=== СТРАНИЦА PDF 337 === ° . › ото Докладъ Центральнаго Комитета Россшекаго р Краенаго Креста о дфятельности Чрезвычайной Комисаи въ НКлевЪ ЦЕНТРАЛЬНЫЙ КОМИТЕТЪ РОССИСКАГО КРАСНАГО КРЕСТА с Въ Международный Комитеть Краснаго Креста Помоши! жертвамъ гражданской эк х войны. въ ЖеневЪ. 14 февраля 1920 года. Центральный Комитетъ Россйскаго Общества Краснаго Креста при семъ предста- вляеть очеркъ, составленный па основан!и доклада сестеръ милосердя Краснаго Креста, въ течеше семи м$5сяцевъ оказывавшихъ помощь заключеннымъ въ тюрьмахъ города Нева во время власти большевиковъ. Воздерживаясь въ силу понятпыхъ причинъ отъ опубликовашя именъ сестеръ мило- сердя, Комитетъ свидЪтельствуетъ, что сестры эти хорошо извЪфстны Красному Кресту, какъ честныя и самоотверженныя работницы, показан1я коихъ заслуживаютъ безуслов- наго довЪфря. . Красный Крестъ всегда считалъ своимъ долгомъ поднимать голосъ протеста, когда на глазахъ цивилизованнаго м:ра нарушались основныл требоваизя международнаго права и справедливости. Картины насилй, ужаса и крови, нарисованныя ниже, ие имфютъ себф подобиыхъ въ истор1и культурнаго человЪчества. Замалчивать ихъ было бы преступленемъ. Это и побуждаетъ насъ предоставить прилагаемыя при семъ страницы въ распорлжеше Между- пароднаго Комитета въ ЖеневЪ, являющимся центромъ м!ровой дфлтельности Красинаго Креста и хранителемъ и защитникомъ его высокихъ идеаловъ. й И. д. предс. Комитета (подпись) Д-ръ Юр Ладыженский === СТРАНИЦА PDF 338 === . | СООБЩЕНИЕ СЕСТЕРЪ МИЛОСЕРД!Я О ЧРЕЗБЫЧАЙНОЙ КОМИССИ ВЪ КТЕВЪ. 1. Судьи и Палачи. Невъ, бывший до револющш однимъ изъ самыхъ богатыхъ и благоустроенныхъ южно- русскихъ городовъ, за послЪдн!е два года н$сколько разъ переходилъ изъ рукъ въ руки и былъ ареной кровавой гражданской войны. Иногда она выражалась въ ожесточенныхъ уличныхъ бояхъ, иногда въ свир$пыхъ погромахъ, когда красные безпощадно истребляли своихъ враговъ, безоружныхъ, неожидавшихъ нападензя. Такъ, въ февралЪ 1918 года, въ течене нЪеколькихъ дней, большевики вырЪзали въ КлевЪ болЪе 2000 русскихъ офи- церовъ, а съ февраля 1919 г. открыла свои дфйствая, такъ называемая, «Чрезвычайная Комисая по борьбЪ съ контръ-револющей», которая занялась систематическимъ ис- требленемъ противниковъ. Этотъ своеобразный институтъ, отчасти повторяющйй среднев$ковую инквизицию составляютъ политическую опору совфтской власти. Полное отсутств1е какихъ бы то ни было правовыхъ понят, какой бы то ни было т$ни законности, безнаказанность пала- чей, беззащитность жертвъ, жестокость, порождающая садизмъ, — вотъ главныя особен- ности Чрезвычайной Комисаш, которую принято сокращенно называть чрезвычайка или Ч.-К. Передъ тЪмъ, какъ большевики въ февралЪ 1919 г. заняли ЕКевъ, въ город два мЪфсяца царствоваль Петлюра. Вождь украинскихъ самостйниковъ тоже допускалъь грабежъ, насилие и уб1йства. При немъ тоже были разстрфлы, но они производились исподтишка, украдкой. ВстрФтятъ на улиц русскаго офицера, или вообще человЪка, по возрасту и обличью похозжаго на офицера, выведутъ на свалку, пристр$лятъ и тутъ ке бросятъ. Иногда запорютъ шомполами на смерть, иногда на полусмерть. Во время междуцарствия, когда Петлюра ушелъ изъ Нева, а большевики еще не вошли, было най- дено въ разныхъ частяхъ города около 400 полуразложившихся труповъ, преимущественно офицерскихъ. Прим$нялъ Петлюра и систему заложничества, возилъ съ собой бывшихъ министровъ, Митрополита Антон!я, несколько дамъ изъ аристократ. Надъ заложни- ками издфвались, не разъ грозили имъ смертью. Когда Петлюровцы разбЪжались — заложники были освобождены. Петлюровцы совершали преступлен:я случайно и без- системно, давая возможность каждому дЪлать, что ему вздумается. При совфтскомъ правительств$ уголовпыхъ преступлен!й стало гораздо меньше. Право убивать себЪ подобныхъ было предоставлено исключительно совфтскимъ чиновникамъ. Большевики вошли?въь ЕуевЪ въ февралЪ 1919 года и на слБдующ! же день начала свои дфйствя Чрезвычайка, вЪрнЪе даже нё одна, а нфсколько. Штабы полковъ, район- ные комитеты, милищя, каждое отдфльное совЪфтское учреждене представляли изъ себя какъ бы филалъ Чрезвычайной комисеш. Каждое изъ нихъ арестовывало и убивало. По всему городу хватали людей. Когда челов$къ исчезалъ, найти его было очень трудно, тЪмъ болЪе, что никакихъ списковъ арестованныхъ не было, а справки совЪтекя учре- э‹дешя,давали очень неохотно. Центромъ сыска и казней была Всеукраинская Чрезвы- чайная Комисея. У нея были разв$твлен1я и отд$лы: такъ называемая Губчека, т. е. Губернская Чрезвычайка, Лукьяновская тюрьма, Концентрацюнный лагерь, помфщав- пийся въ старой пересыльной тюрьм$. ОпредЪлить взаимоотношен1я и даже количество этихъ учрежден! не легко. Помфщались они въ разныхъ частяхъ города, но, главнымъ образомъ, въ Липкахъ, въ нарядныхъ особнякахъ, которыхъ много въ К1евЪ. Всеукраинская Чрезвычайная Комисся (В.У.Ч.К.) заняла на углу Елизаветинской и Екатерининской большой особнякъ Попова. Въ немъ былъ подвалъ, гдЪ происходили уб!йства. Вообще расправы совершались вблизи, если можно такъ выразиться, присут- ственныхъ м$фстъ и мЪфсть заключевя. Крики и стоны убиваемыхъ были слышны пе только въ мЪстахъ заключеня, но и въ залЪ, гдЪ засфдали слЪдователи, разносились по всему дому Попова. Вокругъ В. У. Ч. К. цфлый кварталъ былъ занятъ разными отдЪлами совфтской инквизищи. Черезъ дорогу, въ Липскомъ переулкЪ, жили нанболЪе важные комиссары. Въ этомъ дом происходили орг, сплетавиияся съ убйствомъ и кровью. По другую сторону улицы помфшалась комендатура, во дворЪ которой одинъ 340 === СТРАНИЦА PDF 339 === домъ былъ отведенъ подъ заключенныхъ. Противъ этого дома во дворЪ иногда произво- дились разстр$лы. Туда приводили и заключенныхъь съ Елизаветинской улицы, гдЪ, въ такъ называемомъ Особомъ Отдфл, сидфли, главнымъ образомъ арестованные за политичесыя преступленя. Эти дома, окруженные садами, да и весь кварталъ кругомъ нихъ, превратились подъ властью большевиковъ въ царство ужаса и смерти. Немного дальше, на Институтской улицЪ, въ дом Генералъ-Губернатора была устроена Губерн- ская Чрезвычайная Комис@я (сокращенно ее называли Губчека). Во главЪ ея стоялъ Угаровъ. Съ его именемъ щевляне. связываютъ самыя страшныя страницы большевист- скихъ застфнковъ. ДЪятельность Чрезвычайной Комисс!и нельзя ввести ни въ какя логическЁя схемы. Аресты производились совершенно произвольно, чаще всего по доносамъ личныхъ вра- говъ. Недовольные служание, прислуга, желающая за что-нибудь отомстить своимъ хозяевамъ, корыстные виды на имущество арестованныхъ, все могло послужить поводомъ ареста, а зат$мъ и разстр$ла. Но въ основу, въ идеологю Ч. К., была положена теор!я классовой борьбы вЪфрнЪфе классоваго истребленйя. Объ этомъ неоднократно заявляла большевистская печать *, это проводилось въ спещальныхъ журналахъ Ч. К., какъ на- прим$ръ въ газетф «Красный Мечъ». За популярность почти всегда нлатились тюрьмой. КромЪ того, бывали случаи массовыхъ арестовъ людей по професщямъ и не только офицеровъ, но банковскихъ слу- жащихъ, техниковъ, врачей, юристовъ и т. д. Попадали иногда въ тюрьму и сов$теше служаще. Сестры милосерд1я, наблюдавпия жизнь Чрезвычаекъ въ течен!и семи м$сяцевъ, ни разу не вид$ли сов$тскаго служащаго, арестованнаго за насил!е надъ челов ческой личностью или за уб!йство. За неум$ренный грабежъ, за ссору съ товарищами, за бЪг- ство съ фронта, за излишнее снисхождеше къ буржуямъ, вотъ за что попадали совЪтене служащие въ руки чрезвычаекъ. Уб@йство для коммисара всегда законно, — съ горечью подчеркнула сестра, — уби- вать своихъ враговъ они могутъ безпрепятственно. Для веден!я дБлъ при Ч. К. былъ институтъ сл$дователей. Во Всеукраинской Ч. В. онъ былъ разбить на пять инспекщи. Въ каждой было около двадцати слфдователей. Надъ инспекщшей стояла коллегя изъ шести челов$къ. Среди членовъ ея были мущины и женщины. Образованныхъ людей почти не было. Попадались матросы, рабоч!е, ис- доучивииеся студенты. Слфдователи собственноручно не казнили. Только подписывали приговоры. Опи, также накъ и коменданты, были подчинены коммисарамъ изъ Чрезвычайки. Обязанности тюремщиковъ, а также исполнеше приговоровъ, возлагались на комен- дантовъ. Большевики дали это спешальное военное наименоване институту палачей. Служебныя обязанности комендантовъ и ихъ помощниковъ состояли въ надзор за за- ключенными и въ организащи разстр$ловъ. Обыкновенио оии убивали заключенныхъ собственноручно. П. Сестры Милосердия. Сестры, по роду своихъ обязанностей, больше всего вынуждены были встрЪФчаться именно съ комендантами и имфли возможность наблюдать ихъ въ обычной служебной обстановк$. Краснокрестный Комитеть Помощи Жертвамъ Граждаиской войны, съ пер- выхъ дней большевизма, получилъ разр$шен!е кормить и лБчить заключенныхъ. СовЪт- ская власть согласилась на это, такъ какъ Красный Крестъ снималъ съ пея заботу о пи- тани плфнныхъ. Въ то ие время большевистское начальство, невЪжисствениое и мни- * Председатель ЕК1евской Ч. К. Лацисъ писалъ: «Не ищите въ дъаЪ обвинительныхъ уликъ о томъ, возсталъ ли онъ противъ Совфта оруячемъ или словомъ. Первымъ долгомъ вы должны его спросить, къ какому классу оиъ принадлежитъ, какого онъ происхождешя, каково его образоваше и какова сго професся. Эти вопросы должиы рЫшить судьбу обвиняемаго». «Красный терроръ», 1 ноября 1918 года. 341 === СТРАНИЦА PDF 340 === тельное, относилось къ санитарит съ суев5рнымъ, если не уваженемъ, то страхомъ. Они боялись болЪзней, боялись заразы и никогда не противор$чили требован1ю сестеръ о дезинфекщи. Саннтарныя услов:я въ м$стахъ заключенля были ужасны: скученность, грязь, отсутств1е св$та и воздуха, самыхъ примнтивныхъ удобствъ. Согласме удовле- творить санитарныя требованйя сестеръ часто было похоже на кровавую буффонаду, осо- бенно, когда дЪло касалось людей уже обреченныхъ на смерть. Но это смутное и сбив- чивое уважен1е дикарей къ медицин% пр1открыло передъ сестрами двери большевистскихъ казематовъ н дало возможность этимъ самоотверженнымъ дфвушкамъ внести хоть ма- ленькое облегчен1е н утзшен1е въ жизнь несчастныхъ жертвъ коммунизма. Лучше всего, въ смыслЪ физическомъ, было положен1е тЪхъ, кто попалъ въ старую тюрьму, гд$ сохранился дореволющонный тюремный режимъ, опред$ленный и сравни- тельно сносный. Остальныя мЪста заключен!я отданы были подъ надзоръ тюремщиковъ не дисциплинированныхъ, случайныхъ, которые обращались съ арестованными, какъ съ рабами. ВнЪшнимъ образомъ дфятельность сестеръ механически повторялась изо дня въ день, налаженная и какъ будто однообразная. Но каждый день по новому вскрывались передъ ними челов$ческ!я страданя, см$нялись мучители и мученики, обнаруживалось неис- числимое разнообраз!е какъ людского горя, такъ и людского искусства истязать себЪ подобныхъ. Въ девять часовъ утра, сестры (ихъ было пять) сходились въ центрЪ города на пунктъ Краснаго Креста, на Театральную улицу, №. 4. Тамъ приготовлялась пища для за- ключенныхъ, помфщавшихся въ разныхъ концахъ города. Коменданты присылали при- казъ приготовить обфдъ на столько-то человЪкъ, а Красный Крестъ готовилъ пищу, от- возилъ и раздавалъ ее. Это былъ единственный показатель количества заключенныхъ, да и то не очень точный, такъ какъ не рфдко комендатура давала ложныя цифры, — то преувеличенныя, то преуменьшенныя. Списки заключенныхь держались въ тайнф. Въ Чрезвычайк, повидимому, настоящихъ списковъ не было. Родные и друзья метались по городу, отыскивая арестованныхъ. Иногда подолгу оставались въ полной и мучи- тельной неизвфетности. Они приходили на пунктъ Краснаго Креста въ надеждЪ, что тамъ имъ дадутъ как!