X. ОШАЕВ. ОЧЕРК Н А Ш А РЕВОЛЮЦИОННОГО ДВИЖЕНИЯ В ЧЕЧНЕ Весь чистый сбор от продажи поступит в фонд борьбы с неграмотностью в Чечне. ИЗДАНИЕ ЧЕЧ. ОДН ЩііНІІі!ІІі!ІШІІІНіІІІІѴ!Ш!і!1В(і№{ІІ!)ІІ!ІІІ!ШііІН!ІНІІ>ІІШ№ііііНІ!|(Ш!і!!іШІ!ІІШШННиШ!Ііі№ІЩНіііІІ!!11ІИІ!І!ІІІІІІІІІИ-ІІіІІІІН11!іШ X. О Ш А Е В . ОЧЕРК НАЧАЛА РЕВОЛЮЦИОННОГО ДВИЖЕНІЯ В ЧЕЧНЕ Весь чистый сбор от продажи поступит в фонд борьбы с неграмотностью в Чечне. ИЗДАНИЕ ЧЕЧ. ОДН ГРО ЗН Ы Й Т и п . и м . „1 1 а в г у с т а 1 9 1 8 г ." п р . Р е в о л ю ц и и д о м И с п о л к о м а , з а к № 9 7 . Т и р аж . ЮОО. Л и то № 383. 1 „Очерк начала революционного движения не* написан мною по воспоминаниям в Чеч­ участников гражданской войны и моих личных. Свою работу передаю Чеченскому Обществу „ Д о лой неграмотность“ для усиления фонда борьбы с неграмотностью в Чечне. Долг каждого гражданина чем может помочь свободолюбивому узагнанному в скалы^ народу, выбраться из темноты и невежества. Заранее прошу извинения у читателя за можные неточности и пробелы очерка. воз­ ОЧЕРК начала революционного движения в Чечне. 1859 годом закончилась оффициальная война царского правительства по покорению Кавказа, завершив 60-ти летнюю эпопею борьбы горцев с царизмом за свою самостоятельность. В этой неравной борьбе царское правительство вышло победителем, воспитав, однако, целые поколения горцев в ненависти к завоевателям. Царская власть победила, но не покорила горцев; сломила физическое сопротивление, но не смогла сломить дух непокорности. Особенно выпукло выражал это непримиримое отношение чеченский народ—передовой застрельщик в борьбе горцев Северного Кавказа с царизмом. Будучи в своей массе компактным, являясь самой крупной народностью среди горцев Северного Кавказа— чеченский народ доставил царскому правительству больше хлопот, нежели другие народы. В обстановке отсутствия даже зачатков феодализма, на который царское правительство могло сделать ставку, при наличии родового строя, вырабатывавшего из каждого члена родовой общины—воина—Чечня являлась постоянной угрозой миру и спокойствию в покоренных и покоряемых частях Северного Кавказа. Спаянная имамом Шамилем и другими имамами идеологическим цементом ислама —мюридизмом—союзы родовых общин Чечни и многочисленные соседние племена смогли так долго противостоять несравненно могу5 шественному и организованному противнику—царской России. Установленная на покоренной территории система военного управления целым народом, продолжала существовать и с момента оффициального окончания кавказской войны. Практика массовых выселений чеченцев в Турцию и образование кордонных линий военно-казачьих поселений по реке Сунже, подкупы чинами, почестями, деньгами и земельными угодьями главарей сильных, именитых родов, а главное, жестокое подавление огнем и мечем вспышек неповиновений, „успокаюваютце“ действовало на черезчур горячие головы чеченцев. А в дальнейшем царские генералы привлекали для этой цели чеченское низовое духовенство, с таким же успехом, как и российское рясофорное. Благодетельными вышеописанными мерами царизму удалось внести некоторое успокоение—к тому же население устало от беспрестанной войны, устало от вечных кочевок с родных аулов в горы. В 60-ти годах прошлого столетия возникает мирное (в теории) религиозное учение „тарикат“ , возвещенное элисхан-юртовским пастухом Кунта-Хаджи. В начале этого движения имам Шамиль преследовал последователей этого учения, как вносившее мирное настроение в массы. Однако, по мере роста числа членов кунта-хаджинской религиозной общины, после пленения Шамиля, по мере усиления влияния кунта-хаджинцев на остальную массу населения, секта, объемлющая наиболее бедняцкие слои, из организации, возвещающей мирные лозунги тариката, превращается в секту воинствующего мюридизма и под руководством абреков Вары и Мачика пытается скинуть ярмо системы военного управления генералов. Движение жестоко подавлеятся. В 70 годах возникает массовое движение против гнета, под руководством некоего Атабая. Движение подавляется. Массовые высылки. Сожженые аулы. В 1877 году смелая попытка Алибека Зандакского, 6 во время войны России с Турцией. Повешенные. Высланные сотнями в даль Сибири. Испепленные аулы Как естественный результат поражения—упадок сил. воли и настроения у населения. Новые попытки через 10 лет. Репрессии. Ссылки в Сибирь. И с этого момента прекращаются массовые движения и начинается период абречества, так сказать, метод индивидуально-группового действия против носителей и хранителей заветов царей. Абречество—явление отчаяния, в силу уяснения невозможности массового воздействия на гнет царского сапога и штыка. Абречество питалось и поддерживалось благосклонностью всего трудящегося населения Чечни. Пресловутая „зелимхановщина“ в течение полутора десятков лет смогла просуществовать, благодаря этой поддержке, и не даром зелимхановская эпопея кончилась от руки искуствеино-насажденного царизмом феодализма,— опоры царской власти 6 Чечне—Борщикова. 