій ; иначе нельзя объяснить въ средѣ этихъ сословій въ нѣкоторыхъ губерніяхъ преобладанія великорусскаго языка надъ малорус¬ скимъ; напр., въ Харьковской губерніи дворянъ съ великорусскимъ «род¬ нымъ» языкомъ — 21.836, съ малорусскимъ — только 7.297; въ Екатерино¬ славской — 13.446 и 3.454, въ Херсонской духовныхъ съ великорусскимъ языкомъ — 5.817, съ малорусскимъ — 1.818 и т. п. Въ Подольской губер¬ ніи замѣчаемъ такое же преобладаніе у разныхъ сословій польскаго языка надъ малорусскимъ. Поэтому можно считать общее число малороссовъ въ 20 перечисленныхъ губерніяхъ — преуменьшеннымъ. Желаніе скрыть свое малорусское происхожденіе обнаруживается и для многихъ жителей С.Петербурга, если мы обратимся къ свѣдѣніямъ о числѣ малороссовъ, здѣсь живущихъ, по переписи, произведенной городскимъ управленіемъ 15 декабря 1900 года: говорившихъ помалорусски было 1.513, тогда какъ крестьянъ уроженцевъ 8-ми губерній малорусскихъ (Полт., Кіев., Харьков., Подольск., Волын., Черниг., Екатериносл. и Хер¬ сонской) по той же переписи зарегистровано 11.333*). Об отмене стеснений малорусского печатного с… · archive.org · сохранено 29.07.2026 · архив decolonial.ist 94 Относительно губерній Черниговской, Ставропольской и Кубанской, въ которыхъ большинство населенія — малороссы, данныя всеобщей переписи еще не подсчитаны окончательно, и здѣсь приходится принять нѣсколько про¬ блематическія цифры. Если предположить, что въ Черниговской губерніи всѣ козаки, крестьяне и половина мѣщанъ (за исключеніемъ сѣверной полосы съ бѣлорусскимъ населеніемъ) говорятъ по-малорусски, то, на основаніи описанія этой губерніи, изданнаго губернскимъ земствомъ въ 1898 — 99 гг., малороссовъ здѣсь слѣдуетъ считать не менѣе 1.700 тысячъ изъ 2'/3 мил¬ ліоновъ всего населенія; въ Кубанской области то же число 1.700 тысячъ нужно принять изъ общаго ея населенія въ 1.977 тысячъ, а въ Ставро¬ польской изъ 873 тысячъ — не менѣе 600 тысячъ малороссовъ. Если эти 4 милліона живущихъ компактными массами прибавимъ къ исчисленнымъ выше-малороссамъ въ 20 губерніяхъ, то получимъ общее число ихъ въ 23 губерніяхъ — 23,2 милліона. Но и внѣ области, очерченной выше, малороссы живутъ споради¬ чески — и въ Польшѣ, и на Кавказѣ, и въ центральной Россіи, и въ Сред¬ ней Азіи, и въ Сибири, куда особенно усиленно въ послѣдніе годы направ¬ лялась ихъ колонизація изъ метрополіи. Къ сожалѣнію, для губерній и обла¬ стей Остзейскихъ, Кавказскихъ, Средне - Азіатскихъ и Сибирскихъ еще не закончены всѣ подсчеты, и тутъ можно имѣть лишь неполныя цифры. Именно, число говорившихъ по-малорусски, по переписи, было: *) «Кіевская Старина» 1908, іюнь, стр. 511. — 93 — въ остальныхъ губерніяхъ Европ. Россіи (за искл. Эстляндской, Курляндской и Нижегородской) . 112.625 » Сибирскихъ губерніяхъ (за искл. Амурской и Тобольской) . . 164.409 » Среднеазіатскихъ (за искл. Самаркандской, Семипалатинской, Семирѣченской и Сыръ-Дарьинской) . 78.352 » Черноморской и Дагестанской обл. Кавказа . 12.147 367.533 Такимъ образомъ, можно считать, что въ январѣ 1897 года въ пре¬ дѣлахъ Россійской Имперіи общее число малороссовъ было не менѣе 23, б милліоновъ. Если мы естественный годовой приростъ населенія среди мало¬ россовъ примемъ въ 1% — 2°/0 (основаніемъ чему служатъ разсчеты, про¬ изведенные въ Черниговской, Полтавской и Херсонской губерніяхъ по дан¬ нымъ метрическихъ книгъ о числѣ рождавшихся и умиравшихъ за разные періоды лѣтъ съ большею или меньшею урожайностью), то къ январю — Февралю 1905 года получимъ вмѣсто 23,5 милліоновъ января 1897 года 26,4 — 27,6 милліоновъ. Число малороссовъ, живущихъ заграницею, въ 1900 году*) числи¬ лось въ слѣдующихъ цифрахъ: Въ Галичинѣ . 3.074.000 » Венгріи . 429.447 » Буковинѣ . 299.379 Об отмене стеснений малорусского печатного с… · archive.org · сохранено 29.07.2026 · архив decolonial.ist 95 » Сѣв. и Южн. Америкѣ. 250.000 » Румыніи . 10.000 » Турціи . 