я-нибудь свЪдЪн1я. Но Чрезвычайка сурово слдила за т$мъ, чтобы сестры не знали заключенныхъ по именамъ. При ежедневномъ посфщен1и сестрами тюремъ имъ было-бы очень легко составить списки, но это категорически запрещалось. Попавъ въ этн круги адовы, люди превра- щались въ анонимовъ, теряющихъ даже право на свое имя. Такъ, напримЪръ, по приказа- ню Коменданта Угарова въ Концентращюонномъ ЛагерЪ каждый заключенный долженъ былъ значиться не по имени, а только подъ номеромъ. Конечно, это была отвлеченная теорля. Жизнь просачивалась даже сквозь тюремныя рЪфшетки, и т$ми или иными путями, преодол$вая жестокость и издфвательства тюремщиковъ, близк!е разыскивали своихъ, попавшихъ въ красный плфнъ. Но сестры, оберегая свое право посзщать тюрьмы и при- носить хоть какое-нибудь облегченйе жертвамъ коммунистическаго террора, вынуждены были держать себя очень осторожно съ родными. Чрезвычайка разрфшала только кормить и лечить ихъ, но очень подозрительно сл$дила за т$мъ, чтобы черезъ сестеръ не устано- вилась связь между заключенными и внфшнимъ мромъ. Свиданя съ родными были запрещены, только иногда, въ вид$ каприза, въ нфкоторыхъ м$стахъ, напримЪ$ръ въ Лукьяновской тюрьм%, разр$шались коротёя и рЪдЕ1я свидан1я. При царскомъ режим запрещен1е свидан1й съ родными было особой карой за нарушене тюремной дисциплины. Даже въ Петропавловской крЪпости, куда сажали самыхъ, по мнён!ю Царскаго Прави- тельства, опасныхъ политическихъ преступниковъ, къ нимъ еженедфльно, а иногда и два раза въ недфлю допускали родныхъ. Какъ извЪстно, заключенные дорожатъ каждой, хотя-бы самой короткой, встр$чей съ близкими, которая придаетъ имъ бодрость среди подавляющей угрюмости тюрьмы. Для коммунистовъ, стремившихся къ тому, чтобы сломить духъ свонхъ политическихъ враговъ, лишен1е свидашй было однимъ изъ средствъ пытки. 842 === СТРАНИЦА PDF 341 === Приходъ сестеръ былъ единственнымъ свЪтлымъ лучемъ и сдинственной скивой связью арестованныхъ съ мромъ. Сестры понимали какая огромная на нихъ леяитъ отвфтственность и старались создать такое положене, при которомъ сотрудники Чрез- вычайки не имфли бы никакого повода придраться къ нимъ. Это было не лего, особенно при личномъ состав$ Чрезвычайки. Приходилось не только слЪдить за собой, строго выдерживать тонъ абсолютнаго безпристрастия, но и категорически отметать отъ себя просьбы родныхъ чмъ-нибудь нарушавийя порядокъ, установленный комендатурой. Роднымъ разрфшалось приносить заключеннымь Фду, но только самую необходи- мую: булки, масло, яйца, молоко. Баловство не допускалось. Иногда тюремщикамъ приходила фантаз!я вс приношен!я превращать въ общую коммунистическую кучу, изъ которой каждому доставалось, что придется. День сестры проводили въ аптек$ Чрезвычайки, приготовляя и раздавая лекарство. обыкновенно имъ въ этомъ помогали заключенные, которые всегда рады были заняться чЪмъ-нибудь, что отвлекало бы ихъ отъ томительнаго тюремнаго бездЪлья. Также охотно помогали они сестрамъ раздавать пищу, которую въ походныхъ котлахъ подвозили къ м$фстамъ заключенйя. Наконецъ, вечеромъ, сестры обходили камеры, всегда въ сопро- вождеши караула. Это были самые тяжелые и мучительные часы въ жизни Чрезвычаекъ, такъ какъ по вечерамъ пр1Бзжали автомобили за осужденными па смерть. Никто не зналъ, когда его ждетъ разстр$лъ. Гуль подъфзжавшаго автомобиля для каждаго и каждой изъ нихъ звенфлъ, какъ призывный голосъ смерти. Такъ шло изъ вечера въ ве- черъ. Сестры старались именно въ эти часы быть съ заключенными. — Не знаю почему, но заключенные любили, чтобы я была въ камерЪ, когда ихъ выводятъ на разстр$лъ, — сказала мнЪ одна изъ сестеръ и улыбнулась тихой, какъ будто даже виноватой, улыбкой. Какъ священники напутствовали он людей, посылаемыхъ на казнь, какъ-бы давали имъ послфднее благословене. Настоящихъ священниковъ комиссары не допускали въ тюрьмы, кромЪ тЪхъ, кого они держали тамъ, какъ арестантовъ. Н\Ъсколько разъ Крас- ный Крестъ просилъ, чтобы приговореннымъ разр$шили исповфдываться и причаститься. Каждый разъ коммунисты отказывали въ этой просьбЪ. Между тБмъ, среди заключен- ныхь было не мало людей вфрующихъ, которымъ послфднее напутств!е священника могло облегчить ужасы казни. Бывали пер1оды, когда палачи истребляли подрядъ вс$хъ, попавшихъ въ тотъ или иной казематъ. Единственными уцфлфвшими свидфтельницами того, что еще наканунЪ были здЪсь живые люди, полные то отчаянья, то надежды, оставались сестры. Онф шли черезъ эту долину скорби и плача, точно монахини, ухаживаюця за зачумленными. Он$ знали, что спасти несчастныхъ отъ красной смерти не въ ихъ силахъ, и все-таки оста- вались на своемъ посту, чтобы хоть маленькой заботой, улыбкой, ласковымъ словомъ, освЪтить и согрЪть жизнь этихъ мучениковъ гражданской войны. — Я никогда не думала, что это такая пытка быть среди осужхдеппыхъ па смерть, — говорила мнЪ сестра. — Вокругъ меня двигались живые люди, они кос-какъ налажи- вали свое повседневное существоване. Привыкали къ намъ, мы привыкали къ пимъ. И вотъ стучитъ автомобиль. Каждый кдетъ — не за нимъ-ли? Еще ужасио было, ссли приводили кого-нибудь очень одухотвореинаго, очепь свЪтлаго. Тогда мы зиали, что это обреченный на смерть. Все культурное, выдфляющееся, высокое, большевиковъ задф- ваетъ. Въ нихъ ненасытная потребность истребить все лучшее. Моральное превосходство сестеръ вызывало въ палачахъ и тюремщикахъ смутное чувство подозрительности, тревоги, раздраженя. Мелькомъ упоминая о трудпостяхъ своей работы, сестры говорили, что имъ приходилось приспосабливаться къ иизкому уровню большевистскихъ властей. Надо было себя упрощать, стараться затушевать иптеллектуальную пропасть. Это было унизительно, но сонершенно необходимо. А коменданты хвастались другъ передъь другомъ и передъ руководителями Чрезвычайки своими сестрами. Сами распущенные и л$нивые, опи удивлялись исутомимости сестеръ. Все добивались, какой продолжительности у нихъ рабоч день? Одинъ изъ самыхъ 313 === СТРАНИЦА PDF 342 === свир$пыхъ комендантовъ, Сорокинъ, звалъ свою сестру, не то шутя, не то съ похвалой «Милостивый Филаретъ». Сестры сумфли завоевать уважен1е этихъ людей, не знающихъ ни удержу, ни стыда. Развратные — они при сестрахъ еще сдерживались. ЯЩесток1е — они порой оказывали по нросьбЪ сестеръ ту или иную милость. Увфренные въ своей безнаказанности по отно- шен!ю къ сестрамъ, они все-таки не переходили извфстной черты. Быть можетъ, даже сестры, съ ихъ монашеской мягкой сдержанностью, пробуждали въ этихъ озвфрфвшихъ людяхъ как1е-то смутные проблески совфсти. Комендантъ Авдо- хинъ взялъ разъ сестру за руку. «Охъ, сестра, нехорошо мнЪф, голова горитъ». — Что съ Вами? Развф что-нибудь особенное случилось? Сестра знала, что въ т$ дни Авдохинъ замучилъ много народу. Но вЪ$дь это были не первыя его жертвы. Маленьк!е черные глаза коменданта впились въ лицо сестры. «Охъ, сестра, не любите Вы меня». — Какъ я могу Васъ любить, что между нами общаго? Вы, комендантъ, дфлаете свое ДЪло. Я — сестра, у меня свое дЪло. Тогда онъ жаловалея другой сестрЪ: «Спать не могу. Всю ночь мертвецы лЪфзутъ...» Такя рЪфчи р$дко срывалиеь съ устъ дБятелей Чрезвычайки. Они творили свою кровавую работу, самоув$ренно и дерзко, не боясь челов$ческаго, а тБмъ болфе Бо- жескаго правосудя. Если бы имъ почудилось, что въ сестрахъ таится хоть что-нибудь опасное для нихъ, расправа была-бы коротка. Но сестры были осторожны. А все-таки одна сестра, Мартынова, была разстрЪляна. Ее заподозрили въ сношеняхъ съ Добрармей. Арестовали, потомъ вынустили. Опять взяли и разстрФлялн. | Опасность постоянно угрожала сестрамъ. Какъ то разъ сестра ночевала въ Концентрац1онномъ ЛагерЪ и слышала, какъ нко- мепдантъ, проходя нодъ окнами, сказалъ: — Сестру такую-то придется арестовать. — Ей стало страшно. Лучше, ч$мъ кто-пибудь знали сестры, что такое власть Чрезвы- чаекъ. Когда рано утромъ къ ней постучали, она была увфрена, что нришелъ конецъ. — Сестра, идите на кухню, на счетъ обфда, — раздался голосъ. Она вскочила. Значить, опасность миновала. Он$ все время шли, какъ по лезв1ю ножа. Подъ конецъ, когда началась эвакуащя, коменданты откровенно говорили имъ: — Мы увеземъ васъ съ собой. Васъ нельзя оставить, Вы слишкомъ много знаете. Часть пасъ останется въ ев будемъ вести конспиративную работу противъ Деникина. Вы почти вс$хъ насъ знаете въ лицо. Васъ надо или увезти, или отправить въ Штабъ Духонина.* Сестры были такъ поглощены своей заботой о заключенныхъ, что сознане собствен- ной физической опаспости отходило на второй планъ. Несравпенно труднфе было преодолфвать моральное отвращене къ большевистскимъ чиповникамъ, съ которыми приходилось все время имфть д$ло. Тяжело было пересиливать въ себЪф ненрестанную муку состраданья. «Я пе зпала раньше, что можно, не говоря, понимать. Мы видфли, чувствовали вс$ ихъ мысли, — писала одна изъ сестеръ въ письмЪ къ роднымъ. — Передъ нами от- крылось безконечное количество душъ человфческихъ. Столько глазъ смотр$ло миЪ въ дущу, столькимъ я заглянула далеко, далеко въ то, что таится въ глубин челов$чес- каго существа, въ его святое святыхъ. Столько ихъ прошло передо мной, что до сихъ поръ трудно опомниться, а т5мъ боле — забыть. Тотъ, кто хоть разъ смотр$лъ въ глаза уходящихъ изъ жизни, хоть разъ читалъ въ нихъ эту безконечную тоску по тому, что зовется жизнью, тотъ врядъ ли забудетъ ихъ. Таинство смерти вырвалось въ таинство * На большевистскомъ жаргон это значить — убить. 344 === СТРАНИЦА PDF 343 === жизни, сокрушая, уничтожая, и точно насмЪхаясь. Эти замученные изстрадавицеся люди проходять передо мной, накъ т$ни. Вокругъ насъ была бездна горя, море крови, толпы измученныхь людей и туть же рядомъ пьяный разгулъ, ори и пиры сотрудниковъ ро- ковой Чека. Жить въ этомъ кошмарЪ, видфть все это и то трудно было оставаться здоровымъ. А для сотрудниковъ Ч. К. это невозможно. Ногда передо мной встаютъ образы Авдохина, Терехова, Асмолова, Никифорова, — комендантовъ В. У. Ч. К. Угарова, Абнавера и Гуща изъ Губчека, то вЪдь это все совершенно ненормальные люди, садисты, кокаинисты, почти утерявпие обликъ человЪческй». Ш. Система запугивантя. Какъ и во всякомъ чиновничьемъ учреждени, а большевики-коммунисты прекде всего, конечно, чиновники, — среди сотрудниковъ Чрезвычайки есть генералы, есть и мелкая сошка, есть простые исполнители п есть руководители. Есть и изобрЪтатели, вносяпие въ свою работу фантаз!1ю и даже страсть. Огромное большинство сл$дователей, комендантовъ и другихъ сотрудниковъ Ч. К. состояло изъ людей малообразованныхъ, часто почти неграмотныхъ. Интеллигентные люди являлись исключешемъ. Грубость и жестокость были совер- шенно необходимыми качествами, и въ этотъ отношени никакихъ исключен не допус- калось. Всякая снисходительность, а тЪмъ болфе, мягкость къ заключеннымъ строго преслБдовалась и могла подвести сотрудниковъ подъ самыя строгя кары, вплоть до разстр$ла. Въ Особомъ ОтдБлЪ былъ комендантъ Ренковскй. По виду это былъ человЪкъ ин- теллигентный. Какъ-то разъ сестра вошла къ нему въ кабинетъ. Онъ сидБлъ, закрывъ лицо руками. «Я больше не могу, слишкомъ тяжело». Черезъ день сестра увидала его среди заключенныхъ и сказала ему — Заключенные будутъ жалфть, что Вы больше не комендантъ. — «Потому-то я здфсь и сижу». Позже онъ убЪжалъ изъ-подъ ареста. Большинство сотрудниковъ носило чуяяя фамил1и. Евреи обыкновенно выбирали русскя имена. Добраться до прошлаго этихъ людей, понять, к5мъ они были раньше — не легко. Про нихъ ходили различныя легенды. Разсказывали про ихъ уголовное про- шлое, про службу въ царспой полищи. Предс$дателемъ В. У. Ч. К. былъ Лацисъ, свир$пый, ие зпавний пощады латышъ. Ч$мьъ онъ раньше занимался неизвЪстно. Онъ былъ не простымъ палачемъ, а теоретикомъ и идеологомъ большевистской инквизищи. За его подписью въ Еевскихъ Совфтекихъ Изв$ст1яхъ печатались статьи, доказывавиия право коммунистовъ безпощадио истреблять своихъ враговъ. По вифшности Лацисъ былъ благообразный, воспитанный человЪф къ и производилъь онъ свою свирЪфпую работу съ латышской систематичиостью. Позизе ему на помощь пр!