1905 год лишь слегка задел Чечню. Кроме немногих земельных захватов одними обществами у других, результата неравномерного землераспределения генеральным размежеванием, кроме усиления разбоев и дюжины сосланных в Сибирь лиц, за действительные политические революционные действия, глубокого, массового движения в Чечне не было. Волны аграрного движения в центре России до Чечни не успели докатиться, тем более, что реакция усилила нажим путем обсявления исключительного военного положения в Чечне. Необходимо, однако, отметить несколько моментов, характеризующих положение того периода—именно роль торговой буржуазии и духовенства в революцию 1905 года. Будучи гибче и оборотливее, чем Грозненская русская буржуазия, торговая буржуазия Чечни успешно конкурировала с первой и вытесняла ее с грозненского рынка, имея в безраздельном пользовании рынок Чечни. Й когда грозненская буржуазия испугалась рабочей револю7 ции, она постаралась массовое движение классового порядка направить по руслу погромов „бей чеченцев“ . Погромное движение пошло по этому пути— били не только чеченцев, привезших дрова на базар, но и крупных грозненских коммерсантов-чеченцев. В погромном движении охотнее участие принимали казаки воинских частей. В то же время рабочие промыслов, крестьяне слободок и крестьяне—чеченцы выступали совместно (побоища на базарах). Революция 1905 года усилила репрессии и режим военного управления. В ответ на зажим усилилось абречество и участились налеты на носителей власти и учреждения. Комплектование шаек абреков шло из слоев беднейшего населения, из лиц, коим нечего было терять, но, которые имели те или иные счеты с власть имущими. В целях двойной выгоды, вывода опасной части на селения (безземельных) из Чечни и для подавления востаний еще более опасного крестьянства России, царская власть начала комплектование сотен и сотен стражи, на деньги, полученные займом у .республики“ Франции. В отряды шли люди, которые не имели применения своим рукам. В чаянии всяких благ— шариата и проч., духовенство Чечни в период 1905 года было настроено к царизму оппозиционно, в особенности шейхизм. Для безопасности шейхов стали высылать в центр России (Гайсумов, Б. Митаев, Узум-Хаджи) и т. д. После 1905 года аресты и высылки заглушили всякую живую мысль. Лишь события вроде очередного налета Зелим-Хана будили общественную мысль от прозябания. Нападения и разбои, направленные главным своим острием против обеспеченного землей казачества, несмотря на ряд жестоких мероприятий и репрессий не уменьшались. Военный генерал-губернатор Терской области Колюбякин ездил по Чечне и грозился любимым выражением» в бараний рог согнуть“ В борьбе с разбоями, администрация прибегла к использованию самого родового строя и быта. Вместо ста8 рой „терской, постоянной милиции“ состоявшей из чеченцев (и вообще из горцев) была ведена Терская Охранная стража, имевшая смешаный состав. Этим мероприятием царская администрация привлекла к себе в помощь кровников абреков, которые служили не за страх, а за совесть, точно так же, как и казаки, влитые в состав стражи. На ряду с практикованием в жестокой форме круговой поруки населения за проступки членов общества, привлечением для борьбы с абречеством кровников, администрация царская нащупала верный путь борьбы с абречеством и к началу империалистической войны оформленные шайки, в роде знаменитой зелимхановской—были ликвидированы. В период от 1905 года до 1914 года начался быстрый рост нефтяного дела в" Грозном. Подрядные работы на промыслах, уход на заработки в центр России и в Грозный (после примера посылки отрядов в центр России в 1906—7 г. г.) открыл клапан для избытка свободных рук безземельного и малоземельного населения чечни. Замкнутое в самом себе, население Чечни имело до этого момента мало общения с внешним миром, и эту пору можно характеризовать, как время лихорадки от‘ездов на заработки. Вместе с тем в Чечне начал расти торговый капитализм' К моменту до войны 1914 года вся крупная торговля в Грозном сосредоточилась в руках чеченских торговцев, все крупные дома в Грозном были закуплены или выстроены чеченцами—торговцами. В зачаточной форме начался процесс роста даже промышленного капитализма (мельница Баширова, завод Цутиева, Об во „Старо-Юртовская Нефть“). Нефтяная заявочная лихорадка 1911 года охватила всю торговую буржуазию Чечни, и тот или иной торговец, коряво делая подписи на векселях, все-же отлично справлялся со сложными,, махинациями биржевых сделок и биржевой игры. Хватились за торговлю и шейхи. (Организатор О-ва „Старо-Юртовская Нефть“ шейх Шаптукаев.) У офармливавшейся таким образом буржуазии на 9 почве конкуренции с грозненской русской буржуазией, возникал свой национализм, мыслимый, однако, под эгидой Турции. Вообще говоря, турецкая ориентация жила в широких массах населения Чечни издавна, питаемая рассказами разных приезжих авантюристов-турок и чалмоносных хаджей. К тому времени, когда разбиты были все надежды освободиться от царского гнета собственными силами, широким массам населения только и оставалось ждать освобождения от единоверной Турции. Объявление войны было встречено