2.000 4.064.826 Если у этихъ малороссовъ антропологическія свойства тѣ же, что и у населяющихъ Россію, т. е. естественный приростъ населенія колеблется въ разные годы между іуз — 2%, то ихъ численность въ 1905 году будетъ 4,4 — 4б, милліоновъ. Такимъ образомъ, общее число малороссовъ въ настоящее время мо¬ жетъ быть выражено цифрою 31 — 32 милліона. Изъ нихъ 85 — 86% находится на территоріи Россійской Имперіи и только 15 — 14% за ея предѣлами. А. Русовъ. *) «КиШепівсЪе Кеѵие» 1905, № 1. X. Газета «Гражданинъ» за 1905 годъ, № 9. Ради всего святого, дайте мѣсто сему письму въ вашей уважаемой газетѣ. Обращаюсь съ нимъ къ вамъ потому, что вы до сихъ поръ пока единственный, который трезво смотритъ на задачи Россіи и ея великія цѣли. Всѣ остальные спутались и не знаютъ, кому чего нужно, а главное — что нужно намъ всѣмъ. Наши вѣковые устои гибнутъ, и нѣтъ никого, кто бы указалъ бли¬ жайшую причину ихъ крушенія. Дѣло вотъ въ чемъ. Въ губерніяхъ южной и юго-западной Россіи, начиная отъ Люблина и кончая Кубанью и Новороссійскомъ, живетъ почти сплошною массою украинскій или, какъ его называютъ, малороссійскій народъ. По моимъ служебнымъ обязанностямъ полицейскаго чиновника, мнѣ пришлось прожи¬ вать въ нѣкоторыхъ мѣстностяхъ на указанномъ пространствѣ, и вотъ что я вынесъ изъ моихъ наблюденій. Народъ этотъ говоритъ на своемъ особомъ языкѣ, хотя и близкомъ къ русскому, но для насъ малопонятномъ. Въ свою очередь, и нашъ русскій языкъ для этого народа также малопонятенъ. Только съ теченіемъ времени русскій научается понимать украинца и обратно. Существующія здѣсь русскія народныя и приходскія школы не оказываютъ почти никакого вліянія на развитіе русской грамотности въ народѣ, такъ какъ ученики школъ, послѣ выхода изъ нихъ, года черезъ два- три забываютъ грамоту. Я старался изслѣдовать причины этого печальнаго явленія, констатиро¬ ваннаго неоднократно печатью всѣхъ лагерей, и вотъ что обнаружилъ. Дѣти въ школахъ, пока учатся, затверживаютъ нѣсколько десятковъ словъ, имѣющихся въ школьныхъ учебникахъ, и, съ грѣхомъ пополамъ, оканчиваютъ школу. По выходѣ изъ нея, ребенокъ попадаетъ весь подъ непосредственное вліяніе той среды, откуда вышелъ, и Об отмене стеснений малорусского печатного с… · archive.org · сохранено 29.07.2026 · архив decolonial.ist 96 забываетъ то, чему его учили. Мало того, въ книгахъ, попадающихся ему и написанныхъ на томъ языкѣ, какого онъ въ своей средѣ не слышитъ, онъ встрѣчаетъ или совсѣмъ незнакомыя ему, или же мало знакомыя слова; трудность пониманія этой книжной рѣчи отбиваетъ ему охоту читать, онъ бросаетъ самую по¬ лезную книжку и предается пьянству или разврату. Я ихъ вполнѣ оправдываю. Въ самомъ дѣлѣ, какъ я, напримѣръ, буду читать по-нѣмецки, если мнѣ извѣстны какихъ-нибудь десять нѣмецкихъ словъ? Вѣдь самую интересную и полезную нѣмецкую книжку я такъ же бпошѵ. какъ мой ѵкпаинепъ пѵггкѵт — 95 — Но это было бы еще полгоря. Не хочетъ человѣкъ стараться, не хо¬ четъ учиться, и Богъ съ нимъ, не надо; тебѣ же хуже. Но бѣда надвигается съ другого конца. Въ то время, какъ правительство принимаетъ всѣ мѣры къ развитію въ украинскомъ народѣ русской грамоты и, всячески поощряя развитіе народной литературы на русскомъ языкѣ, ставитъ всевозможныя препят¬ ствія къ развитію литературы на малорусскомъ языкѣ, благодаря чему народъ остается внѣ всякаго спасительнаго воздѣйствія правильныхъ госу¬ дарственныхъ понятій, разрушительные элементы общества воспользова¬ лись неудовлетворенною жаждою народа къ просвѣщенію и снабжаютъ его брошюрами и книгами антиправительственнаго характера, печатанными въ заграничныхъ типографіяхъ помалорусски. Обратите вниманіе на прила¬ гаемый при семъ, попавшій ко мнѣ въ руки по долгу моей службы, «Докладъ центральнаго комитета революціонной украинской партіи между¬ народному соціалистическому конгрессу въ Амстердамѣ». Въ немъ, на стр. 12 — 15, увидите, какую массу книгъ и брошюръ на малорусскомъ языкѣ успѣла распространить въ народѣ партія за время съ 1900 года по 1 іюля 1904 года. Всего выпущено партіей 38 названій (нѣкоторыя 3-мъ изда¬ ніемъ), въ количествѣ около 140 тысячъ экземпляровъ, или около 308 ты¬ сячъ печатныхъ листовъ. Вѣдь это горы! А вѣдь въ этотъ счетъ не входятъ груды прокламацій и изданія «Украинской соціалистической партіи». И это только въ начальномъ періодѣ роста дѣятельности партій! Народъ, встрѣчая въ попадающихъ къ нему брошюрахъ родное, по¬ нятное ему слово, относится къ нему съ величайшею любовью, вѣрою и уваженіемъ. Оно для него понятно, и этимъ все сказано. Все пропечатанное въ упомянутыхъ произведеніяхъ подпольной печати принимается народомъ, какъ святая истина, безъ критики, безъ разсужденій. Впервые здѣсь лите¬ ратура говоритъ съ нимъ на его родномъ, до сихъ поръ гонимомъ языкѣ, и это даетъ всему, что возмутительнаго написано въ изданіяхъ револю¬ ціонной украинской партіи, значеніе непреложной истины и святости. По опыту знаю, какъ безсильна борьба наша съ Фактами распростра¬ ненія подпольной литературы между украпнскимъ народомъ и съ ея влія¬ ніемъ на умы населенія. Репрессіи только усугубляютъ осторожность преслѣдуемыхъ и помогаютъ разростаться явленію вглубь. Слѣдствія этого уже успѣли сказаться и притомъ очень выпукло. Намой взглядъ, бороться съ описываемымъ печальнымъ и горестнымъ явленіемъ возможно однимъ лишь путемъ — идейнымъ же. Необходимо, въ противовѣсъ дѣятельности разныхъ преступныхъ организацій, дѣятель¬ ности, какъ изволите видѣть, все расширяющейся и неудержимо развиваю¬ щейся, создать и поощрять дѣятельность всякаго рода Об отмене стеснений малорусского печатного с… · archive.org · сохранено 29.07.2026 · архив decolonial.ist 97 просвѣтительныхъ учрежденій, которыя исполняли бы свою культурную миссію въ духѣ, покровительствуемомъ законами, на малорусскомъ языкѣ. Страшно подумать, какая каша можетъ въ очень скоромъ будущемъ завариться здѣсь, въ южной Россіи. Долго сдерживаемое искусственно воздвигаемыми правительствомъ преградами развитіе народной литературы на украинскомъ языкѣ нашло себѣ выходъ въ другомъ направленіи, и мы уже не въ силахъ бороться съ неудержимымъ потокомъ, разливающимся все шире и шире. Этотъ потокъ грозитъ нашей безопасности и благу родины. Преградить его нѣтъ силъ и опасно, какъ бы не разорвалъ плотины и не причинилъ еще больше вреда. На мой простой взглядъ — не лучше-ли его регулировать, внеся въ пего нѣкоторый коррективъ въ видѣ отмѣны существующихъ ограничительныхъ законовъ, касающихся малорусской — 96 — литературы (Высочайшее повелѣніе 1876 года), и разрѣшенія издавать газе¬ ты и журналы на малорусскомъ языкѣ. Я увѣренъ, что нашлись бы вполнѣ благонамѣренныя лица, коихъ сердцу дороги интересы Россіи, и которыя, одушевленныя любовью къ обожаемому Монарху, смѣло выступили бы на идейную борьбу съ гидрою крамолы. Здѣшній народъ по природѣ своей глубоко консервативный и неподатливъ на заигрыванія революціонеровъ, но, при отсутствіи надлежащаго, понятнаго ему руководительства, при отсутствіи противодѣянія искусственно прививаемымъ ему взглядамъ, легко можетъ проникнуться разрушительными идеями, и тогда — горе намъ! Князь! Во имя спасенія Россіи обратите вниманіе, что дальнѣйшее держаніе подъ чрезвычайными стѣсненіями малорусской литературы гро¬ зитъ намъ страшными бѣдствіями. Правительство, не допуская развитія легальной украинской прессы, тѣмъ самымъ способствуетъ расширенію прессы нелегальной и заставляетъ насъ, помѣщиковъ, плясать на готовомъ къ изверженію вулканѣ. Что они тамъ себѣ, въ Петербургѣ, думаютъ? Почему въ Министерствѣ Внутреннихъ Дѣлъ, гдѣ, безъ сомнѣнія, имѣются данныя о дѣятельности Р. У. П. и У. С. П., не обратятъ вниманія на необходимость создать противодѣйствіе возрастающимъ вреднымъ влія¬ ніямъ? Простите, ваше сіятельство, нелитературность изложенія сего письма. Я убѣжденъ, что то, что здѣсь не доказано или не договорено, вамъ очень понятно, болѣе, чѣмъ кому-либо. Бывшій исправникъ, нынѣ помѣщикъ, изъ дворянъ. Е. Ш. Об отмене стеснений малорусского печатного с… · archive.org · сохранено 29.07.2026 · архив decolonial.ist 98