Бхалъ другой латышъ Петерсъ. Сотрудниками Ч. К. чаще всего были очекь молодые люди. Они любили франтить. Денегъ у нихъ было много, такъ какъ обыски, аресты и разстр$лы всегда сопрово7кда- лись захватомъ добычи. При Ч. К. были особые склады, которые назывались храпи- лищами. Туда клались вещи, захвачепныя при реквизищяхъ и арестахъ. Далеко не всБ вещи попадали въ склады, такъ какъ часть наиболфе цфипой добычи сразу расхо- дилась по карманамъ коммунистовъ. Являясь въ домъ, гдЪ жилъ памфченный ими коптръ- революцщ!онеръ, коммунисты обыкновенно иптересовались ие столько бумагами, письмами и тому подобными иптеллектуальными доказательствами вреднаго образа мыслей за- подозрфнныхъ ими людей, сколько ихъ деньгами, ложками, кольцами, шубами, сапо- гами и т. д. Вещи, такимъ образомъ отобраиныя, почти иикогда пе возвращались вла. дфльцамъ. Это была военная добыча, которую побфдители отъ времени до времени дфлили мегкду собой, хотя въ декретахъ значилось, что все отобранное отъ буржуевъ принадлежитъ ыы === СТРАНИЦА PDF 344 === народу. Съ особымъ цинизмомъ производилась дфлежка вещей разстрфлянныхъ и убитыхъ людей. Передъ казнью ихъ заставляли раздфться, чтобы сберечь платье и сапоги. Ночью убьютъ, а на утро комендантъ-палачъ уже щеголяетъ въ обновкЪ, ото- бранной наканунЪ отъ казненнаго. По этимъ обновкамъ остальные заключенные до- | гадывались объ участи исчезнувшихъ товарищей. Одинъ изъ помощниковъ коменданта В. У. Ч. К. Иванъ Пвановичъ Парапутць очень важно щеголялъ въ шинели на формен- ной красной подкладкЪ, принадлежавшей Генералу Медеру, котораго онъ убилъ. Бы- вало и такъ, что убьють, а потомъ идутъ на квартиру убитаго и реквизирупотъ тамъ все, что понравится. ТЪмъ, кого вызывали на разстр$лы, всегда приказывали: — Возьмите вещи съ собой. На слЪдующи день шла открытая дЪлежка вещей. Не р$дко и ссорились. Какъ-то сестра пришла въ комнату слфдователя просить о перевод$ въ другое помфщен!е за- ключеннаго, который забол$лъ. СлЪдователи помфщались въ частномъ особняк; одинъ велъ допросъ въ спальнЪ. Другой въ сосфдней гостиной. ОбЪ комнаты еще хранили сл$ды прежней нарядной уютности. Маленькй, черненьнй сл$дователь Якубенко сидЪлъь за столомъ, какъ всегда раз- валившись въ креслЪ. Разваливаться на креслахъ, стульяхъ, диванахъ, кроватяхъ считалось у сотрудииковъ Чрезвычайки, выешихъ и низшихъ, необходимымъ признакомъ своеобразнаго щегольства. Передъ развалившимся Якубенко сид$лъ священникъ, котораго онъ допрашивалъ. Сестра не усп$ла изложить своей просьбы, какъ изъ сос$дней комнаты раздался голосъ другого слЪдователя, Каана. «Товарищь Якубенко, Вы взяли вчера двЪ пары сапогъ, а Вамъ полагалась только одна. Извольте-ка вернуть». — А Вы, товарищь Каанъ, взяли два пиджака. Верните. — Началась перебранка, невольными свидфтелями которой были сестра и священникъ. Быть можетъ священникъ думалъ: «Пройдетъ еще несколько дней и убшцы будутъ метать жребй о рясахъ моихъ. СлЪдователь Каанъ былъ латышъ. Высокй человЪкъ съ холоднымъ птичьимъ лицомъ, онъ славился своей жестокостью на допросахъ, изощреннымъ ум$ньемъ выпытывать по- казаная. Между арестованными ходили даже слухи, что онъ самъ разстр$ливалъ, хотя это и не лежало на обязанности слфдователей. Это былъ одинъ изъ т$хъ многочислен- ныхъ сотрудниковъ Чрезвычайки, для которыхъ жестокость и издфвательство были на- слаяденемъ. Сестра выждала конецъ ихъ спора о добычЪ и потомъ изложила свою просьбу. У заключеннаго открылся туберкулезъ. Надо было перевести его въ другое помфщене. Каанъ слушалъ ее стоя, небрежно барабанилъ по столу какой-то мотивъ и высоко- м5рно усмЪхался. — Что-жъ, сестра, можно и перевести. Но вЪдь мы все равно его разстр$ляемъ. — «Это ужъ Ваше дфло. Вы требуете, чтобы мы наблюдали за санитарными условями. Я обязана Вамъ это сказать». Она отлично понимала, что онъ издфвается надъ ней, но все-таки упрямо добивалась хоть мимолетнаго, прощальнаго улучшенйя жизни арестовапныхъ. СлЪдователи и разслфдовали преступленйя, и постановляли приговоръ, который коменданты приводили въ исполнен!е. Въ руки слЪдователя попадали тЪ, кого юридическая наука зоветъ подсел детвен- ными, люди, преступлен1е которыхъ ник$мъ и ничфмъ не было ни установлено, ни до- казано. Современное правосуде уже давно выработало къ поделЪдетвеннымъ 00бое правовое отношене, гарантирующее имъ возможность защищаться отъ несправедливыхъ обвиненй и доказывать свою невинность. Обычно тюремный режимъ, примфняемый къ подслфдетвеннымъ, мягче, чмъ режимъ, прим$пяемый къ преступпикамъ. 346 === СТРАНИЦА PDF 345 === Ком мунистическое правосуще, если только можно употреблять это слово говоря объ ихъ судахъ и ЧрезвычайкЪ, разрушивъ старый русскй судъ, водворило вмЪ$сто него свирфпую расправу дикарей надъ побЪжденнымь врагомъ. Камеру слЪдователя они превратили въ заст$нокъ, откуда замученный обвиняемый попадалъ прямо въ руки палача, часто не зная даже толкомъ за что его убивали. ВЪдь поняте контръ-револющи широкое. Подь него подходятъ прежде всего за- говорщики противъ совфтской власти, солдаты (сотЪафап{$), взятые канъ бы съ оруячемъ въ рукахъ. Такихъ меньше всего попадало въ Чрезвычайки. Огромное большинство арестованныхъ было виновно просто въ томъ, что опи образованные люди или принадле- жать въ буржуаз!и. Офицеръ, помфщикъ, священникъ, инженеръ, юристъ, учитель всегда держались коммунистами подъ подозр$н1емъ. Ихъ арестовывали, тащили въ казе- матъ, а тамъ исходъ опред$лялся не образомъ мыслей арестованнаго, не его активпостью, а прихотью сотрудниковъ Ч. К.... Захотятъ — убьютъ, захотятъ — выпустять. Аре- стовывали иногда цфлыя семьи, матерей съ грудными дЪтьми. Правда, казнили только ° матерей, а осирот$лаго ребенка возвращали роднымъ и гордились этимъ, какъ проявле- н1емъ коммунистической гуманности. Нер$дко и казнили цфлыми семьями. Разстр$ляли Стасика съ дочерью и ея мужа Биманъ, Пожаръ (отца и сына), Якубовскихъ (отца и сына), Пряниковыхъ (отца и сына) 1 5 пробб Бывало, что устраивали повальныя облавы, охотясь на людей, какъ на зайцевъ. Ц$лый кварталъ оцф$илялсея милищей, у всфхъ прохожихъ спрашивали бумаги. ТЪхъ, у кого были совЪтск!е документы, т. е. совфтскихъ служащихъ, отпускали. Остальныхъ уводили въ тюрьмы, иногда по нфсколько сотъ челов къ въ одинъ день. Таня облавы бывали и въ началЪ, и въ коицф совЪтской власти. Тюрьмы сразу переполпялись. Въ нихъ начиналась паннка, такъ какъ это перенполнене неизбЪжно вело къ простому спо- ‚ с0бу очистки тюремъ — къ усиленному разстр$лу. Привозили повую парт!ю и сдавая ихъ комендатурЪ, цинично говорили: «Вотъ списокъ. Изъ нихъ мало, кто уйдетъ. Къ сестрамъ привыкли и подобные разговоры не стЪеняясь вели при нихъ. Впрочемъ, заключениыхъ еще меньше ст$снялись, в$рнфе еще меньше щадили. Жестокость, мучительство и издфвательство, возведенныя въ систему, были въ рукахъ слЪдователей главнымъ орудемъ судебиаго слдств1я. Они держали заключениыхъ въ непрерывномъ ожиданий: мученй и смерти. — Среди заключенныхъ, которыхъ я видфла, — говорила мнЪ сестра, — не было ни вырванныхъ ногтей, ни погонъ, прибитыхъ къ плечамъ, ни содранной кожи, ни людей, ошпаренныхъ кипяткомъ. Но вся ихъ жизнь была одной сплошной пыткой. Физичесв!я условя были тяжелыя. Скученность, грязь, отсутстве воздуха и свЪта. Не было кроватей. Почти не было прогулокъ. Пища была скудная, суровал, испривыч- ная, особенно для стариковъ и дфтей. Но со всЪмъ этимъ можно было бы мириться, если бы не угнетающее кошмарное сознаше своей обреченности и полной беззащитности. Не- образованные, грубые, озвфрвше сотрудники Ч. К. другъ передъ другомъ щеголлли своей жестокостью. Они были прежде всего чиновиики, для которыхъ было выгодно угодить начальству. Они отлично знали, что совфтская власть изестокость одобрлетъ, поощряетъ, вмфняетъ въ обязанность, а всякую снисходительпость къ заключениымъ безпощадно караетъ. Потому коммунистичесте судьи и тюремщики подвергали людей, попавшихъ подъ власть Ч. К. систематическому и непрерывному террору. Запугиванье было способомъ вырвать признанье. Но помимо этого, опо доставляло наслазндеше сотрудникамъ Ч. К., удовлетворяло ихъ низмениымъ, мстительнымъ, злобнымъ инстинктамъ. Сами принадле- аще къ подопкамъ общества, они тфшились тфмъ, что могли до-сыта упиться упижо- н1емъ и страдашемъ людей, которые еще исдавио были выше ихъ. Богатство и сощальное полоякеи1е было уже давио отиято большевистской властью отъ представителей буржуаз!ш. У нихъ оставалось только неотъемлемое превосходство образовашя и культуры, которыя приводятъ разбушевавшуюся чериь въ ярость. Краспымъ палачамъ хотфлось растоитать, 347 | й === СТРАНИЦА PDF 346 === унизить, оплевать, замучить свои жертвы, сломить ихъ гордость и сознан!е человфческаго = достоинства. Какъ только человЪкъ попадалъ во власть Ч. К., онъ терялъ всЪ челов ческия права, | становился вещью, рабомъ, скотиной. Съ перваго же допроса начинался крикъ. СлБдователи не разговаривали обыкно- ' веннымъ голосомъ, а кричали на заключенныхъ, стараясь не только сбить, но сразу оше- ломить, запугать ихъ. Вокругъ Ч. К. ходили страшные слухи и шопоты. Но никто точно не зналъ, что тамъ творится. Попадая въ Ч. К. нельзя было не вЪрить, когда грозили пытками, разстр$лами, грозили круговой порукой близкихъ. Если угрозъ было не- достаточно, то начинались жестоке, сопровождавийеся издфвательствами, побои. Ни возрастъ, ни полъ не ограждали отъ нихъ. Четырнадцатил$тнюю дочь артистки Е. К. ЧалБевой жестоко избили на глазахъ матери, чтобы добиться боле откровенныхъ показан!йй и оть дочери, и отъ матери. О06бЪ онф были привлечены по дЪлу Солнцева, котораго совершенно бездоказательно обвиняли въ заговорЪ противъ сов$тской власти. Въ другой разъ сл$дователь избилъ 60-лБтнюю Воровскую, въ присутств!и ея дочери, тоже арестованной. Потерявшая голову старуха, подъ влляшемъ побоевъ, со всЪмъ соглаша- , лась, во всемъ признавалась, хотя на самомъ дЪлЪ ни о какихъ заговорахъ ничего не знала: Сотрудники Ч. К. любили заставлять близкихъ, жену, мать, отца, мужа смотрЪть на страданья дорогихъ имъ людей. Имъ нужно было ослабить, обезсилить волю жертвы, а это былъ одинъ изъ вфрныхъ пр1емовъ. Часто они заявляли: «Вы приговорены къ смерти, но если скажете, гдЪ такой-то, мы помилуемъ Васъ». Потомъ все-таки разстр$ливали. Или говорили: «Выдайте намъ столько-то контръ-револющюнеровъ и мы освободимъ васъ.» Офицеру, Серг5ю Никольскому, предложили указать чей-то адресъ. Когда онъ отказался, красные пошли на домъ къ его отцу и матери и заявили: «Выдайте такихъ-то, и вашъ сынъ будетъ свободенъ». Старики Никольсве выдержали этотъ, поистин$ дьявольски. соблазнъ и викакихъ св$дЪнйй не дали. Сынъ ихъ быль убитъ. Сажали арестованныхъ въ темный погребъ. Оконъ не было. На полу стояла вода. Такъ канкъ сЪсть было не на что, то приходилось ложиться прямо въ воду. СестрЪ раз- рЪшалось входить туда, носить $ду заключеннымъ, даже спрашивать, нфтъ-ли больныхъ? Она съ трудомъ получила разрЪшене опустить въ погребъ ящикъ, чтобы заключенные по очереди могли сидфть на немъ. Быль еще ст5нной шкафъ, зам$нявний карцеръ. Въ этомъ шкафу можно было только сидфть скорчившись. — Я и т5мъ, кто сидфлъ въ шкафу, носила $ду, ходила къ коменданту по поводу санитарнаго осмотра, — съ горькой прон1ей подчеркнула сестра. Разъ она нашла въ шкафу троихъ, старика, его дочь и ея мужа-офицера. Они всЪ были сильно избиты. Вечеромъ всЪхъ тронхъ разстр$аяли. Часто производились, такъ-называемые, прим$рные разстрфлы, когда заключеннаго отводили въ подвалъ, гд$ происходили убшства, раздЪвали, готовили къ казни, на его глазахъ разстрЪливали другихъ, зат$мъ заставляли ложиться и нЪсколько разъ стр$ляли около его головы, по мимо. Потомъ раздавался хохотъ и приказъ: — Вставай, одЪвайся. — Несчастный вставалъ, какъ пьяный, уже переставая различать грань между жизнью и смертью. Тамъ, гдЪ властвовали кровавые обычаи Ч. К., этой грани вообще не было. | Каждый каждую минуту ждалъ смерти. Старые и молодые, сильные и слабые, бо- ровшеся и пассивные, —вс$ равно были брошены на край пропасти, всЪ сознавали свою обреченность. 