широкими слоями населения с тайным ликованием и надеждой на лучшее, в чаянии всяких бед на русское начальство, в ожидании прихода турок и т. п. Уже давно духовенство в мечетях призывало: — да изгинет род русского царя. На смену русским духовенство пророчило неизбежный приход „черных людей, с черным флагом,“ пророчило бой в долине Байтогай, с которого русские должны были бежать с такой поспешностью, что не успеют снять котелки с огней. Насколько сильно было враждебно отношение населения к русской власти, показывает то, что многие отцы дали своим сыновьям имена Герман, Австрий, Япон (в японскую войну), Индарбек (Энвербей). Рядовые массы населения, находившиеся всецело под влиянияем нисшего духовенства, радовались каждой неудаче русских войск и печалились при неудачах Турции. Шейхи, помня пример высылок 1905 года, не высказывали своего отношения к войне и моменту. Во время войны, гарнизоны укреплений Ведено, Шатой, Воздвиженской были увеличены, сотни возов продовольствия, оружия и боеснаряжения, в первые же дни войны переполнили склады этих укреплений. Как и после 1905 года, наместничество на Кавказе, во время войны, решило вывести из Чечни весь ненадежный элемент, не имевший применения своим рукам, и который мог принести царской администрации много хлопот „в минуту жизни трудную“. Скрывающиеся от власти, выразившие желание идти на войну, амнистировались. 10 На призыв в дикую дивизию откликнулись сотни охотников, не имевших за душой ничего, кроме охоты погреть руки на войне. Интересно отметить отношение к войне грозненской буржуазии (чеченской). В момент войны буржуазия за рабатывала небывалые барыши, и все же торговцы были рьяными тюркофилами. У чеченского офицерства, родного дитяти чеченской буржуазии и кулачества, безвольного и беспринципного, во время войны, народился особого рода кафе-шантанный национализм, причудливо уживавшийся в то же время, с пением „Боже царя храни“. Весть о Февральской революции была в Чечне встречена восторженно. События никто, конечно, не понимал. Первым движением, население выгнало приставов, разгромило приставские участки, сняло правительственных старшин. Начались бесчисленные собрания и митинги. По каждому приезду делегатов из города, в Чечне устраивались сходы. Особенно изощрялись в созывах с,ездов шейхи. Много говорили шейхи, много хорошего обещали, но мнения сходились на одном, в Чечне нужен шариат. Активнейшими проводниками идеи необходимости шариата были шейхи Гайсумов, Арсанов Дени, Митаев Али, Абдул Вагап Хаджи Аксайский. Каждый из них со своими партиями мюридов, ездили по Чечне и агитировали за себя, без конца. Действительной мерой установления шариата они считали учреждение в Терской области института Муфтиата (Муфтий духовный глава мусульман). Шейх Сугаип Гайсумов недвусмысленно прочил себя на эту синекуру. В апреля 1917 года, после бесчисленных совещаний в аулах—в Грозном, на треке, состоялся грандиозный с‘езд чеченцев, на который ссехалось до 10.000 человек. На с'езде этом участвовали Tana Чермоев, Му11 тушев Ахметхан, Эльдарханов Таштемир., все шейхи, духовенство аулов, торговцы и т. д. С‘езд был созван по инициативе ЦК Союза объединенных горцев Кавказа,— партии годской буржуазии и помещиков. Однако, обсудить что-нибудь на этом съезде было невозможно ввиду многолюдности. Ограничились вопросами о необходимости установления шариата, признанием власти временного правительства и его комиссара в Чечне и области. К тому времени, повсеместно уже начались нападения чеченцев на казачьи хутора, на отдельных проезжающих и т. д. На с£езде много говорилось, поэтому, о необходимости борьбы с развивающейся анархией. С большим трудом удалось выбрать делегатов на с‘езд, созываемый Союзом Об'единен. Горцев Сев. Кавказа во Владикавказе имевший быть в первых числах мая 1917 года. Полагалось, что на съезде помимо членов Союз Об‘един. Горцев будут приглашены представители населения Терской и Дагестанской областей. Выбранных делегатов покачали, покричали ура и разъехались. В числе делегатов на с*езд Союза Об‘един. Горцев были Tana Чермоев, Мутушев, Дени Арсанов, Гайсумов, Муса Курумов и т. д. С‘езд на треке показал представителям партии Союза Обседин. Г о р ц е в что настоящим вождем и хозяином в Чечне являлись шейхи и духовенство и что, если буржуазия хочет стать у власти, она может это сделать только опираясь на духовенство в лице шейхов и ученых авторитетов. На совещании, созванном после этого съезда, был избран Чеченский Национальный Совет, во главе с Ахметханом Мутушевым. Совет в подавляющем большинстве состоял из грозненских купцов-чеченцев, землевладельцев и именитого духовенства. В мае во Владикавказе созвался, наконец, с‘езд, созванный Союзом Об‘един. Горцев, руководимый Чермоевым, Коцевым, Каплановым, Баматовым, Мутушевым, Шахановым и др. крупными горскими буржуа, помещиками и буржуазной интеллигенцией. Основными вопроса12 ми, которые разбирались на с‘езде, были: текущий м о 1 мент, земельные вопросы, борьба с анархией и установление твердой власти, вопросы религии и т. п. Однако, и здесь Чермоевы и Коцевы увидели, что с шейхами и муллами им придется считаться, как с настоящими хозяевами положения на месте. Вопрос учреждения духовного управления (муфтиата) на съезде выпятился. Неприятные соседи, с которыми Чермоевым приходилось делить власть, портили всю музыку. На с‘езде завязался крупный спор между шейхом Гайсумовым и Нажмудином Гоцинским, (которого в то время поддерживал и Узум-Хаджи) из-за вопроса, кому быть муфтием. Спор едва не дошел до потасовки мюридов обоих претендентов и вопрос о муфтии кончился ни в чью. 9 мая в Грозном произошли события, которые положили начало обострения положения в Чечне и в Грозном. Солдатам 111 запасного полка был убит чеченец Мустафинов; в тот же день произошли убийства и избиения в других местах г. Грозного. Это событие пустило в оборот слово „провокация“ . Чеченский национальный совет во главе с Мутушевым А., и Совет Рабочих и Солдатских Депутатов гор. Грозного, возглавляемый меньшевиками эсерами, по этому поводу сделали все возможное для улажения конфликта, устроили митинг с музыкой, поклялись торжественно в вечной любви друг к другу и наговорили много теплых слов. Через день-два начались новые ответные убийства, ограбления и угон скота гор. Грозного. Волна убийств перекинулась и на другие места: слободу Воздвиженскую, Шатой, Ведено, начались массовые угоны скота из-за ека и казачьих станиц, Национальный совет тщетно пытался уговорить население и остановить развертывающиеся стихийно события. В городе росло брожение и недовольство населения слободок, гарнизона и даже рабочих против чеченцев. Это настроение подогревалось контр-революционными элементами казачества, лелеявшими надежду руками солдат и рабочих пустить кровь Чечне. 13 Роль Национального Совета, при непременном участии Мутушева Ахметхана. этого Керенского в масштабе Чечни, свелась к уговариванию населения Чечни и гор. Грозного от выступлений. С одной стороны Мутушеву приходилось раскланиваться казачеству, с другой стороны, рабочим и солдатам города, с третьей,— слезно просить возбужденные массы населения Чечни воздержаться от выступления, а в это время за фалды Фрака тянули его назад представители духовенства Нан. Совета, требуя больше прав и власти, для установления любезного их сердцу шариата. На одном из собраний в г. Грозном, с участием члена государственной думы Караулова, Мутушев А. говорил: ,,Революции определяют три силы: интеллигенция— мозг революции, рабочий класс— рычаг революции и улица. Нужно, чтобы мозг революции дал нужное направление рычагу революции, чтобы не взяла вверх улица“ („улица“ — понимать большевики). Эта „историческая“ фраза лучше всего иллюстрирует А . Мутушева. В июне 1917 года в Чечню приехал из Дагестана Узум-Хаджи, возвещая, что Нажмудин Гоцинский на границе Чечни и Дагестана у озера Эйзен-Ам, об'явить себя имамом, что Северный Кавказ переходит в руки турок. На ряде собраний им делались призывы приобретать оружие, во что бы то ни стало. Узум-Хаджи о б ‘явил населению о том, что Кавказ, не в далеком будущем переходит во владение турок и уверен, что Нажмудин Гацинский богом призван быть имамом. В доказательство этого, он приглашал население к озеру Эйзен-Ам, где Нажмудин покажет чудо — он расстелет бурку посредине озера и будет молиться. Легковерное население поверило Узум-Хаджи. Началась усиленная скупка оружия, за бешенные цены. Оружие текло с фронта, с Грозного, из гарнизонов Ведено, Шатоя и Воздвиженской. На состоявшийся грандиозный с сезд на границе Дагестана к озеру Эйзен-Ам с ‘ехалось со всего Северного Кавказа до 20 000 человек. Здесь были представители всех племен и народностей Сев. Кавказа. С ‘езд был попыткой 14 группы дагестанского духовенства, объединявшегося вокруг Нажмудина Гоцинского, взять бразды светской и духовной власти в свои руки, после неудачной попытки на с‘езде Союза О б‘един. Горцев во Владикавказе. Однако, разногласие и конкуренция из-за паствы в среде чеченского и дагестанского духовенства были настолько сильны, что едва не произошло боя между партиями мюридов Нажмудина Гоцинского и Узум-Хаджи, с одной стороны, и мюридами Дени Арсанова, Митаева и Гайсумова. с другой стороны. Имамом Нажмудина Гоцинского никто не признал, кроме кучки его последователей, и он отправился во свояси. Такого многолюдного и многоплеменного собрания не знает вся история горских народов и с‘ехались туда не только видные представители духовенства, помещиков и буржуазии, но и крупные ныне горские коммунисты, представители войсковых, совдепских организаций и комиссары временного правительства. Несмотря на то, что имамство Нажмудина кончилось пшиком, вредное влияние на обострение межнациональной вражды этот ссезд сказал. Еще более усилились грабежи и разбои, взаимные убийства, спуски поездов под откос. Отношение между казаками, горожанами и солдатами, с одной стороны, и чеченцами—с другой, испортились. Тщетно рассылал Нац. Совет Чечни всех своих членов и членов Союза буржуазной молодежи“ Нисонакост“ на все места происшествия. Тщетно пытались Топа Чермоев и Караулов заключить