348 Я === СТРАНИЦА PDF 347 === Въ одной изъ камеръ, посл особо свирфпыхъ допросовъ, заключенные вдругъ по- няли, что они всБ осуждены. Началсл плачь. Съ кЪмь-то сдБлалась истерика, другой бился въ судорогахъ, трей громко бредилъ. Вошла сестра. Старикъ Генералъ бро- сился къ ней. «Сестра, я бывалъ въ сражен! яхъ. Я отступалъ. Я знаю, что такое война. Но ни- чего подобнаго никогда въ жизни я не видалъ и не испыталъ». Въ тюрьмЪ$ быстро крЪило глубокое чувство общности, товарищества. Оно поддер- живало, придавало силы переносить мученя, но въ то же время углубляло ихъ, заставляло каждаго переживать страданья всЪхъ. Нервы были напряжены, натянуты. Каждый видЪлъ, понималъ, воспринималъ настроен1е другихъ, переживалъ столько смертей и ужасовъ, сколько было у него това- рищей. А такъ какъ смерть неотступно стучалась въ ст$ны камеръ, то не было у этихъ несчастныхъ ни одного мгновеня покоя, ув$ренности въ слфдующемъ дн. Страдан1я такъ утончили ихъ восприимчивость, что молча, безъ словъ, понимали они другъ друга. — Даже я, не глядя, не разговаривая съ заключенными, могла читать ихъ мысли, — говорила сестра. — МнЪ ничего не угрожало и все-таки эта открытость чужой смертной тоски все время была во мнф. Что же испытывали заключенные, изъ которыхъ каждый считалъь себя приговореннымъ. — Сознан!е своей обреченности и полной беззащитности было у всЪхъ, переступившихъ порогъ Ч. К., хотя часть ихъ осталась въ живыхъ. Сестры считаютъ, что всего разстрфляно было съ февраля по августъ около 3000 че- ловфкъ. Но врядъ-ли даже самъ Лацисъ точно знаетъ, сколькихъ отправилъь онъ на смерть. УЧ. К. было много учрежден! и каждое имфло право убивать. По всему Шеву были разбросаны дома, гдЪ въ подвалахъ, въ гаражахъ, въ саду, подъ открытымъ небомъ людей беззащитныхъ, безоружныхъ убивали, какъ скотину. Полныхь списковъ никогда не печатали. Имена н$фкоторыхъ разстр$лянныхъ при- водились на страницахъ «Еевскихъ Изв$сти Совфта крестьянскихъ и рабочихъ депу- татовъ». Обыкновенно съ краткой характеристикой: — бандитъ, контръ-револющюнеръ, не признаваль сов$тскую власть. Сестрамъ, работавшимъ въ Ч. К. было строго запре- щено давать роднымъ какя-нибудь свфдЪфн1я или справки. Да он и сами не всегда знали, убить ли заключенный или дфйствительно нереведенъ куда-нибудь. Наряду съ поразительной жестокостью сотрудники Ч. К., проявляли такую же по- разительную лживость. Въ своей компанй: передъ заключенными и нередъ сестрами они бравировали, хвастались, подробно разсказывали, какъ отправляли въ штабъ Ду- хонина.* Но когда приходили родственники за справками, они никогда не говорили правду. Заключенный уже разстрЪлянъ, а комендантъ, иногда тотъ, который собственно- ручно убилъ его, увфряетъ родныхъ, что онъ отправленъ въ Москву, въ Цонцеитращюн- ный Лагерь, въ тюрьму. — Идите скорЪй домой, вЗдь онъ уже свободенъ. — А самъ отлично знаетъ, что тотъ, о комъ онъ говоритъ, уже зарытъ въ землю. Въ Пересыльной тюрьмЪ долженъ былъ открыться Концентращюнный Лагерь. Онъ еще не былъ устроенъ, еще никого не было въ тюрьм$, а уже у запертыхъ воротъ стоялъ цфлый хвостъ родственпиковъ. Ихъ ув$рили, что ихъ близые въ лагеряхъ, хотя на самомъ дфлЪ они уже были убиты. Не было никакой м$фрки для опредфлен1и состава преступлешй, никакой пормы. Каждый заключенный могъ быть убитъ, а могъ и спастись. Полная неопредфлениость создавала мучительную сумятицу въ душ, когда надежда и отчаян1е свиваются въ одинъ клубокъ. Сотрудники Ч. К. поддерживали это лихорадочное, напическое душевное состоян!е какъ въ своихъ жертвахъ, такъ и въ ихъ близкихъ. Это былъ одинъ изъ самыхъ утоиченныхъ видовъ издфвательствъ. * Генералъ Духопинъ, Главнокомандуюний русской армей, былъ звфрски убитъ | большевиками въ ноябрЪ 1917 года. 349 === СТРАНИЦА PDF 348 === ТУ. Типы палачей. Одинъ пзъ старшихъ слЪдователей, еврей 1оффе, какъ-то сказалъ сестрЪ: «Охъ, тяжело мнЪ, сестра». — Да, не легко все это видфть, — сдержанио отв$тила она. «Вамъ не легко, сестра, а каково мн? Вы вЪдь не касаетесь этихъ ранъ, а мнЪ при- ходится своими руками лфзть имъ въ душу, касаться этихъ ранъ. При этомъ №юффе сдЪлаль хищный жесть рукой, точно птица, впускающая когти въ чье-то сердце, и на лицЪ его промелькнуло выражен!е жестокаго сладостраст1я, ко- торое въ этихъ адскихъ подземельяхъ не разъ вызывало въ сестрахъ содроганйе. Разные люди были среди сотрудниковъ Ч. К., но у всБхъ скоро вырабатывались об- ия страшныя черты. Комендантъ Никифоровъ. Худенькй, смазливеньк! блондинчикъ, мало интелли- гентный. Въ начал держалъ себя сдержанно, почти мягко. Первое время самъ не разстр$- ливалъ. Потомъ вдругъ началъ франтить. Это было для сестеръ первымъ, явнымъ до- казательствомъ, что руки у коменданта уже въ крови. Значитъ, дана ему добыча въ уплату за палачество. И другое еще сд$лали онф наблюден!е на своемъ крестномъ пути: «Я не ручаюсь, что это правильно. Можетъ быть, это намъ такъ чудилось, — сдержанно объясняла сестра. — Но когда тотъ или иной начиналъ разстрЪфливать, это сразу накла- дывало печать, я всегда знала... Появлялась какая-то тяжесть во взглядЪ. Они не смотрфли больше намъ въ глаза, а куда-то мимо, въ пространство. А ногда случайно поймаемъ его взглядъ въ немъ сквозитъ сосредоточенная жестокость». Ч%мъ больше человЪкъ убивалъ, тЪмъ больше пьянфлъ отъ крови, какъ отъ вина. Подымались темныя волны садизма. Челов$ческое замнялось звфринымъ. Только людей способныхъ поддаваться озвЪфрфн1ю, возводила Ч. К. въ высоюмй и прибыльный санъ постоянныхь сотрудниковъ. Разстрфлы поручались и караульнымъ, когда работы бывало слишкомъ много, но караульныхъ приходилось къ этому пр!учать. ВначалЪ они пногда отказывались. Ихъ принуждали, поили спиртомъ, соблазняли добычей, раздБломъ имущества казненныхъ. Н%которые, все-таки, упирались. ПрибЪжалъ разъ къ сестрЪ караульный, почти мальчикъ — еврей. Весь содрогаясь отъ отвращеня, онъ заявилъ, что не пойдетъ разстрфливать. И не пошелъ. Равнодушн$е всего исполняли приговоръ латынш. Больше всего волновались и страдали кубанцы. Но все-таки отказываться не хватало у нихъ духу. Караульные смфнялись. Ихъ не спещализировали на разстр$лахъ. Только комен- датура неизм$нно, изъ ночи въ ночь, творила свое страшное дЪло. Быль въ В.У.Ч. К. помощникъ коменданта, Тереховъ. Кто онъ быль — неизвЪфстно, говорили, что уголовный. ВначалЪ этотъ высовй, стройный, красивый молодой челов къ былъ главнымъ палачомъ. Когда изящный и спокойный, въ безукоризненно сшитомъ офицерскомъ френчЪ, онъ шелъ по корридору, заключенные съ тоской прислушивались къ мелодичному звону его серебряныхъ шпоръ. Они знали, что пришелъ онъ не даромъ, что выхоленная рука съ дорогими кольцами скоро привычнымъ жестомъ, поднесетъ револьверъ къ затылку одного изъ нихъ. Въ Концентрацюнномъ ЛагерЪ содержался какой-то захудалый галичанинъ, котораго большевики обвиняли въ томъ, что онъ петлюровецъ. Его почему-то заподозрили въ намБрен1и бЪжать. И вотъ, среди бЪла дня въЪхалъ во дворъ тюрьмы автомобиль. Несчастнаго галича- нина вывели на середипу двора. Тереховъ ему крикнулъ: «Стой». Галичанинъ повернулся къ сестрЪ, точно хотфлъ ей что-то сказать. Раздался вы- стрЪлъ. Разъ, два... Галичанинъ упалъ. Тотъ же выстр$лъ могъ ранить не только заключепныхъ, по и каменьщиковъ, работающихь во дворЪ. 350 . === СТРАНИЦА PDF 349 === Трупъ остался лежать во дворЪ. Комендантъ лагеря, Сорокинъ, послЪ такихъ истор1й особенно любилъ разговаривать съ сестрой. Не то хотЪлъ себя подбодрить, не то хва- стался. А можетъ быть, просто любовался впечатлЪнемъ. Пришелъ онъ къ ней и на этотъ разъ. «Это мы для примфра», сказалъ онъ. — А вы увЪрены, что онъ хотфль бЪжать? спросила сестра. Сорокинъ засм$ялся. «Это не важно, это все равно». Пришелъ къ сестр$ и уб1йца, Тереховъ, но не для того, чтобы съ ней болтать, а для того, чтобы попросить у нея кокаина. Какъ и большинство сотрудниковъ Ч. К., Тереховь не могъ жить безъ ко- каина. Кокаинистомъ былъ и коменданть Михайловъ. Тоже молодой, стройный, съ уси- ками, холеный и франтоватый. Одфтый по мод$ наряднаго краснаго офицера. На груди у него красовалась красная звЪзда и друге знаки отлич1я совЪфтской арм1и. Все отлич- ной ювелирной работы. Михайловъ былъ комендантомъ Губернской Ч. К., которая помфщалась въ Генералъ- Губернаторскомъ домф. Въ лунныя, ясныя, лЪтн:я ночи онъ выгонялъ арестованныхъ голыми въ садъ и съ револьверомъ въ рукахъ охотился за ними. Попадались среди комендантовъ иногда и таке, въ которыхъ канкъ будто двоилось чувство. Было въ нихъ смутное желан1е быть боле человЪчными, ио страхъ передъ начальствомъ заставлялъ преодолфвать это чувство. Къ числу такихъ принадлежаль ‚ помощникъ коменданта В. У. Ч. К., Извощиковъ. Молодой еврей, служивний маль- чикомъ въ одномъ изъ кинематографовъ въ Чернигов, онъ всегда находился въ состоянии нервнаго волнешя. По природЪ мягкот$лый, быть можетъ даже сентиментальный, этотъ мальчикъ, вфроятно движимый чувствомъ жадности, взялся за ремесло тюремщика и палача. Порой трясся отъ страха, а все-таки убивалъ. Потомъ получалъ золотые часы, или новый костюмъ, или другую какую-нибудь добычу и былъ доволенъ. Этому мальчику изъ кинематографа поручили судьбу 29 юристовъ. Почти всф были убиты имъ. ВмЪстЪ съ евреемъ Извощиковымъ служилъ во В. У. Ч. К. другой помощиикъ ко- менданта Асмоловъ, русскай. Это быль высовй матросъ съ бритымъ лицомъ, похолай на англичанина, одЪтый то въ щегольскую матроску и рубаху, то въ штатское тоже щегольское. Всегда спокойный, онъ творилъ свое дЪло съ холодной увфренностью. Эта ув$ренность красныхъ палачей, отсутстве въ нихъ даже тфни нравственнаго отвращешя къ преступлен!ю больше всего терроризировала заключенныхъ. Его родной братъ, Асмоловъ, попалъ въ Особый Отдфлъ, какъ заключенный. Живой, всегда веселый, ко всфмъ внимательный и ласковый, арестанть Асмоловъ былъ любим- цемъ тюрьмы, которая цфнила въ немъ прирожденное благородство. Онъ всегда былъ чё мъ-нибудь занятъ, плелъ какя-то колечки, раздавалъ ихъ своимъ товарищамъ. Танцовалъ, пфлъ. Въ самыя тяжелыя минуты умфлъ поддержать, под- бодрить, даже примирить осужденныхъ со смертью. Онъ былъ большевикъ. Сестра такъ и не поняла, въ чемъ его обвиняла совфтская власть. Разъ сестра его спросила: — Неужели вашъ братъ не могъ похлопотать за васъ?... Молодой челов$къ вздрогнулъ, выпрямился и съ негодовашемъ сказалъ: — Сь братомъ у меня н$тъ ничего общаго. Оипъ палачъ. — Асмолова разстрфляли. Въ тюрьм$ говорили, что опъ умеръ героемъ. А вотъ другой комепдантъ — Авдохииъ, подъ власть котораго былъ отдаиъ централь- ный органъ Еевской инквизищи, такъ пазываемая В. Укр. Ч. Ц. — Авдохинъ былъ среднпго роста, толстый, приземистый, коренастый, почти атлетъ, съ болышой четырех- угольпой головой. У него было отекшее лицо, нависиия брови, спускаюпиясл на маленье, бЪгаюцщие глаза, не смотрвише на собесфдиика. Его глаза бфгали, бфгали, точно выиски- === СТРАНИЦА PDF 350 === вали. Сь невольной тревогой сл$дили арестованные за этими глазами. Вотъ, вотъ они остановятся и обожгутъ намфченную жертву. «Ангелъ Смерти», называли его заключенные, и жутко, холодно дЪлалось имъ при его приближен. Вс$ боялись Авдохина. Сестры старались не попадаться ему на пути. Никто не зналъ, какое нел$пое желан1е можетъ загор$ться въ темной головЪ этого чело- вЪка, пьянаго отъ власти и отъ крови. Удержу на него никакого не было. Авдохинъ всегда находился въ состоянй непрерывнаго жжестокаго и сладострастнаго возбужденя. Какъ и друге коменданты, Авдохинъ любилъь франтить. Каждый день онъ появлялся въ новомъ туалет, иногда въ матросскомъ, иногда въ штатскомъ. Онъ очень любилъ широк!