союз Терского казачества и горцев, в противовес растущему в гарнизонах, на промыслах и заводах болыневисткому влиянию. Как ни сговаривались верхушки чеченской и казачьей буржуазии, новый день приносил новые события и вражда в низах обострялась все больше и больше. В конце июля 17 года чеченцами был разграблен и сожжен хутор Сорохтиновский. У разъезда Джалки был обстрелян пассажирский поезд. Приход поезда на ст. Грозный с десятками раненых и убитых вызвал бурю брожения в городе. В разных местах города были устроены 15 самосуды над чеченцами. Ночью многие жители города Грозного (чеченцы) выехали в аулы. Из Чечни в город после этого случая стали ездить реже В городе оставался Нац. Совет (содержимый, главным образом, за счет Тапы Чермоева) и формируемая 4 запасная сотня Чеченского полка Дикой дивизии. Росло стихийно массовое движение межнациональной розни и не было силы, которая могла бы таковое из русла межнациональной вражды направить по руслу защиты классовых интересов трудящихся. Внутри Чечни, скованной родовыми устоями и путами, руководимой шейхами и муллами, не было движений классового порядка, за некоторым исключением, о котором необходимо упомянуть. В сентябре 17 г. жители селения Гойты начали днем и ночью рубить частновладельческие леса. По предложению Нац. Совета из сл. Воздвиженской в сел. Гойты были высланы две роты 111 полка с пулеметами, для прекращения рубки леса и наказания захватчиков. По приходе на место рубки ротные комитеты устроили митинг и отказались выступать против Гойтинцев. Гойтинцы побратались с солдатами и с еще большим рвением стали производить рубку леса и даже запашку под озимые. Роты вернулись в Воздвиженскую с богатым запасом продовольствия— подарком Гойтинцев. Большивизация воинских частей в г. Грозном и укреплениях Шатой, Ведено, Возвиженской шло быстрым темпом и выливалось в форму требования немедленного роспуска по домам. Вместе с тем росло влияние большевиков и в других городах Терской гбласти. В противовес растущему влиянию большевиков, верхи казачества, руководимые членом Государственной Думы Карауловым, пришли к необходимости объединить казачество с горцами. По договору Караулова с верхушкой Союза Об‘ед. Горцев, руководимого Тапой Чермоевым, было решено образовать, так называемое, Терско-Дагестанское правительство с вхождением его в Юго-Восточный Союз. Но, не имея никакой реальной силы и опоры в массах населения, Терско-Дагест. правительство существовало не 16 долго. Любопытно отношение чеченской буржуазии, идеологом который был Тапа Чермоев, к Терско-Дагест. правительству и союзу горцев с казачеством, „для нас, конечно, черная свинья и белая свинья—обе равны“ говорили купцы, удравшие из г. Грозного в селения, „но все же с белой свиньей нам придется жить по соседству всегда, а черная свинья уйдет в Россию“ . Под черной свиньей буржуазия подразумевала мужика. Как ни хотелось верхушкам объединиться для совместного наступления против растущего большевизма, прочного мира быть не могло. Ни чеченские, ни казачьи верхи не могли удержать массы от взаимоистребления. Контрреволюц. элементы казачества вели провокационную работу натравливания приезжающих с турецкого фронта воинских частей на Чечню. После разгрома Сорохтиновского хутора казачья делегация требовала у грозненского совета и областного комиссара временного правительства п-слать карательную экспедицию в Чечню. Этому настроению поддавались частично, деморализованные налетами со стороны чеченцев городские слободки. Октябрьский переворот в Ленинграде и Москве, происшедший в пылу развертывающихся событий, прошел в Чечне незамеченным. В Грозном, п о милости преобладающего большинства в Совете меньшевиков и эсеров, Октябрьский переворот прошел также незаметно. К тому моменту Нац. Совет уже распался. Представители духовенства входившие в состав совета, вели борьбу за шариат, невзирая на сложность обстановки. Кончилась эта борьба, избиением мюридами Арсанова — Председат. совета Мутушева. Дени Арсанов заделался фактич. председ. Нац. Совета. Представители буржуазии понемногу из Совета ушли. 16 ноября по Грозному пронесся провокационный слух, что части Дикой дивизии, приехавшие с фронта, везут вагон оружия для чеченцев. В тот же момент на станцию прибыл вагон с трупами убитых во время крушения поезда, устроенного около разъезда Джалка чеченцами. Немедленно на станцию двинулись части возбужденных солдат и 2 Кизляро-Гребен17 ской полк. Стоявшая на ст. 4 запасная сотня Чеч. полка, пришедшая для выгрузки военного имущества и оружия вернувшегося с фронта, чеченского полка, была атакована Кизляро-Гребенцами. Отступая от станции к казармам около нынешней тюрьмы, сотня потеряла до 30 чел. убитыми. В ту же ночь чеченцы плоскостных аулов произвели налет на Новые промысла и, до чиста произведя грабеж, зажгли вышки, постройки и фонтаны. Огненными столбами загорелись фонтаны, коим 17 месяцев суждено было гореть, освещая всю плоскостную Чечню и город. Раз гром Новых промыслов положил начало полному прекращению взаимоотношений и связи чеченского населения с гор. Грозным. В эти же дни гарнизон сл Воздвиженской (3 роты !11 полка), сдав склады оружия, огнеприпасов и амуниции, сохранившему видимость дисциплины взводу Чеченского полка и самообороне из жителей окрестных аулов, снялся и ушел в город. 