е, удобные, англйск1е плащи, мягкя шляпы. Все на немъ было съ иголочки, новенькое. На короткихъ толстыхъ пальцахъ гор$ли драгоцфнные камни. Трость была украшена серебрянымъ набалдашникомъ. Авдохинъ быль и льяница, и кокаинистъ. Окруженный женщинами, нарядными, въ перьяхъ, съ браслетами и ц$почками, катался онъ по городу, устраивалъ вм$етЪ съ другими въ домахъ въ Липскомъ переулкЪ, гдЪ жили комиссары, буйныя празднества. Этого развратнаго, преступнаго матроса, для котораго въ мрЪ не было ничего свя- того, его товарищи коменданты считали даже добрымъ. На самомъ дБлЪ это былъ раз- бойникъ, пугачевецъ, въ которомъ стихное, зв$рское начало чудовищно переплеталось съ сощалистическимъ налетомъ. Ему было прАятно быть щедрымъ. Увидалъ, что у сани- тара нфтъ сапогь — вел$лъ дать. Товарищи не безъ гордости говорили: Мишка — онъ У насъ добрый. А Мишка въ ту же ночь опять разстр$ливалъ арестованныхъ. Каждый комендантъ, какъ и каждое отд$лене Ч. К., имЪ$лъ свою репутащю. Хуже всего считалось попасть въ Губ. Ч. К. Одно время тамъ былъ предс$дателемъ Соринъ, скрывавиий подъ этимъ русскимъ именемъ свою еврейскую фамилю. Евреевъ вообще было много въ Губ. Ч. К. Соринъ любиль хвастать тфмъ, что онъ будто-бы участвовалъ въ разстр$лЪ Госуда- рыни. Человфкъ онъ былъ безграничной наглости и цинизма. При немъ въ Губ. Ч. К. шли непрерывныя оргии. Кьъ Сорину ходила просить за арестованнаго отца молодая дЪвушка П. — Онъ вел$лъ ей придти въ страстную субботу вечеромъ. П. пришла съ подругой, такъ какъь одна боялась идти къ Сорину. Молодыхъ дёвушекъ провели въ залъ, откуда слышались звуки рояля: раздернули передъ ними занавЪсъ и онф увидфли Сорина, матросовъ и плясавшихъ передъ ними совершенно обзаженныхъь женщинъ. Въ такой обстановкБ пришлось молодой д$вушк$ вымаливать жизнь своему отцу. Отецъ ея остался живъ. Разстр$ловъ больше всего было произведено во В. Укр. Ч. К. и въ гаражф Губ. Ч. К. Отдфльно стояли Лукьяновская тюрьма и Концентрацонный Лагерь, гдЪ были свои порядки, свои властелины, свои событ1я и колебаня, которыя въ значительной степени отражали полозкенше на фронт. Хотя огромное большинство людей, попавшихъ въ тай- ники ЕЮКевскихъ чрезвычаекъ, не имЗло никакой связи съ Деникинской Армей, но это подозр$ше тяготЪло надъ вс$ми ними. Чмъ ближе подходили добровольцы, тфмъ больше труповъ ложнлось къ ногамъ номмунистическихь палачей. У. Жертвы. Никакихъ доказательствъ виновности имь не нужно было. Въ понф слдователи В. Укр. Ч. К. были очень заняты и взволнованы такъ называемымъ дЪломъ Солнцева, по которому было привлечено около 90 человЪкъ. Солнцевъ быль банковскй служацай. Челов$къ лЪть 30, веселый, забулдыга, любилъ выпивать и проводить время въ кабачкахъ. Возможно, что тамъ, въ пьяномъ видЪ, онъ неосторожно высказывалъ ту ненависть къ совфтской власти, которая таится въ душЪ у всБхъ, кому выпало несчастье жить подъ этимъ гнетомъ. 352 === СТРАНИЦА PDF 351 === Солнцева подслушали. Арестовали. ВмЪетЪ съ нимъ арестовали тЪхъ, у кого Солн- цевъ скилъ, его знакомыхъ, его случайныхъ собутыльниковъ. Такъ, былъ арестованъ, маленьюьй актеръ Устинсь, артистка ЧалЪева съ четынадцатилЪтней дочкой и рядъ другихъ лицъ. Ихъь всЪхъ обвиняли въ заговорЪ противъ совфтской власти, хотя къ этому не было никакихъ уликъ. Люди, знавнйе Солнцева, утверждаютъ, что никакого заговора не было. Но почему то сотрудники Ч. К. взялись за дЪло Солнцева съ особен- нымъ упорствомъ и свир$постью. Каждую ночь водили ихъ на длительные допросы. Каждую ночь мучили, били, истязали, грозили. Запирали въ подвалъ, гдБ лежали трупы убитыхъ. Устраивали прим$рные разстр$лы и не одинъ разъ, а нфсколько разъ. Устинскому, который никогда политикой не занимался, а былъ всецфло поглощенъ своими театральными заботами, говорили: — Назовите намъ такое-то число лицъ, сочувствующихъ Добрарм и и мы васъ от- пустимъ. — Онъ никого не называлъ. Его отводили на мфсто казни въ подвалъ, раздфвали, клали на полъ. Устинсый ждалъ смерти. Выстрфлъ дЪйствительно раздавался, но съ такимъ расчетомъ, чтобы пуля пролетБла близко, но мимо. Такъ близко, что по свид$- тельству сестры, вся кожа на рукахъ Устинскаго была обожжена. Такая стрЪльба повто- рялась много разъ. | Въ конц$ концовъ, Устинскаго застр$лили. Такимъ же мученьямъ подвергали Солнцева. Онъ быль человЪфкъ очень нервный. Его заставляли присутствовать при казняхъ, потомъ запирали въ подвалъ, посл$дняго эзивого среди неостывшихъ труповъ. Ночью, во время одного изъ допросовъ, Солнцевъ сошелъ съ ума. Тогда коммунисты- слфдователи вызвали арестованнаго доктора психлатра Киричевскаго и поиказали ему осмотрЪть больного. Онъ осмотрЪлъ. «Что съ нимъ?» спросили красные. — Онъ сошелъ съ ума — отвфтилъ докторъ. «А почему? Можете объяснить причины?» — Докторъ, который самъ жилъ подъ угрозой пытки и казни, съ изумленьемъ посмотр$лъ па сл$дователей-палачей. — Почему? Вы, вфроятно, это пучше знаете, чфмъ я. — Сумасшедний Солнцевъ еще н$которое время прожилъ въ Ч. К. Онъ помфщался въ тБсной душной комнаткЪ, гд$ на сплошныхъ нарахъ лежало 35—40 заключенныхъ. Каждый вечеръ прислушивались они къ шагамъ, каиздый вечеръ говорили они о смерти и ждали ея. приближеня. Вс они были полубезумны. Но Солнцевъ проявилъ свое безуме явно и буйно. Ему казалось, что его увозятъ на кораблЪ. Онъ бросался на стфпу. Вопилъ. Умолялъ. По настоян!ю сестры Солнцева перевели въ больницу Лукьяновской тюрьмы. Оттуда его, сумасшедшаго, вывели на разстрфлъ. Большинство его мнимыхъ сообщниковъ тоизе было разстрфляно. Уенщииъ, обви- няемыхъ по его дЪлу, избитыхъ и истерзанныхъ, выпустили. Другое такое же темное, мучительно запутаиное застращиваиьемь и пытками дЪло было такъ называемое дёло Крылова-Чериявскаго. Это былъ офицеръ. Его обтиияли въ сношен!и съ Деиикипымъ; били, истязали, устраивали примфрпый разстрлъ. Былъ слухъ, что доведенный до сумасшествия, Крыловъ будто-бы даже иазывалъ имена своихъ сообщииковъ, быть можетъ, мнимыхъ. Въ концБ мая сестра увидала, какъ во дворъ Лукьяновской тюрьмы подъБхали дна грузовыхъ автомобиля съ большимъ количествомъ караульныхъ. Изъ тюрьмы вызвали арестантовъ по списку. , Среди нихъ была 23-лФтияя жена офицера, Нина Шаповаленко, съ мужемъ. Молодая, хруикая, стройная опа шла гордая и песдающаяся. Мужтъ волиовалел больше, чфмъ она. Она отъ него не отходила. СестрЪ сказала: «Сестра, я зпаю, куда я иду. Это весе дФло одного мерзавцаь. 23 Архивъ УГ. 323 === СТРАНИЦА PDF 352 === 3 И показала на Крылова-Чернявскаго. Его тоже вели вмфет$ съ ними. Онъ былъ въ больничномъ халатЪ, жаль, явно психически больной. Комиссары относились къ нему съ презрЪньемъ. ВмЪет$ съ караульными явилось два матроса. Одинъ изъ нихъ франтоватый и важный спросилъ: — Ну что, сестра, какъ они себя чувествуютъ? Какъ настроен1е? Ей почудилось въ его голосЪ какое-то сострадан!е. Только позже узнала она, что это и есть знаменитый палачъ Авдохинъ, которому поручено было это очередное уб!йство. Между прочимъ въ списк$ осужденныхъ значился Дружининъ Николай. Такого въ тюрьмЪ не было. Кьъ несчастью тюремная администращя сказала: — Николая н$тъ, но есть СергБй Дружининъ. — На слБдуюлий день прислали за Сергфемъ и его разстр$ляли. Сестры и вообще посторонше рЪ$дко бывали свидфтелями разстр$ловъ, которые производились чаще всего вечеромъ въ подвалахъ, въ сараяхъ, въ закрытыхъ помфще- шяхъ. Но сестры часто слышали, какъ раздаются выстр$лы ни были постоянными сви- дЪътельницами того, какъ увозятъ и уводятъ заключенныхъ на казнь. А бывало, что и уносили. Былъ заключенъ во В. Укр. Ч. НК. присяжный повЪ$ренный В. А. Жолткевичъ, чело- вЪкъ еще молодой, женатый, имЪвний троихъ дфтей. Въ К1евЪ его вс знали, какъ та- лантливаго и хорошаго человЪка. Арестовали его за то, что онъ велъ дБла своего род- ственника Ф!алковскаго, который прятался отъ Ч. В. Повидимому, на Жолткевича былъ золъ кто-то въ комиссарлатЪ юстищи. . Черезъ три дня поел ареста Жолткевичъ сказалъ: — Я знаю, я приговоренъ. — Онъ просилъ передать жен$ его кольцо, его посл5днюю волю и сталъ ждать смерти. На допросахъ онъ велъ себя съ большимъ достоинствомъ и не скрывалъ своихъ убЪ- жденй. Его спрашивали — признаеть ли онъ совфтекую власть, п недовольные его отвфтомъ, говорили: — Все равно, мы васъ должны уничтожить, такъ какъ вы вредный элементъ. — Колткевича посылали на работу. Работы по устройству второго Концентрацоннаго лагеря происходили на берегу Днфпра. БЪгая въ воду и затфмъ по солнцу, онъ такъ обжегъ ноги, что его пришлось положить въ лазаретъь при Концентращюонномъ лагерЪ. Оттуда въ одинъ прекрасный депь его увели въ В. У. Ч. К., якобы для допроса. Вечеромъ въ обычный часъ сестра обходила В. У. Ч. К., разговаривала съ заключенными и вдругъ увидала, что у ннхъ м$няются лица. Одинъ изъ нихъ поблфдн$лъ, закрыль лицо руками и хватился за косякъ. — Что съ вами? — Заключенный молча показалъ на окно. Сестра увидала, что черезъ дворъ, къ тому м$сту, гдЪ бывали разстр$лы, несли на рукахъ Жолткевича. «Это было ужасно», — вспоминая, содрогнулась сестра. — Но вЪдь вы каждый день видфли, какъ вели на разстрЪлъ? — «Да, вид$ла. И это было страшно. Но безконечно было страшнфе смотрЪть, какъ | приговореннаго больного несли па казнь. Когда онъ самъ идетъ, и то страшно. Но понимаете — больного? Это ужасно ...» Однано и непрерывное истреблен1е здоровыхъ, сильныхъ, молодыхъ было не менфе ужасно. Какъ-то въ понф — это былъ кровавый м$сяцъ, — привезли въ Концентрацюнный Лагерь большую парт!ю въ 47 челов$къ. Н%Ъкоторые изъ нихъ, въ особенности 2 офицера, Спегуровсый и Филипченко, дЪтски радовались, что попали въ лагерь. Болтали, см$- ялись, пфли. Тогда считалось, что въ лагерЪ не казнятъ. Были они оба очень славные. Да и вся пратя была какъ на подборъ интеллигентная, удивительно симпатичная. У сестеръ, глядя на нихъ, сжималось сердце. Он уже знали, что имеино все свЪтлое, духовное, безжалостно истребляется коммупистами. 354 === СТРАНИЦА PDF 353 === А коменданты не скрывали, что это обреченные. Авдохинъ сразу сказалъ: — Ну, изъ этихъ мало кто живъ останется. — Почему-то для этой парт!и сдфлали исключене. Ихъ разстрЬляли днемъ. Происходило это такъ. Офицеровъ вызывали въ контору. Приказывали раздЬться и въ одномъ нижнемъ бЪльЪ отправляли ихъ за кухлю. Тамъ, по очереди, разстрЪли- вали. Часть команды отказалась убивать, ушла. Тогда солдатъ стали поить водкой. Это всегда дЪлалось съ новичками, не привыкшими къ палачеству. Пьяные опи плохо стр$ляли. Имъ помогалъ Тереховъ и три солдата, еврей, полякъ и бравый руссвый гвар- деецъ. Нъ вечеру стали ссориться изъ-за добычи, оставшейся отъ убитыхъ. Въ этой парти! были убиты сенаторъ Эссенъ и инженеръ Паукеръ. Эссенъ очень хорошо плелъ туфли изъ веревокъ. Комендантъ утромъ разрЪшилъ принять отъ его жены для передачи Эссену матералъ для его работы. А днемъ его убили. Но женЪ сказали, что ея мужъ увезенъ въ Москву, хотя сестра вид$ла, какъ караульные дЪлили его вещи, что всегда происходило послЪ казнп. Каждый день тюремной жизни былъ полонъ страшныхъ и омерзительныхъ подроб- ностей. Трудно сказать, когда сотрудники Ч. К. были отвратительн$е: тогда-ли, когда, пьяные и безпутные, они вели себя съ откровенной разгульной свирфпостью лЪсныхъ разбойниковъ, какъ Авдохинъ или Сорокинъ, или когда они пытались возвести свою кровавую работу въ какую-то чудовищную систему. Посл$днее произошло въ Концентращонномъ лагерЪ; онъ былъ устроенъ въ началЪ 1юня въ пустовавшей старой военно-пересыльной тюрьм%. Въ ней было 9 камеръ и одна одиночная, въ общемъ разсчитанныя на 200 челов$къ. Большевики рФшили, что въ тюрьм$ должно помфищаться 1500. Когда они что-нибудь рЪшали, то не признавали никакихъ возражений, никакихъ препятствй, ни съ чЪмъ не считались. Въ тюрьму, ставшую лагеремъ, стали свозить заложниковъ и людей, приговорениыхъ къ общественнымъ работамъ. Обыкновенно приговаривали ихъ до конца гражданской войны. Составъ ихъ былъ см5шанный. Были спекулянты, люди не уплативиие коптри- бущи, контръ-револющюнеры, совфтсве служаце. ИзрЪдка попадались приговоренные трибуналомъ, чаще всего изъ сотрудниковъ Ч. К. Попадались и подел$детвенные. Помощникомъ Коменданта былъ въ лагерЪ племянникъ Лациса, молодой латышъ, Иванъ Ивановичъ Парапутцъ. Тотъ самый, который щеголялъ въ шинели убитаго имъ генерала. Въ немъ была и наглость, и жестокость, но была и своеобразная дисциплина, даже честность. Пока арестованные были живы, Иванъ Ивановичъ не кралъ отъ нихъ ни $ды, ни денегъ, ни вещей. А когда убъетъ кого-нибудь, тогда забираетъ себЪ добро убитаго, какъ добычу, уже съ сознанемъ, что это заработано. Этотъ латышъ любилъ хорошая вещи, въ особенности ковры. Въ его кабинстЪ стояла отоманка, покрытая чудеснымъ восточнымъ ковромъ. Другимъ помощннкомъ Коменданта былъ молодой матросъ Тарасенко. Это былъ хорошенькй милый мальчикъ, не грубый, скорфе внимательный. Онъ какъ будто даже входилъь и въ положеше арестованныхъ, оказывалъ имъ нЪкоторое сиисхо- жден!е. Тарасенко любилъ разсказывать о томъ, какъ онъ расправлялся въ Севастопол® съ морскими офицерами, а въ Екатеринославской губернии съ Добровольцами. Его раз- сказы дышали жестокостью. Это былъ правовфрный коммупистъ, и друге сотрудники Ч. К. относились къ нему съ болынимъ уважешемъ. Третьимъ помощникомъ былъ еврей Глейзеръ. Велтъ онъ себя на словахъ нагло, на ДЪлЛЪ былъ не хуже другихъ, но было въ немъ что-то тяжелое, недоброе. Съ сестрой ста- рался держать себя запросто, но предупредилъ, что если она будетъ миого разгопвари- вать, ей будетъ плохо. Это Глейзеръ, пебрежио, полушутя, говорилъ, что сестеръ увезутъ въ Москву. Такая была привычка у коммисаровъ, скажутъ что-нибудь жестокое, за- пугивающее и смотрятъ въ глаза, любуются впечатлЬшемъ. Комендантомъ въ лагерЪ былъ Сорокинъ. Его прошлаго, какъ и прошлаго другихъ сотрудииковъ, никто не зналъ. Говорили, что оиъ бывший царе городовой. Это былъ человЪфкъ пеотесаипый, некультурпый, малограмотный, грубый, по фраптоватый. о3* 355 === СТРАНИЦА PDF 354 === . Заключенныхъ, которые были въ полной и безконтрольной его власти, иначе не называлъь какъ: о — Фокусники и фокусницы. — Собственноручно онъ разстрЪливалъ довольно рФдко, объясняя это т$мъ, что ужь довольно онъ въ своей жизни настрЪлялся. Но порой и Сорокинъ припималъ участе въ разстр$лахъ. Въ полЪ Ч. К. были переполнены и палачи особенно свириствовали. Разъ привезли въ Концентрацонный лагерь партйо арестованныхъ. За недостаткомъ м$ета ихъ заперли въ сара. Ночью двое бЪжали. ВсЪ замерли. Ждали расправы. Послали за Лацисомъ. Днемъ пр!Бхалъ автомобиль. Изъ него вывели женщину, старика и молодого чело- вЪфка. Ихъ заперли въ темномъ чуланчикЪ, в$рнЪе въ шкафу. Это были Стасюкъ и его дочь Биманъ съ своимъ мужемъ, офицеромъ. Въ нимъ приставили особый караулъ. Сестра снесла къ нимъ въ шкапъ обЪдъ и убфдилась, что они сильно избиты. Было ясно, что готовится разстрЪлъ. Къ ночи н$сколькихъ арестованныхъ послали вырыть могилу, туть же въ оград тюремнаго двора, за кухней. Никто не зналъ кому суждено лечь въ эту могилу. Мрачное возбуждене царило во всемъ лагерЪ. Сестра осталась ночевать. Ночью на автомобил пр!Бхали СорокинЪ п помощиикъ Коменданта. Шо всей тюрьмВ раздавались ихъ голоса, властные и пьяные. Слышно было, какъ вывели заключенныхъ, какъ караульнымъ было приказано вести ихъ за кухню, туда, гд$ рылись могилы. Потомъ раздалась стр$льба. Коменданты вообще стрЗляли м$тко. Въ ту ночь они были слишкомъ пьяны. По- слышались безпорядочные выстр$лы, стоны, крики, Опять выстр$лы. Опять стоны. Къ утру вс$ заключенные, которые отчетливо слышали крики и стр$льбу, были какъ сумасшедиие. А на сл$дуюций день Сорокинъ, не безъ сентиментальности, говорилъ: — Пора мн$ къ себЪ въ деревню, къ АннушкЪ. Усталъ ужъ я. — Въ ожидан!и Аннушки онъ развлекался попойками и орг1ями. Для кокаина, по сло- вамъ сестеръ, Сорокинъ былъ недостаточно культуренъ. Кокаиномъ увлекался тотъ своеобразный правящ!И классъ, та буржуаз!я, которую выд$лили изъ своей среды боль- шевики. Ее такъ и опред$ляли, какъ «кокаинистнческую интеллигенцию». Сорокинъ принадлежалъ къ числу большевиковъ, питавшихъ къ медицинВ большое, но крайне своеобразное уваженше. На помощь сестрЪ былъ данъ санитаръ изъ числа заключенныхъ, причемъ сестру заставили дать подписку, что если санитаръ убфжитъ, она будетъ разстрфляна. Женщина-врачъ, лЪчившая заключенныхъ, пользовалась со стороны Сорокина н$которымъ почтенемъ, но все-таки Сорокинъ самъ присутствовалъ при медицинскомъ осмотрЪ и самъ выслушивалъ больныхъ. Этотъ невфжественный человЪкъ, выражавиийся запутаннымъ, темнымъ языкомъ, состоявшимъ изъ смЪ5си пностранныхъ словъ, сощалистическаго жаргона и простонарод- ныхъ выражен, хвастливо говорилъ: — Я эти вс дла не хуже васъ понимаю. Самъ всякую медицину знаю. Фельд- шеромъ былъ. — Онъ наклонялся, чтобы послушать сердце, прикладывалъ ухо къ правой сторонё | груди и приказывалъ больному: — Дышите. — ЗатЪмъ давалъ свое медпцинекое заключеше, которое обыкновенно повторяло за- ключен1е врача. Сорокинъ хотфлъ вмЪстЪ съ докторшей производить и спецальные осмотры аресто- ванныхъ женщинъ. Какимъ-то чудомъ ей удалось его отъ этого отговорить. === СТРАНИЦА PDF 355 === У\1. Каторжникни. Вообще хворать въ Ч. К. пе полагалось. БолЪзнь не давала правъ на снисхождене. `Съ больными не церемонились. Въ лучшемъ случаЪ клали въ тюремную больницу или въ околотокъ, что было огром- нымъ облегченемъ, передышкой на страдномъ пути. Это счастье доставалось немногимъ и не надолго. Между прочимъ. евреи жаловались на Сорокина за то, что евреи пикогда не попадались въ околотокъ. Это конечно было случайностью, но опи были правы, об- виняя его въ юдофобствЪ. Сорокинъ и Лацисъ дЪйствительно не любили евреевъ. Лацису приписывали такую фразу: — Среди евреевъ 95 проц. жидовъ. Остальные евреи. Но эти 5 проц. для совЪтекой власти необходимы. Чаще всего больныхъ оставляли въ камерахъ, въ общихъ условяхъ и продолжали посылать на тяжелыя работы. Угаровъ — одинъ изъ самыхъ систематично-свир$пыхъ комендантовъ, говорилъ въ присутствии! больныхъ арестантовъ: . — Признаю больными только тЪхъ, кто боленъ тифомъ или холерой. У насъ больше- виковъ такой принцнииъ, если не годенъ къ работЪ, разстрЪлять. Это не богад$льня. — Особенно тяжело было хворымъ интеллигентнымъ женщинамъ, не привыкиимъ къ физическому труду. Ихъ посылали на самую тяжелую п грязную работу. Убирать ка- зармы, мыть полы, чистить уборныя. Но когда на уличной облав$ случайно забрали проститутокъ, то этихъ молодыхъ, здоровыхъ дфвушекъ сразу освободили отъ принуди- тельныхъ работъ. ОнЪ пользовались всЪми льготами п образовали въ тюрьмЪ своеобраз- ную аристократ!ю, опнравшуюся на покровительство Коменданта. Собственно работа не пугала заключенныхъ. Напротивъ, если она была посильной, они охотно записывались на нее, чтобы освободиться отъ убйственной мопотонпости тюрьмы. Инженеры, сидфвие въ Концентрацюнномъ лагерф, сами устроили тамъ водо- проводъ и канализащю. Пофздку съ бочкой за водой арестанты считали какъ-бы при- вилегей, и старикъ адвокатъ радовался какъ ребенокъ, когда ему разр шили взять бочку, впречься въ нее вмЪсто лошади и выБхать за тюремную ограду за водой. Особенно зздали заключенные попасть па постоянпую работу па заводы. Жизнь тамъ была легче, такъ какъ не было непрестаннаго коммунистическаго издфвательства. На одииъ изъ заводовъ (Южно-русск!!) попали главнымъ образомъ евреи. Говорили, что за хороция деньги, дапныя комепданту, можно всегда туда попасть. Работать тамъ пе приходилось. Былъ только одинъ караульный. Можно было даже при удач сбЪфгать домой п опять вернуться. На завод Гретера было тяжелЪе. Туда были отправлены поляки, заложники, привезенные изъ Одессы. Ихъ всего было перевезено 3% мущинъ и 9 женщинъ, но на заводъ отправийн только мущинъ. ЯУдепы просились съ ними, ио имъ отказали съ издфвательствомь, съ циничными разговорами. Па тотъ же заводъ по- пали арестованные въ К1евЪ польсве студенты и курсиетки, которыхъ заставляли ис- полнять всяня домашн1я работы. На заводЪф Гретера было сще 17 человЪкъ харьковскихъ крестьянъ изъ села Бого- духово. Никто не зналъ почему они попали въ заложники. Были среди нихъ и зажи- точные, и бфдные. Младшему было 57 лфтъ, старшему 82 года. Когда красная армя отступала, она увела этихъ крестьянъ съ собой, пачала таскать изъ тюрьмы ит тюрьму, мозкетъ быть, и сейчасъ еще таскаетъ. На работу посылали ипогда отдфльшыми партями. Арестованиме Ч. К. иителли- гепты строили между прочимъ второй Концептрацюнпый лагерь, который большевики не успфли открыть. Т%Ъ ие арестанты разгружали арсеналъ дли эвакуациг. Это была тяжелая работа, такъ какъ опа продолжалась диемъ и ночью. Но ие столько трудность работы, сколько т издфвательства, которыми опа сопровождалась, тяготили арестован- пыхъ. Какъ-то разъ сестра встрфтила партйо арестованныхъ, которыхъ вели па работу. 357 === СТРАНИЦА PDF 356 === Она была рада за нихъ, зная, какъ они это любятъ. Вечеромъ, обходя тюрьму, она ска- зала имъ: ‚ — Ну, что работали? Освфжилиеь? — й И увидала глаза, полные тоски: | — ВЪдь мы могилы рыли. Можетъ быть, для себя, — отвЪтили они ей. Въ конц$ мая, когда разстр$лы шли непоерывно, къ сестрЪ, раздававшей обЪдь, у подошли, какъ всегда, старосты изъ камеръ. Среди нихъ были БЪлиницынъ, Щербакъ; князь Шаховской. Сестру поразило, что отъ нихъ пахнетъ трупнымъ запахомъ. Ока- залось, что ихъ посылали вымыть и убрать погреба, гдЪ разстр$ливали арестованныхъ. Тамъ на полу скопилось слишкомъ много крови. Стояла л$тная пора. Кровь разложи- лась, началось зловон1е. Комиссары отправили самихъ заключенныхъ привести въ порядокъ мЪсто казни. Кто знаетъ, можетъ быть, они же были намфчены, какъ ся$дующия | жертвы. \. Посылка на работы не гарантировала отъ разстрфла. ВЪдь не было никакихъ опре- дЪленныхъ категор!й ни для преступления, ни для наказания. Каждый моментъ распален- ная фантаззя тюремщиковъ могла изобрсти новыя изд$вательства и повыя мученя. Несмотря па всю грубость Сорокина, при немъ въ Концентрацюнномъ ЛагерЪ за- ключеннымъ жилось почти сносно. Это не понравилось. Начались на него доносы. Сорокина обвиняли въ томъ, что онъ со своей снисходительностью распустилъ тюрьму. И вотъ налетЪлъ на лагерь новый комендантъ, Угаровъ. Онъ былъ тоже русск, какъ и СорокинЪъ, но совершенно другого типа. Бывний портной, Угаровъ, од$вался изысканно, всегда былъ въ черномъ. У него было довольно интеллигентное ‘лицо съ большими, чер- ными, жесткими глазами, которые кололи при встр$чЪ. У этого человЪка была соб- ственная опред$ленная тюремная система. Онъ проводилъ ее безпощадно и свир$по. Въ МевЪ въ ночь съ 17 на 18 1юля была произведена колоссальная облава, во время которой было арестовано около 700 человЪкъ. ВсЪ казематы Ч. К. сразу оказались переполненными. Въ лагерЪ собралось до 700 челов$къ. Угаровъ потребовалъ пере- вода въ лагерь всЪхъ работавшихъ на заводахъ. ВсБхъ заключенныхъ согнали толпой во дворъ. `Никто не понималъ, въ чемъ дЪло, и по привычкЪ ждали самаго страшнаго. Угаровъ началъ съ распред$лен1я всЪхъ заключенныхъ по категор1ямъ: 4) Приговоренные, 2) заложники, 3) общественныя работы, 4} подслЪдственные, 5) до конца гражданской войны. Весь день съ утра до вечера и часть ночи, по перекличкЪ вызывали заключенныхъ и тутъ же, среди суеты и торопливости наскоро, портной Угаровъ р$шалъ вопросъ о жизни нли смерти людей, о дБятельности которыхъ опъ даже не имЪлъ понямя. Ему была дана полная власть. Ни доказательствъ, ни слЪдетв:я, ни возможности защищаться у заключенныхъ не было. Надъ ними царилъ единоличный безграничный произволъ, напоминавии священную волю древняго восточнаго владыки, когда мимо трона побБди- теля проводили заключенныхъ имъ въ плфнъ враговъ. Угарову помогали его жена и Глейзеръ съ женой. Въ одинъ день они распредЪлили, вфрн$е осудили, 700 человЪкъ и утромъ уже отправили въ Москву первую парт!