14 го декабря слобода Воздвиженская была чеченцами частично сожжена. Слобожане переселились в с. Атаги и оттуда уехали в Грозный. Весь скарб и имущество слобожан было разграблено. Оружие и имущество, оставленное на складах крепости, также подверглось разграблению. После поджога Новых промыслов оставшиеся члены Национального Совета бежали из города. Дени Арсанов пытался тщетно устроить через казачьи верхи перемирие. В конце декабря в Червленной, в здании школы, по этому поводу состоялся с ‘езд казачества и делегации Надтеречных аулов во главе с Дени Арсановым. Было решено заключить мир... Однако, когда с той же попыткой Дени Арсанов приехал с отрядом своих мюридов в Грозненскую станицу, он был встречен выстрелами и убит вместе с 35 ч. мюридов Весть об убийстве Дени вызвала сильноео злобление в аулах, где были его мюриды. Собирались огромными шайками, чтобы сделать налет на город Грозный. Вслед за этим, в первых ч и с л а х января 1918 года, справоцированные казаками части, стоявшие в г. Грозном, совместно со слободскими жителями при по18 мощи Уссурийских казаков, возвращавшихся с турецкого фронта, двинулись на сел. Старый Юрт. Цветущее селение было разгромлено. Эту же участь постигли аулы Старо-Сунженский и Новый Юрт. В ответ на это чеченцами была сожжена до тла станица Кахановская. Так началась война на Сунже, в которой моменты классовых интересов т е р я л и с ь в д ыму вспышек национального антогонизма... И произошло много событий, пролилось много крови, пока противники не узнали, кто действительно их враги и друзья В этот период массы населения Чечни ничем не руководились, кроме давней вражды к казачеству и каждому русскому, в которых трудящийся видел солдата или урядника. Грозненский пролетариат видел в темных массах Чечни стихийную силу, которая может обрушиться на город, а главное, на заводы и сжечь то, что строилось годами. Подзуживаемая контр-революционным казачеством, часть крестьян слободок выступила с ним совместно, несмотря на призывы грозненских большевиков воздержаться от действий против трудящихся Чечни. В конце января 1918 г. в Моздоке собрался с ‘езд народов Т е р с к о й области, На с ‘езде были представлены все народы Терской области, кроме делегаций Чечни и Ингушетии. Одним из важнейших вопросов на съезде был вопрос взаимоотношений Ингушетии, Чечни и казачества. Казачество требовало определенного наступления на Чечню и Ингушетию, но вследствие того, что ингуши и чеченцы на с‘езд не приехали и ввиду сложности, обстановки в г. Моздоке, было решено ссезд перенести в г. Пятигорск. Собравшийся в Пятигорске в феврале с‘езд, происходивший в более спокойной обстановке, чем в Моздоке, провозгласил Советскую власть в Терской области. Терско-Дагестанское правительство, находившееся во Владикавказе, в конце Февраля распалось и передало полномочия Терскому Народи. Совету. ЦК Союза Объединенных Горцев переехал в Тифлис, не находя никакой поддержки ни 19 откуда и долго Находился в гостинице „Ориант.“ На с‘езде от Чечни представительствовал один Шерипов Асланбек. В Чечне, с момента сожжения промыслов, не было никакой организации, претендовавшей или выставлявшей себя как власть. В каждом ауле спешно шла запись в самообороны, так называемые „шариатские полки“. Руководство этими „полками“ брал тот или иной выдающийся человек. Целью эти „полки“ ставили защиту границ аулов, участие в защите других аулов от всех и, в третьих, в „полки“ шли люди, ищущие наживы. Каждый шейх составил себе такой отряд из мюридов. Оружие покупалось по бешенным ценам из Дагестана, Ингушетии и др. мест. Никакой ориентировки, ни у кого из этих „отрядов“, определенной не было, кроме желания самозащиты от внешней силы. Необходимо отметить несколько моментов этого периода. Через несколько дней после разгрома с. СтарыйЮрт, Старо-Сунженское, и Новый Юрт в сел. Шали состоялось совещание отступивших из Грозного офицеров чеченского полка—-О‘Рема (шотландец) (ком. полка), Флерина, Дубаева и др. с. Али М и т а е в ы м, в котором первые видели о п р е д е л е н н у ю силу. Офицерство чеченского полка ставило задачей следующее: собрать чеч. полк дикой дивизии, вооружить его, снабдить боеприпасами, оружием, пулеметами и пушками из крепости Ведено и двинуться на „гнездо большевизма“ —гор. Грозный, (Слова полковника ОФема). Необходимо сказать, что после своевременного ухода гарнизонов Шатоя из Воздвиженской, события застали в расплох. Веденский гарнизон, в составе батальона, сидел запертым в горах Чечни в течении двух почти месяцев, не имея связи с гор. Грозными внешним миром, не имея возможности демобилизоваться и уехать в Россию. Али Митаев не имея крупной политической цели, кроме цели выгодной реализации припасов и оружия крепости, з а игрывал с офицерством. С участием Али Митаева к Мутушеву, жившему в с. Шатой, отправилась