ю заложниковъ. Еще наканунЪ никто изъ запожниковъ не зналъ, что придется Бхать. У многихъ изъ нихъ не было вещей, не было денегъ. Они даже не простились съ родными, не дали имъ знать о своемъ отъЪздЪ. ` Смятеше царило среди заключенныхъ. Это была сумасшедшая ночь. Но какое было до этого дЪло Угарову. Онъ проводилъ свою снстему, которая должна была укрЗпить совЪтскЙ строй. Прн его предшественник Сорокииф былъ полный безпорядокъ въ тюремныхъ бумагахъ. Теперь бумаги пришли въ порядокъ, за то жизнь стала невыно- симой. Сортируя арестованныхъ, Угаровъ въ камеру, предназначенную на 30 челов къ, сакалъ — 120. Нельзя было ни лечь, ни протянуться. Не хватало воздуха для дыханя, заключенные буквально задыхались. Поздно вечеромъ, часовъ въ 11, караульный начальникъ вызваль въ одну изъ камеръ сестру. Арестованный, молодой полякъ изъ Виняицы, съ больнымъ сердцемъ, лежалъ въ глубокомъ обморокЪ. Жара была лЪтияя, юльская. Окна въ камер% не открывались. 358 === СТРАНИЦА PDF 357 === Маленькая форточка почти не пропускала воздуха. Было необходимо, какъ можно скорфе перенести больного въ другое помфщен!е. Сестра вышла на дворъ и обратилась къ Угарову: — Товарищь Угаровъ, разрфшите мнф перенести больного въ околотокъ? — Угаровъ повернулся къ ней и р$зкимъ, хриплымъ голосомъ крикнулъ: — Если Вы скажете еще хоть одно слово, я Васъ разстрЪляю. Вы не смфете вмфши- ваться въ мои приказы. — «Но в$дь меня вызвалъ начальникъ караула. Я не одна вошла». — Я васъ сейчасъ поставлю къ стБнкЪ. — Онъ выхватилъ револьверъ п выстрфлилъ надъ головой сестры. На заключенныхъ эта сцена произвела удручающее впечатлЪн!е. Если такъ начали обращаться съ сестрой, которая раньше пользовалась уваженемъ даже тюремщиковъ, то какая же участь экдетъ самихъ занлюченныхъ? А тутъ еще впервые за все время существован1я Концентращюннаго лагеря устано- вили разрядъ смертниковъ. Раньше у каждаго заключеннаго оставалась искра надежды. Теперь первой категор!и приходилось эидать только одного — исполнешя приговора. 31 юля, послЪ взямя Кременчуга, въ Концентрацонный лагерь было привезено 17 военныхъУ захваченныхъ на улицахъ Нременчуга. За что ихъ взяли, ни одинъ изъ нихъ не зналъ. Имъ говорили: «Вы заложники, потому что вы враги совфтской власти». Четыре дня считались они подслфдственными, но никто ихъ не допрашивалъ. 3-го августа Угаровъ взглянулъ на нихъ и распорядился: — Этихь въ первую натегор1ю. Каждый изъ нихъ намъ важенъ. — Онъ приказалъ, чтобы часовой не отходилъ отъ нихъ. Эти люди десять дней непре- станно ждали разстр$ла. Но даже въ эти страшные дни, какъ дфти, радовались они каждой мелочи. Когда сестра приносила имъ маленькую поршю молочной каши ина канздаго — это была уже радость на полъ дня. Неожиданно появилась комисс1я Мануильскаго. Одиому изъ кременчугскихъ за- ложниковъ удалось пробраться къ нему съ заявленемъ отъ всей группы. Мануильсый ихъ выслушалъ, обЪщалъ допросить. У приговоренныхъ появилась надежда на болфе милосердный исходъ. На сл$дуюций день отношен1е къ нимъ измфнилось. Имъ было объявлено, что они будутъ отправлены въ Москву для заиятн высшихъ командиыхъ должностей. 7-го августа они были вывезены подъ строжайшимъ карауломъ, прислан- нымъ изъ контръ-развЪдки 12-ой арми!. Сестра спросила: — Куда вы ихъ везете? Караульный начальникъ отвфтимъ: «Такихъ мерзавцевъ у насъ еще ц$лая партйя». Одна изъ сестеръ проводила ихъ до вокзала. Офицеровъ усалили въ теплушку и дЪй- ствительно куда-то повезли. Куда, гдЪ они, иикто не знаетъ. Угаровъ ввелъ въ Концентрац!онномъ плагерЪ безпощадиую каторжную систему. ВсЪхъ заключенныхъ заперли по камерамъ, гдЪ помфстили народу втрое больше, чфмъ камеры могли вместить. Это было лЪтомъ. Стояла 1юльская жара. Въ камер было мучительно душно. Но даже въ уборную разрфшалось выходить ие иначе, какъ съ кара- ульнымъ. Заключенныхь было нЪфекольно соть человфиъ, караульныхъ н$сколько десятковъ. ИШмъ надофло, да они просто не усп$вали провожать арестоваипыхъ. Безъ воздуха, въ грязи, лишенные возможности удовлетворять самыя необходимыя физическая потребности, заключенные стали биться въ камерахъ, канъ эвфри въ клёткахъ. Три дия стонъ стоялъ въ тюрьмЪ. Кьъ счастью см$фнился караулъ. Пришли кубанцы, которые пе пожелали исполнять приказа коменданта. Опять стали выпускать во дворъ, гдЪ по крайней мфр% грудь могла дышать. Но какъ только раздавался стукъ Угаровскаго автомобиля, дворъ еразу пуст®лъ. ВсЪ разбЪфгались по мЪстамъ. Камеры запирались водворялась мертвая тишина, точно все вымирало кругомъ. Никто не попадался ему ина глаза, никто пи о чемъ его не про- силъ. Опъ внушалъ папичесый страхъ ие только заклюп-инымъ, но и на- чальству. | $59 === СТРАНИЦА PDF 358 === к — Онъ и насъ можетъ разстрЪлять, — говорили сотрудники Ч. В. Портной Угаровъ, наводивний терроръ даже на своихъ коммунистовъ, торопился отправкой заложниковъ. . УП. Заложники. Съ первыхъ дней захвата власти, большевики ввели систему залозжничества, возста- новляя этимъ древюй инетнтутъ, казалось бы, давно отвергнутый современной моралью и современнымъ правосознанемъ. Это одинъ изъ многихъ воппощихъ парадоксовъ ком- мунистической идеологии, гдЪ гордость своей прогрессивностью спокойно уживается съ пещерной дикостью и злобой. Изъ веБхъ преступлен!, которыя творятся русскими коммунистами, система залож- ничества является едва-ли не самымъ грубымъ надругательствомъ надъ правомъ, спра- ведливостью, надъ человф ческой личностью. Простая и неоспоримая мысль, что за преступлен!е долженъ отвЪчать тотъ, кто его совершилъ, кто къ нему причастенъ, превращается въ извращенную круговую поруку. Причемъ. даже нзтъ необходимости доказывать наличность преступлен1я. Совершенно достаточно принадлежности къ професеи, къ классу, къ семьЪ. Жена, мать, дочь офицера бросаются въ тюрьму, разстр5ливаются. Иногда это происходитъ потому, что офицеръ исчезъ. Есть подозрЪн!е, что онъ перешелъ къ бЪлымъ. Иногда офицеръ уже давно убитъ, а родныхъ все-таки берутъ въ плЪнъ, потому что весь офицерсый классъ держится подъ подозр$н1емъ. Берутъ въ заложники священниковъ. Самого патр1арха Тихона держатъ въ плБну въ КремлЪ, какъ одного изъ самыхъ важныхъ заложниковъ. Шо всей совЪтской Росси разбросаны таке Концентрац1онные лагери, гдБ десятки тысячъ людей медленно умираютъ отъ холода, гопода и горя. Каждый разъ, когда бБлыя войска наступаютъ, красныя, уходя, уводятъ за собой гражданскахъ плЪн- ныхъ. Политически это дфлается для усилен1я террора. Практически большевики смо- трятъ на заложниковъ, какъ на военную добычу, которую можно при случаЪ обмБнять на деньги или на арестованныхъ большевиковъ. Если обм$нъ не удается, заложниковъ убиваютъ. Когда въ ЕЧевЪ большевики увидали, что силы Деникина тфенятъ красныхъ, на- чалась отправка заложниковъ. Первую парт1ю Угаровъ набралъ по своему усмотрЪнию. Никто не зналъ и не понималъ, по какимъ признакамъ ставилъ онъ свой жестовй при- говоръ: «Вторая категор1я». Смертельная тоска охватила заложнниковъ. Въ ЁКевЪ за стЪнами тюрьмы были у нихъ родные и близне. Сохранялась связь съ жизнью, теплилась надежда. Наконецъ, они знали, что Добровольцы подходятъ. Тамъ на сфверЪ, превращенномъ волею ком- мунистовъ въ царство голода и деспотизма, ждали плЪнннковъ новыя издфвательства, повыя страданля. Имъ не дали даже проститься съ близкими. Вечеромъ состоялся при- говоръ, а утромъ ихъ отправили на пароходъ, окружили стражей, которая стр$ляла въ цаждаго, кто пытался подойти, и отправили дальше. Всего въ первой парти! заложниковъ было отправлено 133 челов$ка. Большинство было безъ средствъ. Это была мелкая трудовая интеллигенця. Много учащейся моло- р дежн. Офицеры. Поляки изъ Одессы. Двадцать евреевъ. Туда же попали несчастные | Богодуховске мужики. Ихъ тоже револющюнная воля Угарова обрекла на горькую участь заложниковъ, хотя врядъ-ли 83-хъ-лЪтн!й харьковск!й крестьянинъ могъ быть выгоднымъ объектомъ обмЪна. Позже было отправлено еще двЪ парт заложниковъ. Во второй было 27 человЪкъ, главнымъ образомъ богатыхъ людей, крупныхъ помфщиковъ. Были поляки, руссне. Одинъ еврей. Среди нихъ былъ извзстный въ К1евЪ ксендзъ Шафранск!й и секретарь германскаго консула въ ОдессЪ Паласъ. Ихъ тоже собрали въ дорогу такъ быстро, что съ трудомъ удалось оповЪстить родныхъ, достать необходимыя въ дорогу вещи, пригото- вить на 10 дней пищу, какъ было приказано комендантомъ. 360 === СТРАНИЦА PDF 359 === Наконецьъ, въ третьей парт1й увезли послЪднихъ 30 человЪкъ. Туть были инженеры, нъ которымъ относились болЪе бережливо, такъ какъ они были нужны, какъ спещалисты. Щадили также и заложниковъ н$мцевъ, которыхъ разсчитывали обмфнять на Радека. Въ этой же послБдней парти: было нЪсколько банковскихъ дЪятелей. Туть былъ фран- цузъ Камперъ, студентъ-медикъ, захваченный большевиками подъ Одессой. Французская коммунистическая ячейка, дЪйствовавшая въ ЮевЪ, добивалась разстрБла Кампера, какъ буржуя. Но его только увезли въ Москву. Среди этихъ людей очутился и 16-лЪтн1й мальчикъ Львовъ. Это была послфдняя парт1я. Она была отправлена на пароход% въ субботу вечеромъ, а въ воскресенье утромъ въ Еевъ входили Добровольцы. ПослЪ отправки первой, самой большой и самой пестрой по составу партит заложк- никовъ, въ Е!евЪ, оглушенномъ, запуганномъ, безмолвномъ, все-таки начался какой-то протестъ. Такъ какъ газетъ, кромЪ совфтскихъ, не было, собран! также, то ато дЪлалось получастными путями. Въ городЪ придавали большое значене волнен1ю въ еврейскихъ кругахъ, которые будто-бы имфли извфстное вл1янйе на комиссаровъ. Быть можетъ, проенулось у совЪтской власти сознан1е, что удержаться на одномъ террорЪ нельзя. Во всякомъ случа$ въ связи съ этимъ была назначена особая комисая. Во главф ея быль Мануильскй. Это видный большевикъ, челов$къ интеллигентный, совсБмъ другого склада, чБмъ Авдохинъ или Сорокинъ. ДФятельнымъ членомъ комисс!и Мануильскаго былъ другой старый революцонеръ, журналистъ, Феликсь Конъ. Поль- сый еврей, онъ провелъ много лФть въ тюрьм$ и Сибири. Какъ тогда говорили, постра- далъ за свободу. Это не помБшало ему на старости лФтъ поддерживать кровавую тиран!1ю совфтекой власти. Хотя самъ Конъ не большевикъ, а только с.-д. интернащоналистъ. Эти два сощалиста, люди несомнфнно образованные, а слЪдовательно и до копца отвфтетвенные за свои поступки, поставили себЪ великодушную задачу — смягчить ужасы коммунистической инквизищи. Мануильск!Й даже неосторожно обфщалъ пересмотрЪть всЪ дЪла Чрезвычайки, хотя, въ Центральномъ учрежден!и въ В. Укр. Ч. К. онъ ни разу не побывалъ. Да его тамъ и не послушались-бы. Сколько-нибудь серьезныхъ контръ-револющонныхъ дЪлъ Мануильск! пе касался. Приказы его часто не исполнялись. Но такъ измучены, такъ истерзаны были несчастные, попавше въ Ч. К., что они бросились навстр$чу Мануильскому, смотрЪли на него, какъ на избавителя, жаждали его пр1$зда. Для заключенныхъ былъ праздникъ, когда къ лагерю подъБзжаль автомобиль Манунльскаго и Кона, которые вели себя благожела- тельно и милостиво, не обнаруживая ни малЪйшихь признаковъ не то что стыда, а хотя бы неловкости за свое идейное соучасте въ преступлен1яхъ товарищей, работавшихъ въ Ч. Ц. Эти 5—6 дней, пока работала комисая Мануильскаго, заключенные и ихъ близне жили въ угарф лихорадочныхъ надеждъ. Н%сколько человфкъ были освобождены. Дв$надцать человЪкъ были освобождены по болЪзни, чего никогда не дБлалось раньше. Молоденькую дфвушку польку, повидимому поразившую Кона своимъ дЪтекимъ откры- тымъ личикомъ, старикъ взялъ какъ-бы на поруки. Появилась смутпая надежда, что за- ключеннымъ дадутъь возможность выяснить возводимыя на иихъ обвинешя, а можеть быть, и оправдаться. Это продолжалось только иЪсколько дней. Совфтская власть быстро оборвала эти надежды, не видя нужды сентимеитальничать съ военио-плфиными. Лацисъ, предобда- тель Ч. К., не разрЬшилъ исполиять приказы Мануильскаго. Другой латышъ, Петерсъ, предс$датель Всероссйской Ч. К., назпачениый руководителемъ оборопы Гева еще меньше былъ склоненъ къ какой-бы то ни было гуманности. Манунльсый и Конъ перестали ‘Бздить въ тюрьмы, но, вЪроятно, продолжаютъ свое товарищеское сотрудничество съ совЪфтекой властью. Эта недолго длившаяся борьба нашла свое отражен!е въ пресс. Лацисъ напечаталъ въ «Извфетяхъ К!евскаго СовЪфта» рядъ статей, гдБ излагалъ идеологю Чрезвычаецъ. Было выпущено два иомера снещальнаго журнала «Красный Мечъ», посвященнаго восхвален!ю праснаго террора и Чрезвычаекъ. . 361 === СТРАНИЦА PDF 360 === УПТ. ПослЪдн:е дни. Подходили послфдёе, самые страшные дни господства большевиковъ надъ Е1евомъ. НедЪли за двЪ до прихода Добровольческой Арми привезли во В. Укр. Ч. К. 29 человфкъ судейскихъ. На нихъ смотр$ли, какъ на заложниковъ. Относились къ нимъ . даже какъ будто снисходительнфе, чБмъ къ другимъ. Давали имъ свидан!я. Говорили, что Мануильсь!й, ‘комисся котораго еще суще- ствовала, затребовалъ ихъ списки. Большинство судей были старики, больные. Веб ы были увфрены, что положене ихъ лучше, чмъ другихъ. Пугалъ только возможный увозъ въ Москву. . Бывший мальчинъ изъ кинематографа, помощникъ коменданта Извощиковъ, явился, . просмотрЪлъ списокъ, и нфкоторыхъ изъ юристовъ приказалъ отправить въ больницу, при Лукьяновской тюрьм$. Шансы на спасене увеличивались, такъ какъ тюрьма была не танъ на глазахъ и людей тамъ забывали. Юристы сравнительно спокойно ждали своей участи, нёкоторыхъ изъ нихъ освободили по хлопотамъ родныхъ. Вдругъ въ пятницу, 9 августа, появилась номиссйя по разгрузкЪ тюремъ. Быстро стали разбирать дфла, опрашивать. Многихъ освободили. В. Укр. Ч. К. совеЪмъ очистили. Перевели всЪхъ заключенныхъ въ самое страшное м$сто въ Губ. Ч. К. Тамъ сразу пошли строгости, грубость и издЪвательства. ВеБхь обыскали, все отобрали. . — Теперь мы вашимъ покажемъ, — повторяли тюремщики, точно раньше у нихь ( былъ не застфнокъ, а благотворительное учрежден:е. Въ понедЪльникъ и вторникъ шли усиленные, торопливые допросы. Судейскихъ спра- шивали. «Вы участвовали въ процесс Бейлиса?» * Если отвфтъ быль утвердительный, смертный приговоръ былъ неизбЪженъ. Заключенные предчувствовали свою судьбу. Молодой товарищь прокурора Гейн- рихсонъ, когда вели его въ Губ. Ч. К., усп$ль передать нянЪ своихъ дфтей образокъ. Разстр$лы производились почти непрерывно и раньше. Въ 1юнф, въ 1юлЪ, въ августЪ каждую ночь разстр$ливали. Но послфдняя недфля была уже настоящая бойня. Большевики предполагали, что имъ придется 44 августа сдать К1евъ. 9 августа | они закрыли Концентрацюнный лагерь, потомъ В. Укр. Ч. К. — До послЪдняго дня существовалъ особый отд$лъ. Въ особомъ отдлЪ сидБли заподозр$нные не только въ сочувствит, но и въ организаци контръ-революцёт. Тамъ дфла рфшались обычно очень быстро — свобода или смерть. Въ понедфльникъ сестра раздала въ особомъ отдфл$ 80 обЪдовъ. Въ тотъ же день она нашла въ темномъ шкану-карцер$ молодую интеллигентную женщину. Она служила въ военномъ комиссар1атЪ и повидимому была уличена въ передачЪ какихъ-то св дн | Арми Деникина. Ночью ее разстрЪляли. Въ среду уже никого изъ арестованныхъ въ особомъ отдфлЪ не было. См$нилась | стража. Никто ничего не зналъ о судьбЪ исчезнувшихъ заключенныхьъ. Нельзя было понять, кто живъ, кто убитъ. На слБдующи! день появился въ газетахъ списокъ: «Въ отв$тъ на разстрЪлы коммунистовъ Добровольческой Аршей мы разстр$ливаемт, такихъ-то...» Дальше шли имена. Въ ночь на четвергъь привели человЪфкъ двфнадцать молодыхъ людей, только что арестованныхъ. Среди нихъ былъ 17-тилЪтнай студентъ Глфбъ Жикулинъ,‚сынъ известной всему Кеву Начальницы гимназиг. Были отець п сынъ Прянишниковы. Они лежали на носилкахъ жестоко избитые. Былъ офицеръ Ткаченко, также избитый. Эту всю парт1ю передъ казнью жестоко били. Они знали свою судьбу, но держали себя спокойно и твердо. * Еврей Бейлисъ обвиннлся въ организаци ритуальнаго убийства н былъ оправданъ. Этотъ процессъ вызвалъ въ русскомъ общестлЪ много шума и большое недовольство Мини- стерствомъ Юстицш, такъ какъ считалось, что все дфло задумано исключительно для . возбужден!я ненавистн къ евреямъ. 362 === СТРАНИЦА PDF 361 === Въ субботу санитары сказали сестр$, что на ихъ пунктЪ никого больше нЪть. У дома стояли караульные, въ палисадникЪ сосфдняго дома князя Яшвили пьяные солдаты валялись на травЪф, спали на креслахъ, вытащенныхъ изъ дома. Сестры боялись, что ихъ самихъ могутъ арестовать, но все-таки задали караульному начальнику обычный вопросъ: «Сколько надо обфдовъ?» — Нисколько обфдовъ не нужно, — махнулъ онъ рукой, А въ это время рядомъ въ саду зарывали еще не остывице трупы убитой молодени. Только одинъ изъ нихъ спасся. Было схвачено два брата Дикихъ. За одного изъ нихъ хлопотала его пр1ятельница, коммунистка. Его освободили. Онъ не хотЪлъ ухо- дить, пока не узнаетъ о судьбЪ брата. Но тюремщики, какъ всегда, солгали: — Идите скорфй домой, Вашъ братъ придетъ сейчасъ вслФдъ за Вами. — А въ это время брата разстр$ливали рядомъ въ саду. 13-го августа стала работать новая комис@я по разгрузкЪ тюремъ. Въ Нонцентра- щонный лагерь пр!$хали слБдователи — двое мущинъ и одна женщина. Это были люди совсфмъ неннтеллигентные. По очереди, въ алфавитномъ порядкф, вызывали заклю- ченныхъ къ этимъ людямъ, отъ которыхъ всецфло завис5ла ихъ судьба. Они имфли право освободить, зачислить въ заложники, разстр$лять. Никакихъ предварительныхъ протоколовъ, никакого судебиаго дла эти револю- цюнные слБдователи не имфли передъ собой. Въ ихъ рукахъ была только личная кар- точка арестованнаго. На ней значилось имя, л$та, сослове, занятйя, категор1я, къ ко- торой его раньше причиеляли, иногда краткая квалификащя преступленшя. Зат5мъ передъ глазами сл$дователей былъ живой преступникъ. Они подвергали его быстрому допросу. Работали съ 12 до 5 часовъ и въ это время пропустили 200 чело- вфкъ, такъ что на каждаго приходилось одна-двЪ минуты. Съ молтеносной быстротой постановлялся приговоръ. Жаловаться было некуда и некому. Это былъ приговоръ въ окончательной форм$. Когда первые три сл$дователи устали — имъ на смфну прислали другихъ, которые до ночи продолжали ту же безумную работу. ЧеловЪфкъ 80 было выпущено на свободу. Молодые люди отправлены на фронтъ. Большинство было осуждено на смерть. Нельзя дать точнаго опред$ленля, по какимъ признакамъ человфка присуждали къ разстр$лу. Старика Маньковскаго разстр$ляли за то, что у него до революции было 6000 десятинъ земли, хотя крестьяне уже давно отобрали у него всю землю. ВмЪстБ съ ними былъ осужденъ молодой Рейтеровскй, служивийй гдф-то бух- галтеромъ. Арестованнаго Бирскаго спросили: «Вы были въ ГомелЪ Городскимъ Годовой?» — Былъ. — «Останьтесь.» Это простое слово — останьтесь — значило: «Останьтесь, мы Васъ убьемъ». Въ одной изъ камеръ быль старостой чехь Вольфъ. Его всЪ уважали. Въ чешской колони опъ занималъ видное мЪсто. Его спросили: «За что Вы арестованы?» — Я не знаю, якобы за то, что я врагъ совфтской власти. — «А вотъ что. Останьтесь». Имъ не нужно было доказательствъ. Достаточно было обвинешя. Когда послЪ этого бЪглаго опроса, арестованныхъ собрали въ Губ. Ч. К., опи поняли, что надежды больше пфтъ. Раньше у всЪхъ была какая-то возмолиость уцфлЪфть. Теперь никакихъ иллюз!й больше ие оставалось. . Потянулись послфднйе ужасные часы, о которыхъ даже караульные солдаты говорили шопотомъ. 363 === СТРАНИЦА PDF 362 === й | ь 1 Три камеры были наполнены смертниками. Всю ночь въ нихъ стоялъ сплошной ‘ шумъ. Они кричали, стонали, просили, проклинали. БолЪе религ1озные устроили хоръ р и пьли молитвы. Среди приговоренныхъ были дв женщины. Одна была совфтская служащая, Мар1я Николаевна Громова, молодая интеллигент- а ная женщина. Она была сощалиетка, но врядъ ли большевичка. Ея честность возму- щалась противъ взяточничества и грабежа комиссаровъ. Повидимому, она кого-то хотЪла обличить и за это попала въ тюрьму. ВсБ послЪдн!е дни она страшно волновалась. Пред- чувств1е ее не обмануло. Коммунисты разстр$ляли ее. Другая была Черниговская помфщица Бобровникова. На нее донесла прислуга. Ее посадили въ тюрьму вмфстЪ съ груднымъ ребенкомъ. Когда она поняла, что смерть неизбЪжна, Бобровникова, рыдая, бросилась на полъ, рвала на себЪ волосы, умоляла пожалЪть ее, хотя бы ради ребенка. Но ея мольбы слышали только ея товарищи по несчастью, да караульные солдаты. у КромЪ Громовой, въ этой посл$дней парти, былъ еще одинъ совЪтеый служанций, у предсдатель Полтавской Чрезвычайки, обвиненный въ растратЪ 20 милжмоновъ. Онъ умолялъ товарища коменданта, еврея Абнавера, спасти его, отправить на фронтъ, } подвергнуть какому угодно наказан!ю, только бы сохранить ему жизнь. | Абнаверъ худой, извивающийся, наглый, см$ялся ему въ лицо, и поигрывая хлысти- } комъ, презрительно говорилъ: | «УмЪлъ красиво жить, ум$й и умереть. Вс вы здЪсь приговорены къ смерти. Это не страшно. Одна минута и кончено. Этой ночью всЪ вы умрете». Это было въ кухнЪ, гдЪ заключеннымъ въ послБдь!й разъ раздавался обфдъ. Какъ всегда за об$домъ пришли изъ камеръ старосты. Абнаверъ въ ихъ присутствии говорилъ свои циничныя слова, чтобы лишь! разъ насладиться страдан!ями жертвъ. Садическое сладострасте мучителя, старающагося какъ можно глубже заглянуть въ истерзанную душу мучениковъ, упоен!е чужимъ горемъ — это одна изъ психологи- ческихъ особенностей большевизма. Имъ было чЪмъ потфшиться въ эти послЪдн!я сутки красной власти надъ Еевомъ. Заключенные бились въ смертельной тоск$, еще живые были похожи уже на мертвецовъ. Гейнрихсенъ, тотъ самый молодой прокуроръ, который усп$лъ переслать дфтямъ образокъ, подошелъ къ сестрЪ за супомъ и тихонько шепнулъ ей по-французски: — Я обреченъ. Перекрестите меня, сестра. — Въ этотъ день, 14 августа, сестр не позволяли дЪлать медицинскаго обхода. «Они не нуждаются въ Вашемъ уходЪ. Мы сами имъ пропишемъ и$карства», — съ р наглой усмфшкой говорили коменданты. Была вырыта огромная общая могила въ саду дома Бродскаго, на Садовой, 15. Домъ, гдЪ жили важные коммунисты, Глейзеръ, Угаровъ и друме, выходилъь окнами въ садъ, гдЪ раздавались стоны въ перемежку съ выстр$лами. Арестованныхъ, совершенно раздЪтыхъ, выводили по 10 человЪ къ, ставили на край ямы и изъ винтовокъ разстр$ливали. Это былъ необычный способъ. Обыкновенно осуж- деннаго клали въ подвалъ на полъ лицомъ къ землЪ, п комендантъ убивалъ его выстрфломъ изъ револьвера, въ затылонъ, въ упоръ. На этотъ разъ перем$нили систему, но, такъ какъ торопились, нервничали, были возбузкдены, то стрфляли плохо, безпорядочно. Мног!е падали недобитыми. Валились прямо съ края въ яму, живые и мертвые. Когда пришли Добровольцы и сл$детвенная власть вскрыла эту общую могилу и произ- вела осмотръ труповъ, мног1е были найдены въ скрюченномъ видЪ. Должно быть бились подъ землей, но раненые не нашли силъ подпяться изъ-подъ груды труповъ. Ихь было найдено 193. Солдаты утромъ говорили, что всего застрЪлено въ ту ночь 139 человЪкъ. Это были солдаты изъ особаго корпуса при Ч. К. Тамъ были руссве, латыши и евреи. На сл$дующее утро они сами разсказали сестрамъ про эту страшпиую ночь. Сол- даты были возмущены, возбуждены и не скрывали своего омерзфн!я. НИ 364 ото === СТРАНИЦА PDF 363 === 28-го августа Добровольцы вошли въ Чевъ. На время кончилась власть большевиковъ надъ @Чевомъ. Тюрьмы Ч. К. опустБли. Сестрамъ осталось только отдать посл$дшй долгъ послЪд- нимъ жертвамъ свир$паго большевистскаго режима. ОнЪ присутствовали при вскрыт!и могилъ, помогали омыть и убрать обезображенные трупы, которые краснорфчивЪе словъ говорили о томъ, чмъ можетъ стать человЪкъ, когда его зв$рскимъ инстинктамъ нЪтЪ сопротивлен1я, когда свир$пость поощряется, когда на ней строится система управленя государствомъ. ”