делегация 20 мулл, купцов и именинитых людей. Однако, Мутушев искал опору на широких слоях масс, имевших некоторую форму организации, именно, он начал искать о п о р у в массе мюридов Кунта-Хаджи. В поисках опоры М утушев заделался мюридом секты Кунта-Хаджи. Надев чалму вокруг шапки, нацепив кривую саблю сбоку, в сопровождении сотен мюридов в чалмах, Мутушев приехал в с. Шали. Целью приезда была поездка в Веденодля переговоров о сдаче крепости и агитация за поддержку организуемого чеченского меджелиса. Поездка в Ведено увенчалась успехом, гарнизон с'агитировали и гарантировали ему безопасность перевозки до ст. Гудермес. Перевозку безоружногЪ гарнизона поручили Али Митаеву. Крепость сдали тоже ему, учредив при нем „контрольный“ меджилис из мулл. О д нако Али Митаев обставил совет мулл и взял крепость полностью в свои руки. Мутушев со своими мюридами уехал в Урус-Мартан на с ‘езд, долженствующий собрать15 января по случаю приезда главы сою за объединенных горцев Тапы Чермоева. На с ‘езде в Урус-Мартане Tana Чермоев был обвинен в предательстве интересов Чечни казакам и едва не был убит. Обвинение поддерживалось и Мутушевым. После этого с‘ езда Tana Чермоев уехал в Темир-Хан-Ш уру. На этом же с‘езде было решено образовать совет (пресловутый Атаг. совет) Чечни— меджилис с резинденцией в с. Старые Атаги. В состав совета вошли, главным образом, муллы под председательством Мутушева Ахметхана. Видными представителями в Совете были Али Митаев, Сугаип Гайсумов, Абдул-Вагап-Хаджи, Аксайский, Ю суп-Хаджи Кошкельдынский, Билу-Хаджи и Бисултан (Урус-Мартановские), Ибрагим Чуликов, Хамзатов Хуштык, Ибрагим Хаджи Гойтинский, Эльдарханов Таштемир и т. д. Мутушев А . имел широкие планы. О н полагал, прежде всего, создать войско путем мобилизации и привлечения чеченского офицерства; затем намечалось установление налогов, шариатское судоустройство. Конечной 21 целью Мутушев считал установление „демократической“ республики на федеральных началах с Дагестаном, шли чеи др. Пути же о с у щ е с т в л е н и я рез диктатуру его—Мутушева Как первое начало осуществления своих планов, им было послано знаменитое письмо Грозненскому Совету, где Мутушев называл себя , Диктатором Чечни Ахметханом Г‘ и ставил ряд ультимативных требований. Однако, все вопросы, которые им выдвигались, разбивались об упорный скепцитизм духовенства, заседавшего в Совете и упрямо твердившего о шариате, долженствовавшем быть панацеей от всех бед Чечни. Каждый светский вопрос, ставившийся Мутушевым на обсуждении Совета, переходил прямо в колею теологических споров духовенства. С другой стороны, Мутушев находил глухое сопротивление от отдельных лиц интеллигенции, входившей в Совет. В разгар этой ,,организационной горячки“ прибыл Узум-Хаджи со своим ,,войском“ и остановился в с. Старые Атаги. Он об явил, что весь Дагестан провозгласил его имамом. На устроенном им совещании, муллы высказались против признания его имамом. Гайсумов С. разошелся до того, что с трудом удалось предотвратить кровопролитие между мюридами обоих шейхов. Между обоими иочтеными стариками произошла небольшая рукопашная схватка. Спор разгорелся по следующему поводу. Узум-Хаджи призывал чеченцев идти за ним и сделать наступление на город Грозный. Гайсумов же, опасаясь потери своего влияния в Чечне и усиления влияния Узум-Хаджи (который и в Чечне имел довольно большое число последователей), стал всеми силами противодействовать УзумХаджи. Произошел между ними еще другой инцидент. На Пятигорский с‘езд (15 февраля 18 г.) народов выразил желание поехать Асланбек Шерипов. Так как другой организации, могущей выдать ему удостоверение, не было, он обратился в Атагинский Совет и Мутушев выдал ему мандат. Узум-Хаджи, узнав об этом, сказал, что, если Асланбек Шерипов поедет на болыиевитский с‘езд, он снимет ему голову. Гайсумов из принципа за22 ступился за него и заявил, что чеченцам нечего спрашивать разрешение у дагестанцев для устройства своих дел. Через несколько дней Узум-Хаджи со своим ,,галушечным войском“ (так называли первый отряд УзумХаджи) ушел в с Алды и оттуда пред4явил грозный ультиматум Грозненскому Совету сдать город. Не дождавшись ответа, имам смылся во-свояси. Не будучи в силах сделать что-нибудь путное, вследствие засилья мулл в Совете, Мутушев, бросив Совет, уехал в Шатой. В самом Совете наметились два течения—одно более прогрессивное, настаивавшее на заключении мира с большевиками, на участии на предстоящем в Грозном III м с'езде народов Терской области, о котором пришло сообщение еще с Пятигорского с‘езда. Другая часть—реакционная —настаивала на заключении связи и мира с казачеством против безбожников—большевиков. Между тем, получились вести, что все ингуши идут за большевиками и дружно выступают против казаков. На Сунже между Алхан-юртовцами и Ермоловцами произошла серьезная перестрелка с ранеными и убитыми. По тревоге, поднятой в горных аулах явились большими толпами горцы на помощь Алхан-Юрту. Руководство горцами взял Старо-Атагинец, Могамет Нажаев, и, несмотря на просьбу от имени Атагинского Меджилиса {Совета)—^отложить действия против казачьих станиц, ночью со скопищем горцев он напал на ст. Закан-Юрт. Заженные передовыми наступающими, сенники дали возможность станичникам отбить наступление и горцы отступили, оставив на месте 105 трупов. Вскоре после этого Атагинский Совет, вследствие сильно обострившихся внутрених трений, раскололся, просуществовав около полутора месяца. Прогрессивная часть, возглавляемая Эльдархановым, переехала в с, Гойты. Завязалась связь с Тер23 ским Народным Советом; прогрессивная часть созвала, с'езд представителей аулов, на котором был избран Гойтинский Народный Совет. Другая часть Атагинского Совета переехала в с.Алды. Г ойтинский Народный Совет п р о в о з г л а с и л Советскую власть в Чечне и, завязав прочные отношения с Терским Народным Советом, спешно приступил к установлению связи и добрососедских отношений с городом.. Вдумываясь в описываемые события начала революционного движения в Чечне можно отметить три периода. Первый период—от Февральской революции до момента разрыва отношений Чечни с г. Грозным. Второй период—февраль—ноябрь 1917 г. Обострение межнациональных отношений. Третий период - ноябрь 17 г., январь 18 г.; попытки: чеченского духовенства установить власть теократической формы. Оценивая каждый период, можно придти к следующим выводам. Чеченсая н а р о д н о с т ь , далеко отсталая культурно и экономически в сравнении со всеми остальными народностями Северного Кавказа, угнетаемая в течение столетия колонизаторской политикой царского правительства, забитая в своем стремлении сохранить самобытность и правовое положение, находившаяся в идейном плену у фанатиков—мулл и шейхов, не знавшая, внутри себя не только борьбы классового порядка, но и сословного деления, не имевшая даже маленькой группы вождей, ясно осознавших классовые интересы большинства населения, в момент социальной бури,—поняла февральскую революцию, как возможность и необходимость стряхнуть и уничтожить все, что напоминало о приставах, казаках, солдатах, тюрьмах. С особым удовольствием жглись казармы, железнодорожные будки, разрушали железную дорогу, нападали на хутора, на станции, жглй или растаскивали части построек в слободах, растаскивались и разрушались зда24 ния 2—3-х школ, которые при царе были построены на деньги самого же населения. И этот стихийный, массовый, неорганизованный порыв усугублялся мыслью об отнятой когда-то и переданной казачьим станицам земле. Вождей же, чтобы направить стихийное движение по классово-выгодному руслу для трудящихся, не было. Буржуазия же, представленная в Чеченском Национальном Совете, тщетно пыталась остановить движение. Такова оценка первого периода. Летом 1917 года, в медовые месяца Керенского, казачьи верхи пытались путем травли и непосредственно бороться с большевизмом, напр.: разгром Грозненского Совдепа есаулом Медяником. Позже, когда Октябрьской переворот стал фактом, казачьи верхи, видя для себя большую опасность в надвигающемся большевизме, решили объединиться с верхушками горской буржуазии и помещиков (Терско-Дагестанское правительство Караулова и Чермоева)—ЮгоВосточный союз. Однако, антагонизм между горцами и казаками был настолько обострен, что удержать стороны от взаимного истребления верхи не смогли, и бессильное кукольное правительство угасло. Умелой провокацией казачье офицерство втянуло тогда в схватку с чеченцами слобожан города Грозного, солдат и фронтовиков—казаков, приехавших с фронта и находившихся в г. Грозном. На Моздокском с‘езде казачье офицерство призывало идти крестовым походом на Ингушетию и Чечню. Такого рода поход под начальством Сорокина не состоялся благодаря лишь блительности большевиков. В результате провокации было сожжено несколько аулов. С установлением в Грозном, в конце января, твердой большевитской власти, угар провокации стал проходить. Говоря о третьем периоде, приходится остановиться на вопросе о роли Атагинского Совета. В Чечне, как сказано выше, с момента разрыва взаимоотношений с городом, никакой оффициальной власти не было до образования Атагинского Совета. Единственно, что можно отметить, как организованную силу - это шейхи со евои25 ми мюридами. Других групп, кроме отдельных интеллигентов, которые могли ставить вопрос о необходимости власти государственности, не было. Между шейхами и муллами шла сильная борьба из-за влияния, поэтому прочной организации из меджилиса (Совета) выйти не могло. Будучи по своему существу контр-революционным, действенно контр-революционной роли Атагинский Совет не сыграл, да и не мог сыграть, ибо, если то, что один шейх или мулла называл черным, другой называл белым. Интеллигент-же, волею судеб, ставший во главе Чечни мог только строить воздушные замки и сочинять письма о „диктатуре,, над Чечней. И лишь тогда, когда буря событий дала трудящимся Чечни, простые и ясные уроки политграмоты о том, кто такие есть большевики, они стали понимать в глубине сознания, что Советская власть и большевики несут им новое, великое и разумное... X. Ошаев. 26 18465 Цена 25 коп. / « л п е я іг ж д а